Доехав электричкой от Иркутска до станции Глубокая в тайге Олхинского плато, я прошёл пару километров вперёд. Выйдя на тракт, я поймал маршрутку, которую вёл печальный, кажется немой мужик - он ни разу мне не ответил, хотя явно слышал всё, что я ему говорил, и когда я сказал, что хочу на Шаманский мыс - остановил у начала потайной тропы, совершенно не заметной с трассы.
То лето было для меня богато на цветы: марьины коренья Нерчинских рудников, жарки Саянских перевалов и саранки в степи на родине Чингисхана. Ну а цветами июльского Култука для меня стали дикие (чаще они в садах) лилейники:
В знойный день над ледяным Байкалом клубился туман:
А Слюдянка, как оказалось, вполне оправдывает своё название - у путей земля буквально усеяна мягкими слюдяными пластинами:
Я вышел к Слюдянке-2, где товарняки ждали своей очереди взбираться на Олхинское плато:
Обогнув пробитое железнодорожными строителями основание мыса, я в очередной раз порадовался, что моё первое знакомство с Култуком пришлось на холодную прошлогоднюю осень. Насколько поэтичны берега Байкала в то время, настолько же страшно к ним приближаться летним днём.
Причём если тёзка на Ольхоне (вернее, там скала Шаманка на мысу Бурхан) манит в основном туристов, то на Шаманский мыс съезжаются в первую очередь местные. Как результат, вечером выходного дня тут тянется вдоль пляжа непрерывный ряд палаток, а выше машины стоят одна на другой:
Но детские крики, звонкий хохот, пьяный ор и бренчание гитар раз за разом тонут в грохоте тяжёлых поездов:
Турист, тем более с рюкзаком и фотоаппаратом, тут непривычен - на пляже царит лихое и непритязательное русское веселье, в котором чужак волей-неволей превращается в аниматора. Но дойдя до берега, я скинул рюкзак в траву, а вскоре на грунтовой дороге показался одинокий мотоцикл с большой поклажей. Сняв красную куртку и шлем, с мотоцикла спрыгнула девушка, в своих дредах и доспехах похожая на героиню космоопер.
Ради встречи с ней я и отправился сюда - это моя давняя знакомая Ольга Салий, профессиональный фотограф и автор блога-стендалона "Другие путешествия". Мы познакомились с ней ещё в 2015 году в бескрайнем машзале Богучанской ГЭС, куда она приехала с командой журналистов из Новосибирска.
Ольга родилась в казахстанском Степнгорске, а позже жила в Алма-Ате, Новосибе и далее, натурально, везде - Москва и Питер, Вильнюс и Лиссабон, Катманду и Бангкок, Бали и Самуи и ещё натурально десятки точек Земли в разное время становились домом этой "граждански мира". Царь-вирус сделал Ольгиным портом приписки Шерегеш, горнолыжный курорт над Кузбассом, где застал её в марте 2020 года за кульбитами на сноуборде.
Летом же, поняв, что мир перестал быть открытым, Ольга взяла отложенные на дальние путешествия деньги да купила на них мотоцикл и умчалась на нём на Алтай. В 2021 Ольга решила пойти в прямом и переносном смысле дальше - во Владивосток, откуда готовилась улететь на Камчатку, отправив туда морем своего коня.
Одинокой девушке, да на эндуро (мотоцикле-внедорожнике, не очень удобном для далёких трасс) такой путь давался нелегко, зато открытием стал целый мир байк-постов - специальных непубличных хостелов "для своих", которые байкеры сами обустроили вдоль трасс после убийства их коллеги в Забайкалье. Со времён знакомства я несколько раз виделся с Ольгой в Москве, и вот теперь Дорога снова свела нас на берегу Байкала...
Первым делом, в надвигавшихся сумерках, мы пошли на сам Шаманский мыс, со звучным названием которого в общем-то не связано каких-то выдающихся легенд, кроме могилы некоего великого шамана. Даже на Большой Ольхонский тайлган 13 Богам севера с этого мыса никакого духа не призвали, так что рискну предположить, здесь было святилище богов Байкала для хонгодоров - бурят из предгория Саяна.
Священным считался даже не сам мыс, а Айхал-Шулун, дословно Страшный Камень - маленький скалистый островок, привязанный к основному мысу узким перешейком. В 2020 году по осени перешеек был затоплен, а вот в 2021-м, на фоне кругобайкальской станции Широкая Падь, я углядел людей, переходящих на остров.
Туда, по тропе над высокими скалами, мы и пошли первым делом:
Обнаружив несколько сэргэ (ритуальных коновязей, заменявших бурятам идолы), вновь вызвавших дежавю с Ольхоном, где на Шаманке тоже стоят сэргэ, только там они куда крупнее, и их 13, в то время как здесь - 5. Не знаю точно, каким они посвящены духам.
Куда больше рукотворных столпов нас впечатлили естественные: шаман этого мыса - явный Повелитель Мух, стоявших в воздухе чёрными колоннами!
Но мухи были безобидны, и мимо их столпов мы вышли на конец мыса, похожий на нос корабля:
Вернувшись на материк, Ольга присмотрела пляжик для своей палатки чуть в стороне от остального балагана, и перегнала туда байк. По пути перекинувшись короткими диалогами с местными байкерами, которые с рёвом и дымом взмывали по 30-40-градусными склонам.
На пляже с нами сразу разговорились соседи - разбитной парень из Тюмени и симпатичная девушка из Кяхты: между этими двумя городами и пролегал их маршрут. Парень удивлённо расспрашивал Ольгу о её приключениях, я же расспрашивал девушке о Кяхте, старинной "песчаной Венеции" у монгольской границы, где я давно уже мечтаю побывать.
Потом нас угостили шашлыком и виски с колой, которая подействовала на меня куда сильнее, чем я ожидал, а главное куда страннее - при полной ясности мыслей я совершенно утратил координацию и ходил по пляжу так, будто в одиночку вылакал пузырь водки в жаркий день на голодный желудок. Конечно же, мне ничего не оставалось, кроме как залечь в палатку. Ночью наполз туман, в котором поезда звучали как далёкое море...
По утру в этом тумане мы снова побрели на мыс. В какой-то момент Ольга обогнала меня, обернулась - и потеряла дар речи, перейдя на восторженный писк. Я тоже обернулся и увидел пухлую нерпу, которая при виде наших фотоаппаратов соскользнула с камня и уплыла под водой.
Ближе к полудню туман растянуло, а Ольга собралась да продолжила путь - в мотоцикле у неё что-то щёлкало, и местные байкеры подсказали проверенный сервис на окраине Слюдянки.