Интервью с жителем Донецка
Соцсети, мессенджеры, телевизор, слухи. Для родных и близких военнослужащих и добровольцев важна любая информация. Где находятся российские войска, есть ли успехи, какова сейчас обстановка там – в далёкой Украине? И конечно, когда наши вернутся домой? Но все сообщения в интернете и по телевидению так обрывочны, многие уже и не знают, чему верить, а чему нет.
Это можно узнать только из первых уст, у того, кто там был и видел всё своими глазами. У тех, кого уже не волнует, как законно называть то, что происходит. Для них это – война, и началась она не 24 февраля 2022 года, а восемь лет назад.
Почему началась спецоперация
На прошлой неделе в Кызыле побывали мать и сын – Светлана и Дмитрий Букаревы. Они – коренные жители Донецка. После ранения во время военных действий в ДНР в 2018 году 35-летний Дмитрий стал инвалидом. В прошлом году для прохождения реабилитации его с матерью пригласили в Новосибирск. Диагноз Дмитрия – перелом позвоночника, ушиб спинного мозга, нарушение двигательной функции нижних конечностей. Инвалидность 1 группы.
Знакомые посоветовали съездить в Туву, где живёт Верховный шаман России Кара-оол Допчун-оол. Так у меня появилась возможность встретиться с теми, кто уж точно ничего придумывать не будет. Хочу, чтобы и вы, уважаемые читатели, узнали о том, почему началась спецоперация в Украине, из первых уст. Специально для этого не буду делать никаких авторских отступлений, выводов и оценок. Своё мнение каждый из вас вынесет из интервью, которое состоялось в аэропорту Кызыла за полчаса до вылета Дмитрия обратно в Новосибирск.
Цель – вернуться в строй
Врезка: Дмитрий Константинович Букарев, 35 лет. Родился и вырос в Донецке. Статуса беженца нет. По специальности медик, работал в военных структурах. Стал ополченцем ДНР в 2014 году. Ранен в декабре 2018 года. Женат, есть сын.
- Первичное лечение я прошёл в Донецке. У нас специалисты многие уехали. Особых средств для реабилитации нет, нет технических возможностей. Предложили помощь добрые люди из России. Шанс есть всегда. Бывает такое, что пациент с незначительной травмой не может подняться и всю жизнь остаётся инвалидом. Бывает такое, что травма серьёзная, а пациент идёт на поправку, поднимается. А у меня спинной мозг целый, просто ушиблен, ноги я чувствую, конечно, не так, как раньше, но чувствую ведь.
- Вижу, что у вас настрой боевой.
- Да, я уверен. Надо быстрее лечиться, возвращаться в строй. С ребятами, с кем воевал вместе, общаюсь. Не только я, у всех, кто получил травмы, цель – восстановиться, закончить своё дело.
- В Туве что-то для себя почерпнули, получили ли ту помощь, на которую рассчитывали?
- Мне предложили люди, которые неоднократно сюда приезжали, воспользоваться традиционной медициной. Она не помешает, хуже не сделает. Тем более, что есть Верховный шаман, главный в России. Знаю, что и президент России к нему обращался, видел красную нитку у Путина на руке. Ну, почему нет? Шаман меня принимал три дня. Проводил определённые ритуалы. Мне очень понравилось. Если даже по здоровью не поможет, то заряд бодрости я получил. Ожидая госпитализации, в Новосибирске полгода лежал без действий, идёт время, а здесь развеялся, с культурой познакомился, посмотрел достопримечательности, очень хорошо встретили.
Узнал, что шаман сам в прошлом военнослужащий. Его сын сейчас участвует в операции в Украине. Поэтому нам было о чём поговорить. Я рассказал о том, что сам видел. По телевизору этого не покажут. Шаман сказал: «Ты встанешь, я тебе гарантирую». Думаю, что человек такого уровня слов на ветер не бросает.
- Вы спросили шамана, когда всё закончится?
- Да. Это был один из первых моих вопросов. Шаман сказал, что ему духи нарисовали цифру пять. Но пять месяцев это или пять лет, сам не знает. Если НАТОвские войска и дальше будут помогать Украине, то, наверное, затянется. А если Россия примет волевое решение, тогда, думаю, за пять месяцев можно закончить. Потом спросил о дальнейшей судьбе ДНР. Он сказал, что это будет такая же область, как и другие области России; самостоятельно существовать мы не будем.
- А вы, как коренной житель Донецка, как к такому прогнозу относитесь?
- Да мы изначально хотели этого, хотели войти в состав России, когда начался государственный переворот в Украине и свержение пророссийского президента Януковича. Провели референдум. Только Крым вошёл в состав России, а мы нет.
- А почему так случилось? Почему у Крыма получилось, а у Донецкой Народной республики нет?
- Я думаю, это стратегическое решение. Во-первых, Крым – сам по себе стратегически важный объект, а вхождение в состав Российской Федерации ДНР и ЛНР вызвало бы вопросы у мировой общественности. Я думаю, из-за этого отложили на длительный срок. Пытались решить этот вопрос Минскими договорённостями, поэтапно. Мы хотели, чтобы Украина признала нас (прим. ред. – суверенитет ДНР и ЛНР), потом попросить принять в состав России, примут или нет – это уже дальнейший вопрос. Минские договорённости ничего не решили, но мы выполняли их. А они обстреливали нас постоянно. Причём Украина обстреливает не военные объекты, а именно гражданские. В наше время тяжело ошибиться артиллерии, говорить об ошибках и недолётах-перелётах очень глупо. Значит, целенаправленно бьют по больницам, по школам, по скоплениям людей на рынке, по центру города. В последнее время даже пускают фейки в интернете. Например, давайте проведём митинг, чтобы люди собрались, и туда бьют артиллерия, ракеты. Это всё восемь лет происходило.
- Вспомните первый обстрел, где вы тогда находились?
- Я был у родителей дома. Это было днём. На девятом этаже с балкона мне всё хорошо видно. Начались звонки, что обстреливают, очень много трупов, суматоха в городе. Мы поняли, что всё, началась война, надо вооружаться.
- Что вы сделали в первую очередь?
- Начал созваниваться с товарищами. Что будем делать? Кто где находится? Мы не ожидали такого. Дело в том, что, когда был Майдан, внутренние войска отправили в Киев, в том числе ребят из Донецка. Им дали указание выехать в сторону Киева и потом захватывать Донбасс, очищать, якобы. Но они отказались, сказав: «Мы давали присягу народу. Народ наш здесь, в Донбассе». Половина военнослужащих уехала, подчинившись приказу. Остальные остались и стали ополченцами.
- Сейчас в России народ так же, как и в Украине 2014 года, расколот на две части. Каждый день появляются фейки о российский военнослужащих. Вы были там. Расскажите.
- Спецоперация – это очень правильно и своевременно. Если бы её начали даже несколькими днями позже, была бы атака на Россию. Они (прим. редакции –украинская армия) готовились, сконцентрировали свои войска, сгруппировали их у ДНР и ЛНР. Там была не только украинская армия, но и военные НАТО. Они ДНР и ЛНР захватили быстро, потому что наши ополченцы – это шахтёры, металлурги, то есть обычные мирные граждане. Что было бы дальше, сложно представить.
Но надо было делать это раньше - присоединять ДНР и ЛНР, когда была Крымская весна. Не было бы жертв, не было бы такой армии у Украины.
Очень мотивирует то, что есть военнослужащие из Кызыла, из Тувы. Даже не то, что там находится ваша 55 бригада, а то, что есть добровольцы, которые не по приказу, а по своей воле. Мы знаем, что мы не одни, что за нами народ России, не только русские, но и малочисленные народы.
Это не просто спецоперация, а борьба за идею и правое дело. Против России воюет сейчас не Украина, а вся Европа, весь мир. Если бы это была только украинская армия, то Россия подавила бы её в первые дни. Мы им один танк спалили, им поставили два, четыре.
Я видел всё: русофобию, отмену праздников, русской культуры, избиение ветеранов, сожжение людей в Одессе в 2014-м, отмену русского языка, русской культуры. Запретили разговаривать на русском языке, языке, на котором люди думают, говорят с рождения. Нужно, чтоб Россия вставала с колен, чтоб не было однополярного мира под властью Америки. Мы сейчас ощущаем, что продолжаем дело наших дедов, которые воевали в Великую Отечественную войну. Они не добили тех националистов. Теперь, когда нет тех ветеранов, появились реваншитские настроения. Ну ничего, подавим и их.
К такому не привыкнуть
В Донецке осталась супруга Дмитрия и ребёнок от первого брака. Эвакуироваться в Россию не хотят, хотя у семьи есть родственники здесь. Супруга Дмитрия работает в больнице делопроизводителем, в то же время оказывает помощь раненым. Работала в ковидном центре санитаркой. Мужу она сказал: «С бумагами разберёмся потом, а помощь людям нужна сейчас».
Не оставили родной город в начале военных действий и родители Дмитрия – Константин и Светлана Букаревы. Вдвоём работали на водоканале. Как уедешь, если городу нужна вода? В 2019-м главы семейства не стало. Плохо на сердце сказались постоянные бомбёжки и страх за родных. Светлана Юрьевна вспоминает первый обстрел. Тогда женщина была на работе.
- Вы знаете, это было, как фильме. Люди гуляют с детьми, летят самолёты. И я вижу как кадр из кино: пустые качели, все разбежались. А бомбоубежища же не готовили, не думали, что такое пойдёт на город. Погибло тогда много людей. Разрушений очень много. В Донецке сильно пострадали районы, которые прилегают к линии разграничения, это окраина.
В центре более благополучно.
- А вы где жили?
- Именно там, где много разрушений. Куйбышевский район. На улице живут всего в двух-трёх домах – это те, кому некуда уехать. Кто-то в центр перебрался. Есть три категории разрушенных домов. Первая – вообще не подлежат восстановлению. Бывает и так, что дом разрушен, но люди восстанавливают. А потом снова бомбят. Говорят, что в одну воронку два раза не попадает, нет – попадает.
- О чём вы думали все эти четыре года?
- Жили, работали. О чём думали? Ну, уезжать не думали, даже мыслей таких не было.
- Почему? Страшно же!
- Работали. Жили и в подвале: это коммунальные трубы, где-то течёт, комары, сырость. Но переоборудовали, свет провели.
- Как с продовольствием было?
- Сначала мы были в блокаде. Украина отказалась поставлять. Не было ни медикаментов, ни продуктов. Магазины и аптеки опустели. Потом уже Россия начала завозить. У каждой семьи есть тревожный чемоданчик возле выхода. Там все документы, лекарства, вещи первой необходимости.
- Что никогда не забудется?
- Не забуду, как разрывались фосфорные снаряды. Не видели же такого никогда. Разрывы, попадали под обстрелы, и на земле лежали, и пули возле головы пролетали. Ко всему привыкаешь. Даже дети знают, от нас стреляют или по нам. Бабушки на лавочках тоже уже знают, когда надо бежать в бомбоубежище, а когда нет. Были разные случаи. Бабушка с внучкой в огороде. Внучка на минуту зашла в дом, бабушку тут же убило. Детей очень много погибло при обстрелах. Неподалёку от нас была школа с футбольным полем. Дети играли в футбол. Начался обстрел. Двое мальчиков сразу погибли, трое ранены. Это днём, среди бела дня!
- А когда сын вылечится, поедете обратно?
- Да-да-да. Мы же не оформляем статус беженцев, потому что надеемся в строй встать. Надо же кому-то всё отстраивать.
- Вижу, что вы держитесь, но слёзы на глазах.
- Вспоминается разное. У нас была собака. Как начнётся обстрел, она прижимается, трясётся. Это тут мы спим спокойно.
- Что скажете матерям тувинских военнослужащих и добровольцев?
- Спасибо, что воспитали таких сыновей, которые отправились защищать и помогать другой республике, другой стране. Желаю, чтоб защищал их Бог. Надо задавить этот фашизм на корню, чтоб он не пошёл дальше.
Уже на следующий день после интервью Дмитрий написал мне в WatsApp. 16 мая они с матерью вылетели в Москву на лечение в одном из военных госпиталей. Но, видимо, бойцу хотелось ещё что-то рассказать жителям Тувы, донести суть. Привожу текст его сообщения полностью, как и обещала Дмитрию:
«Это Дмитрий. Я просто во время интервью кое-что забыл сказать. В 2014-м, в феврале, был на Майдане вместе с внутренними войсками МВД и «Беркутом», нас тогда послали из Донецка, и я также участвовал в урегулировании протеста украинцев. Нас там жгли коктейлями Молотова, закидывали камнями и давили трактором «мирные» протестующие. И там не было оружия, чтобы можно было как-то защититься. А у «мирных» протестующих оружие было. И после этого мы вернулись в Донецк и приняли решение не подчиняться действующей власти, а защищать свою землю и волеизъявление граждан Донбасса быть независимыми от прозападной киевской хунты.
Для матерей и жён из Тувы, чьи ребята участвуют в спецоперации, нужно сказать, что их мужчины уже герои. И чтоб они знали, что в России раненых бойцов не бросают и максимально оказывают помощь. Ну, а кому было суждено остаться на поле боя, тот всегда будет победителем, примером мужества и патриотизма для других поколений. Мужчина по своей природе с рождения воин, это его основное призвание – на этом свете защищать родину и бить врагов, всё остальное второстепенно. Все, кто сейчас воюет за Россию, делают правое дело и продолжают подвиги своих предков. Победили тогда – победим и сейчас, но уже будем нацизм искоренять до конца, чтоб наши дети жили в мирной, свободной и независимой России».
А. Салчак