Баба Леля.

Я родилась в небольшом ульчском поселке. Мне было три года, когда мой отец стал работать в пединституте преподавателем нанайского языка.

Мои мать с отцом закончили Николаевское педучилище до войны. После войны они продолжили образование в пединституте и стали учителями русского языка и литературы.

Меня привезли в Хабаровск в три года. Я говорила только по ульчски.По русски не понимала ни слова. Вы, наверное, удивляетесь, почему отец преподавал нанайский , а я говорила по ульчски. Отец был нанаец по национальности, мать- ульчанка. и мы жили в ульчском селе.

Мы жили в студенческом общежитии на втором этаже. Я хорошо помню комнату, в которой мы жили. Видимо, на первых порах, с нами жила ульчская бабушка, мама моей мамы. Очень тихая, спокойная женщина, никогда ни во что не вмешивающаяся и никому не мешавшая. Для меня было естественно, что она жила с нами. Запомнилось, как нас ограбили.

У нас была кладовка под лестницей. В ней хранились картошка из деревни и , главное, соленая рыба - кета. Для послевоенных лет это было огромное богатство. Наша семья могла безбедно прожить целую зиму. Наивно было предположить, что навесной замок защитит наше добро от недобрых людей. И в одно не прекрасное утро родители обнаружили кладовку пустой. Помню, было много людей, милиция. Вряд ли воров нашли.

Я не помню подробностей, но отцу приходилось как-то крутиться, чтобы прокормить свое семейство.

Сейчас я понимаю, что бабушке, наверное, было неуютно и неудобно городе. И, скорее всего, она запросилась в деревню. В четыре года я помню, что стала оставаться дома одна. От скуки я выучилась читать. Первые мои слова были ТРЕБУЮТСЯ и ТИХООКЕАНСКАЯ ЗВЕЗДА . Слова часто встречающиеся в газете. Постепенно я добралась до толстых книг, которые были дома. Это были "Сказки народов Севера" и "Записки охотника" Тургенева. Хорошо помню красивый крупный шрифт и замечательные цветные иллюстрации в "Записках охотника".

У нас иногда собирались студенты-северяне. Меня ставили на табурет и торжественно объявляли: "Выступает заслуженная артистка погорелого театра, трижды орденопросец такая-то !" Я читала какой-нибудь стишок или демонстрировала свое умение читать.

Из сказок запомнились "Неверка-Халачан" и сказка про ледяную девушку запертую в ледяной сосульке.

В "Записках охотника" почему-то особое сочувствие вызывали "Певцы". Врезалась в память красочная иллюстрация.

Лет в пять я стала выходить во двор и играть с местными ребятишками. Я побывала в подвальных помещениях. Там была прачечная. Пахло мылом и вечно был пар. В полуподвальной сырой комнате жила семья. Меня угостили там картошкой в мундире, которую чистили и макали в соль. Заходила в квартиру одной девочки, у которой родители были профессорами. У них были бархатные шторы с ламбрекенами. Побывала в комнате студенток. Они вертели меня как куклу, смеялись весело. А я разглядывала коврик на сене, изображавший трех поросят.

У нас был предводитель - мальчик чуть постарше нас. Однажды мы залезли в помойку и достали оттуда много фотопленки, которую кто-то выбросил. Рассматривали негативы, хотя что интересного мы могли там высмотреть.

Стайкой налетели на кучу песка, которую привезли для каких-то нужд, а потом дружно убегали от сердитого дворника с метлой. Старший мальчик нес на спине самого маленького из нас.

Бегали в аптеку на соседней улице за гематогеном.

Родителей, наверное, беспокоила моя бродячая жизнь и они договорились с соседкой, которая жила под нами и работавшей уборщицей в общежитии. Ее звали баба Леля.

Баба Леля вошла в мою жизнь так естественно и незаметно, как - будто всегда и была в ней. Она носила очки с толстыми стеклами, была немного глуховата. В комнатке были как и у всех выбитые салфеточки на комоде. На салфеточках в рядочек стояли слоники. Этажерочка со всякими мелочами. Высокая кровать во взбитыми подушками. Словом, уютно и спокойно. Наверное, она никогда не давила, не читала моралей. Поэтому, когда я вспоминаю ее, помню только ощущение радости, покоя, свободы.

Она жарила чудесные пышки на керогазе и умудрялась делать прекрасные пироги с рыбой.

Уже подростком я приезжала из деревни с тетей, останавливались у нее. Я разваливалась у нее на кровати как у себя дома, ни на секунду не задумываясь, что она чужой человек. Она была МОЯ баба Леля - родной человек. Думаю, что она оставила в моей жизни значительный след.

Она была немногословна. Что такого она могла мне сообщить? Осталось только ощущение доброты, тепла.

Я отличалась от деревенских детей, сильных, находчивых, здоровых.

Жалко, что я не знаю ее фамилии, какова ее судьба. Я сама уже давно бабушка. Вот уж поистине, что имеем не храним...