О том, что спустя много лет он будет выступать перед публикой, рассказывая ей о своей молодости, которую провёл за колючей проволокой, Леон Вайнтрауб и не помышлял. Спустя годы он понял: молчать нельзя. И причиной тому было не желание поделиться болью о прошлом, а стремление изменить настоящее, а вместе с ним и будущее. «Сегодня я часто вижу, как в Польше, Швеции и даже Германии молодые ребята расхаживают в форме, напоминающей нацистскую, и открыто говорят о себе, что они последователи Гитлера. Я думаю, они просто не знают правды, и мы должны её до них донести» Его истории полны трагизма и печальных подробностей, но Леон ничего не опускает из своих воспоминаний: он надеется, что это поможет молодёжи понять, что такое нацизм. «Поначалу я хотел забыть всё то, что происходило в лагере. Только это оказалось невозможно: пусть мне удавалось иногда целый день не вспоминать ни единого эпизода, зато по ночам мне являлись кошмары» Во время войны погибло 64 родственника Леона. То, что он не вошёл
О том, что спустя много лет он будет выступать перед публикой, рассказывая ей о своей молодости, которую провёл за колючей проволокой, Леон Вайнтрауб и не помышлял. Спустя годы он понял: молчать нельзя. И причиной тому было не желание поделиться болью о прошлом, а стремление изменить настоящее, а вместе с ним и будущее.
«Сегодня я часто вижу, как в Польше, Швеции и даже Германии молодые ребята расхаживают в форме, напоминающей нацистскую, и открыто говорят о себе, что они последователи Гитлера. Я думаю, они просто не знают правды, и мы должны её до них донести»
Его истории полны трагизма и печальных подробностей, но Леон ничего не опускает из своих воспоминаний: он надеется, что это поможет молодёжи понять, что такое нацизм.
«Поначалу я хотел забыть всё то, что происходило в лагере. Только это оказалось невозможно: пусть мне удавалось иногда целый день не вспоминать ни единого эпизода, зато по ночам мне являлись кошмары»
Во время войны погибло 64 родственника Леона. То, что он не вошёл в их число, можно считать настоящим чудом.
«Я пробыл в Освенциме несколько недель, и непременно стал бы одной из его жертв, если бы не случай: я увидел толпу голых мужчин, которым должны были выдать одежду и отправить на работу в поезде. Мне удалось с ними смешаться и навсегда покинуть Освенцим. О том, что он на самом деле собой представлял, я узнал лишь после войны...»
Сейчас Леону 96 лет. Он по-прежнему выступает перед публикой, оставаясь одним из немногих живых свидетелей Холокоста.
«Выжить было трудно, — говорит он. — На самом деле, я не могу сказать, что мне помогла невероятная сила воли, желание отомстить или что-то подобное. Мы были голодны, подавлены и постоянно находились в состоянии шока – всё это время. Я счастлив, что выжил – я всегда повторяю это молодёжи. И именно тогда я научился просто радоваться тому, что я ещё жив. С тех пор я забыл слово «каюсь». Слово «месть», кстати, я тоже забыл. Преступления нацизма ужасны, но возмездие должно осуществлять только строго по закону»
#Холокост #Освенцим #Гетто