.
.
.
Спросили какие современные поэты мне нравятся? Из современных никто, не интересуюсь. На самом деле, стихи пишутся не только на даре автора. Поэзия есть так же и некий поколенческий опыт, который суммируется в языке, и когда этот опыт достигает кульминации, даже не самый одаренный человек может начать прилично писать стихи, если он их читает, или посещает литературные собрания . Современная поэзия большей частью именно такова. Но такие стихи (созданные больше на коллективном опыте культуры и поколенческого среза языка , чем на личном опыте сердца ) и мало волнуют. Ибо лирика это всегда твой и всегда новый опыт, даже если ты перепеваешь перепетое. Говоря же о тех, кто нравится, из поэтов старшего поколения , а так же близких к моему поколению, нравится Александр Кушнер и Сергей Вольф... Из поколения более мне современного, нравится Арье Ротман, и Дмитрий Закс . Арье Ротман это библейская поэтика, в то же время пронизанная человеческой искренностью, чуткостью и теплом. А Дмитрий Закс это самый прекрасный поэт восьмидесятых, к сожалению, мало написавший, затем бросивший писать. Валера Шубинский говорил, что Дима Закс перестал писать, потому что он слабый по человечески. Что в Германии, куда он уехал, он начал пить и не смог приспособиться. Может быть и так. Но лучше быть самым последним слабаком, но прекрасно писать, чем быть сильным и грубым,(или более грубым.) Сила вообще ведет к грубости. На Дальнем Востоке и силу понимали иначе. Как силу травинки, противостоящей ветру, как силу бабочки , или журавля... Из этой традиции развились и грозные самурайские искусства, и тончайшая поэзия. Олег Юрьев бесспорно сильнее как личность , масштабнее и я бы сказал, эпичнее Закса как поэт, но он уже и грубее, хотя и изощренней по языку. Трогают у Юрьева лишь отдельные его стихи. Как впрочем и у многотомного Иосифа Бродского.
Я читаю только стихи написанные сердцем. Стихи как чистый опыт языка меня волнует мало. Я очень много прочитал в жизни таких стихов, могу написать литературную диссертацию. Но я и очень быстро закрываю и забываю такие стихи. Я читаю лишь то, что меня волнует. По моему мнению, стихи в идеале должны быть содержательными, и волнующими, а музыка мелодичной, даже самая гармонически сложная . Недавно перечитал Елену Шварц евангелие от пчелы. (я дикая пчела печальной Иудеи, кажется так они начинаются) С каким чувством, и большим сердцем про столь маленькую пчелку это написано. И с каким умом. И как хорошо по ритму, по дыханию речи. По игре мысли. Возможно, поэзия самая бессмысленная из сфер искусства. Но наверное, (по примеру стихов Лены про пчелу ) как то так и имеет смысл писать.
Если, конечно, вообще имеет смысл писать стихи.
Х Х Х
Никогда не меняется осень,
В неродные аллеи входя:
В небесах загустевшая просинь,
Да без смысла круженье дождя.
Да деревьев нестрашная старость,
Да забытое в рощах тепло,
Но совпавши во всем, что осталось,
Отличается в том, что ушло.
Словно где-то ослабло свеченье,
И осеннего полдня черты
Исказило опять приращенье
В недалеких слоях пустоты.
Словно странный мерцающий шершень
Пустоты собирает сырье,
Чтобы жизнь, наполняясь ушедшим,
Возвращалась в начало свое.
И как будто в пустую аллею
Обернувшись, узнала на миг
След светящий, оставленный ею,
Словно Божьего света двойник.
Дмитрий Закс
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПЧЕЛЫ
Я – дикая пчела печальной Иудеи,
Я голод утоляю свой
Гвоздикою полуживой,
Ее ищу в полях везде я.
Однажды – слышу я благоуханье,
Как в розовом саду после грозы,
Туда лечу стрелой, жужжа, и вижу – вот
Всего лишь человек в тени лозы
Засохший хлеб жует
Вокруг я стала виться,
Ища – куда бы впиться.
А Он мне говорит: «Не тронь, умрешь.
Апостол среди пчел,
Ты, верно, чуешь
Нездешнюю мерцающую розу.
Она как будто рядом, но на деле
Дорога к ней через глухую ночь».
С тех пор куда б Он ни пошел –
И я за ним.
В суровую ли Галилею
В волне блаженной я плыла,
Полуслепая, и пила
Лишь соки сохлых трав.
Потом Его я потеряла –
Не знаю как,
Забвенье дарит
Пустынный мак.
И вот нашла – в Ерусалиме,
Куда я, Божия пчела,
В уснувший садик забрела.
Вдруг
По сердцу бьет благоуханье,
Ведет меня любовь.
И вижу – злые люди, крест,
И благовонная струится кровь.
К нему, шершавая, прижалась и вся горю.
«Кольни меня, пчела, в сердце,
Нынче же будешь со мною в раю».
Елена Шварц
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О РЕЛИГИОЗНОЙ СУЩНОСТИ ЛИРИКИ
.
.
.
В чем состоит смысл лирики? Казалось бы лирика нечто бессмысленное, нечто о пустяках, по сравнению с эпосом, философией, историей. В чем же дело? А все дело в том, что во все Богом вложен смысл, в самую неприметную травинку, даже в мышку под порогом. По крайней мере был вложен смысл. Но когда между мышкой и Богом встал человек, мышка вдруг потеряла смысл, отпала от своего бытия, оказавшись в безличном, быстром потоке мироздания. И как страшно, если на эту мышку не прольется смысл свыше. А смысл это область значимого. Постструктуралисты писали, что есть одно означающее, и нет означаемого. А я считал наоборот, есть одна область значимого, в мире где эта травинка, этот цветок, эта береза ничего не значат без человека и без Бога. Почему мы цветок видим красивым? А потому мы видим в цветке область смысла, но смысла невыразимого. Говоря в духе Канта, красота и есть чувственная область невыразимости смысла. Лирика лишь возвращает потерянный смысл явлениям. И потому поэзия от Бога. Именно лирика лучше всего говорит, что не только все зависит от Бога, очень многое зависит от человека.
_______
ТЫ
.
Предбытие, пронизанное дрожью,
касанье крыл, трепещущих во тьме,
смущает лики вод великой ложью
о мире замкнутом, вселенной как тюрьме.
Здесь плачет дух, израненный о вечность,
пространство пожирает пыль небес,
и тщетно Бога ищет человечность:
Творец во мгле сокрылся и исчез.
Ему молитвы наши – птичий щебет,
и сетованья жалкие смешны.
Но птица зова ожидает в небе,
и жаждет эха голос тишины.
Когда же, взглядом обыскав напрасно
глубины бесконечной пустоты,
отчаянием станем полногласным
и тихими губами спросим: Ты?
Арье Ротман
________
1
В саду изнемогает ливень,
к суглинку липнет листопад,
и, чистотою осчастливлен,
дух прели рвется из оград.
Деревья смотрят изумленно,
как будто видят без прикрас
редеющий и просветленный
покров греха, упавший с глаз.
И силясь не подумать злого
о нерадивых сторожах,
на мокрых ветках зреет слово,
превозмогающее страх.
2
Пока былое не отплачет,
холерным струпом не сойдет,
тащи меня тоска бурлачья
низкобережьем тусклых вод.
Задушенный, я стану слушать,
как плещет тухлым взаперти,
мне рыбы сна намечут в душу
свинцовые глухие рты.
Чтобы под спудом-однолюбом
прозрели глины – задышать,
вздохнув, зашевелились губы,
шатнулась крепь, скрепилась шать…
3
Здесь земляника, незабудка,
лесная, луговая речь,
чей щебет невесом, как будто
стряхнул их разум с пыльных плеч.
И оттого, что издалёка
свет вымоленный льет звезда
простил я вымыслам жестоким,
что заманили нас сюда.
И вот, любитель объяснений,
смешав на полках книжный чин,
летаю пухом меж растений
и просто счастлив без причин.
Арье Ротман
_________
P. S.
Поэзия лирическая возникает в переходные или в поздние эпохи, а эпическая - в ранние. Лирическая поэзия связывает времена.