Наткнулась недавно на видео, где парень говорит, что это очевидно: все за Джонни в их тяжбах с Херд. Видела видео с банками для чаевых, где сосуд Херд грустно пустует. Обсуждали их развод с друзьями: они сразу же кинулись осуждать Эмбер. И я задумалась: неужели вы никогда не ругались со своими близкими? Вспомните любую ссору, особенно затяжную – там же всегда обоим есть за что извиниться. Почему же здесь мы настолько категоричны? Этот вопрос давно меня беспокоит: мы привыкли делить мир на черное и белое, мыслить стереотипами, выбирать сторону. Мы упрощаем хаос, который, в принципе, невозможно объять – почему?
Есть такая книга «Волшебная гора». Тяну за корешок, и вся череда томов моментально складывается домиком на месте пропажи – настолько она объемная. 925 страниц чистого эксперимента. Поиск ответа на вопрос: «Какую сторону выбрать?» Иронично то, что книга заканчивается вопросом. Томас Манн подошел к осмыслению жизни как истинный физик. Создал изолированную замкнутую систему, ввел и положительно заряженные, и отрицательно зараженные частицы, и главного нейтрально заряженного героя. Все предусмотрел. Включил. Выключил. Нет ответа – одни вопросы. И вроде бы отсутствие результата и есть результат, но не все готовы пройти через 12 лет поисков и 925 страниц эксперимента, чтобы понять это.
Нам кажется, что сейчас оно возьмет и поделится на ноль. Обязательно поделится, но лишь потому, что мироощущение податливее, чем математика. Нам кажется, что есть там и здесь; что есть красиво и некрасиво и что есть на свете только два типа людей. Здорово, правда? Всего два – так сразу дышится легко. Как в школе: берешь линейку, чертишь две колонки и начинаешь делить: кто – куда. Потом выходишь из школы и тебя учат, что дуальный анализ – самый точный. А если не получается впихнуть все в две колонки, значит твои критерии неверно настроены.
В этом и проблема – нам все еще нужны критерии. Мы проглядели модерн. Мы даже не заглянули в щелочку постмодерна. Мы не поняли футуристов, экзистенциалистов, импрессионистов – и всех других, кто был готов сделать 925 шагов на пути к осознанию комплексности нашего бытия. И кажется, что я сейчас тоже делю нас на правых и неправых, глупых и умных – но нет. Я также что-то принимаю, а что-то отвергаю; где-то смеюсь, а где-то плачу – потому что я человек и мне надо как-то жить.
Самый страшный парадокс экзистенциализма в том, что, если границ нет, то их нет. Ты волен выбирать: нарушить силлабо-тоническую систему стихосложения, не пойти на работу или убить человека. Еще страшнее осознавать, что такой выбор есть не только у тебя, но и у соседа снизу, которого ты три раза топил в прошлом месяце. Нам страшно между этой нищетой и этим солнцем. Очень хочется опереться на что-то надежное. И ради этой стабильности мы будем игнорировать все «а что, если» и любые «но», мы высечем две колонки на скалах и отольем их в золоте, только бы снова не погружаться в этот ужас неизвестности.
Такой вот замкнутый круг: с одной стороны, наш интеллект обошел наши инстинкты, но последние не способны последовать за умом. Инстинкты не доверяют интеллекту. Все-таки боятся, что сосед снизу последует за первым зовом, отбросив разумное. Поэтому мы выбираем мыслить категориями, и лучше сразу во всех аспектах, чем разбираться, где можно писать на полях, а где нет. Мы боимся снять шоры, потому что за ними может стоять сосед. Но не дает покоя чувство: а, может, все сложнее?