Мотоцикл было решено оставить здесь, на заводе. Дальше шли пешком, протаптывая дорогу сквозь джунглеобразные заросли.
Пустой гудроновый бассейн куда-то пропал. Вика несколько раз возвращалась в попытке найти его, но в серо-зелёном море полыни ничего не было видно. Только ворота маячили впереди, намекая, что пора бы и к выходу. Ведь гораздо приятнее передвигаться по земле, а не под, и не играть в спелеологов.
От ворот по суходолу ребята быстро дошли до колодца.
- Нам надо отсюда добраться до пруда, вход тут, – Вика указала носком кроссовки на круглый лист железа.
- Я думал как-то попроще будет. А там, – он кивнул вперёд, – нельзя спуститься?
- Ну если только нырять.
- Ладно...
Вадим сдвинул крышку. Из подземелья пахнуло известью и землей. Внизу виднелся почти чистый и сухой бетонный пол.
Со вздохом: – Наша пропадала везде, – Вадим прыгнул, легко приземлился, протянул руки вверх, – Поймаю.
Вика осторожно села на край, свесила ноги, раздумывая как будет себя чувствовать через секунду, в объятиях Вадима, а заодно как бы не заехать ему ногой по голове, уж очень близко стоит.
- Отойди немного.
- Прыгай, давай.
Вике стало стыдно. Стыдно от того, что страшно... Страшно стыдно бояться прыгать, если она сама его сюда притащила. Мысленно плюнув на этот самоанализ, она оттолкнулась. Сырость мигом охватила тело холодными широкими ладонями, яркий зелёный свет ускользнул куда-то вверх, и через секунду ноги мягко коснулись бетона, а плечи оказались крепко прижаты к телу чужими руками.
Тепло их просто обжигало в стылом воздухе туннеля. Он слишком крепко её держал, но к себе не прижимал. И на том спасибо.
- Всё, можно отпустить.
- Ну да, извини, – с явным сожалением Вадим отпустил её руки, продолжая держать взглядом. Взглядом, полным нежности.
Вика достала из рюкзачка фонарик и уверенно двинулась вперёд. Своды туннеля гулко повторяли звуки шагов, так, что непроизвольно хотелось ступать как можно тише, и разговаривать ребята как будто стеснялись. Луч опасливо скользил по бетону, вырисовывая длинные тени от малейшей неровности. С каждым шагом воздух становился сырее, на стенах местами начал появляться зеленоватый скользкий налёт, запахло болотом и все звуки стали глуше. И вскоре ребята поняли почему.
У туннеля имелся явный уклон и чем ближе Вадим и Вика подходили к пруду, тем явственнее он ощущался. И, прежде чем, Вика успела шепнуть, что ей это совсем не нравится, луч фонаря разделился пополам, дрожащей рябью осветив потолок и утонув в мутно-зелёной воде, что отрезала спуск тёмным зеркалом, по закоулкам туннеля.
- Ну здрасте! – Вадим присел на корточки, пробуя пальцем воду.
- Прости, этого я не знала... – горько прошептала Вика.
- Я чё-то сегодня акваланг свой не взял, – сердито ответил парень, забрал у Вики фонарик, посветил в глубину. Тяжело и досадливо вздохнул, буркнул вполголоса: – И батя мой хрен... сажал, – искоса глянул на Вику, интересуясь, как она воспримет такое замаскированное ругательство. Но девушка не обратила внимания, она явно была расстроена.
- Это из-за меня. Я прошлый год открыла шлюз.
- Как это?
- Серёжкой и камнем...
- Чего?!
- Пошли обратно, по пути всё расскажу. Этот туннель прорыли специально для слива отработанного...
Обратный путь под гулким сводом оказался раза в два короче. Просто Вика была занята объяснением необъяснимых вещей. Она лишь на пару секунд задержалась у открытого окна в синее небо, там, где прошлый год самая счастливая и такая глупая девчонка стояла в обнимку с Лёшкой, с надеждой глядя наверх. А сейчас рядом с ней совсем другой парень. Грубиян и приколист. Но как он смотрит... ноги подкашиваются. Глаза не врут, он влюблён. Вот что с ним делать?
- Ну так вот. Люба Орлова создала гениальную, но сложную систему. Управление велось с помощью ключей, которые мы приняли сначала за потерянные кем-то серёжки. Вот отсюда, – ребята дошли до пустого гудронового бассейна, – после отстаивания вся эта гадость сливалась в пруд...
- А где камень? – задумчиво спросил Вадим, когда они выбрались на поверхность.
- Там, у края леса.
- А пошли?
- Ну пошли. Только зачем?
- У тебя же есть этот ключ? Откроем там, что нужно, сольём воду, а?
Вика поджала губы, даже как-то виновато глянула на Вадима:
- Он, наверное, остался у ... – едва слышно кашлянула, – у Лёшки.
Отчего-то так трудно было произносить ЕГО имя в присутствии Вадима.
- Как дети малые... – фыркнул парень.
- А ты знаешь про временную аномалию, про Телепорт? – Вика решила перевести тему.
- Сказочница, да?
- Советские учёные проводили эксперименты со скоростью света и со временем. И что-то пошло не по плану. Получился такой объект... Ну представь, что времени нет, оно остановилось. А ты перемещаешься из точки А в точку Б. Тебе же нужно время для этого пути, так? А его нет. Оно не существует в принципе. Его никто не меряет. И может пройти лишь миг, а может бесконечность, никто этого не заметит. И расстояния, любые расстояния оказываются ничтожно малыми в этом безвременье.
- Её фамилия была Умнова, – вполголоса буркнул Вадик.
Вика сердито прищурилась:
- Ну да, о чём с тобой разговаривать.
- Да, ладно тебе, шучу я. Интересно, продолжай, – и так нежно и искренне улыбнулся, что опять перехватило дыхание.
Камень ждал их. Его тёплый бок светился розовым в вечерних лучах, приглашая присесть. Вика забралась с ногами, продолжая кратко пересказывать суть эксперимента, а Вадик обошёл по кругу, рассматривая и удивлённо хмыкая. А потом сел рядом. Близко-близко. Плечо к плечу.
Солнце слепило. Вадим быстрым кивком вернул очки на глаза.
- Ух-ты, гало! – воскликнул он.
- Чего? – удивилась Вика.
- Солнечное гало, радуга вокруг солнца. Просто так не видно, а в очках – бывает. Посмотри сама, – он снял очки и осторожно надел их Вике.
Краски потемнели, но не поблёкли, а стали насыщеннее, сгустились. Вокруг солнца и правда теперь появилось сияющее кольцо с зелёной и розовой окантовкой. Полупрозрачное облако, растворившееся в ярких лучах, теперь стало голубым с ярко светящимися рваными краями, фантастический контражур сделал его похожим на сверкающую паутинку. Прямо к солнцу летел реактивный самолёт, оставляя за собой широкую дорогу электрически-синей пены.
- Вот это да... – Вика потрясённо сняла очки, протянула их Вадику, но он не стал их снова надевать. И не стал отводить взгляд. А вот Вике пришлось.
Над лесом дрожало огненное солнце. Пушистые шапки таволги горели белым огнём, от них поднималось медовое марево, смешивалось с горечью перегретой за день полыни. По краю леса уже шептались мягкие тени подступающих сумерек.
В жизни так бывае-е-ет... – вспомнилась строчка из песни. Из их общей песни с Вадимом, из воспоминаний о прогулке, о приключении на кладбище и в башне в Колково. Подумать только, как много общего может оказаться после всего одного вечера вместе.
А его глаза близко, слишком близко. И солнечные лучи по всей радужке рассыпаны, смеются над ней, зовут за собой, дразнят. И такое острое счастье предлагают. Взамен горького ожидания и обманутых надежд. Ну соглашайся, а? Не пожалеешь, обещаю.
А в маленьком тёмном экране часов отражается солнце и зайчик слепит глаза. Ну, где сигнал? Почему молчишь? Останови меня. Пожалуйста, останови...
Значит, в жизни так бывает...
Пальцы – сами собой по острому кончику волчьего клыка, и по груди, по шее до затылка. Прохладные тонкие пальцы. Такие, как он мечтал, чтобы мурашки по всему телу и дрожь в коленях.
Он хорошо помнил вкус её губ. Он не удивился, почувствовав его снова. Он не настаивал, держал себя в руках. Но отвечал горячо, отвечал настолько, насколько Вика спрашивала.
Нет!!! Гром не грянул с небес!!!
Когда...
Она. Сама. Его. Поцеловала. И продолжала целовать, не в силах остановиться.
Но! Нестерпимым стал блеск!!!
Закатного солнца. Их с Лёшкой солнца и камня в его прощальных лучах. Зачем она это сделала?
Словно холодной водой окатили. Вика резко отпрянула. В секундном замешательстве в голове пронёсся ворох мыслей: она ничего не почувствовала, абсолютно, но почему-то сердце бьётся, как бешенное. Вадим не закрывал глаза, и продолжает смотреть на неё. Что чувствует он? И как жить теперь с этой радугой вокруг солнца?
- Ну и зачем ты это сделала? – прошептал Вадим.
Вика промолчала, не в силах ответить на этот вопрос даже самой себе. Ведь она предупреждала, что не знает, чем может закончиться эта история.
- И что мне теперь с тобой делать? – во взгляде парня смешались и радость, и боль, и злость, и надежда.
- Ничего, – тихо прошептала она, – просто любить. Как и раньше.
- Вот ты, дурёха... – Вадим взял себя в руки. – Я же знаю, ты сейчас это назло ему сделала, да?
- Да.
- А обо мне не подумала?!
- Прости...
- Опять «прости», – он передразнил её виноватую интонацию, – а, ладно, впрочем. Мне понравилось. Если как-нибудь захочешь – можем повторить, – и озорно подмигнул.
Вика опустила глаза. А Вадим отвернулся, чтобы усмирить бесконтрольно бушующие эмоции. Глубоко вздохнул с закрытыми глазами, задержал дыхание и, выпустив воздух сквозь поджатые губы, посмотрел в вечереющее небо. Надел свои очки, наконец.
- Лады, поехали домой, – на лице его играла такая же улыбка, как и раньше. Беззаботная, хорошо замаскированная боль.
Провожать пришлось пешком. Мотоцикл Вика попросила не светить, дабы не пугать бабушку. Припарковались на повороте. По традиции расстались за два дома до Викиного. Вадим не стал разыгрывать прощальных спектаклей, а просто остановился со спокойным «ну ладно, пока», подмигнул и отравился назад. Вика долго смотрела ему вслед, а он ни разу не обернулся.
А где-то в пустой квартире скучал котёнок. Сидел у окна, смотрел на бесконечный танец снежинок. Тёр лапкой стекло, пытаясь их поймать. А снежинки не обращали на него внимания, они падали, переворачиваясь в воздухе, кружились, подчиняясь прихоти вьюги, возникали из темно-серого, колючего неба и пропадали в пушистой, белой невесомости. Всё быстрее и быстрее летели снежинки, всё быстрее скользила лапка, словно перематывая кадры бесконечного фильма, словно смахивая бесполезное время ожидания. Только хозяин не приходил... Приходили ледяные, синие сумерки...
А на полке сверкающий кубик, такой манящий, так бережно хранимый, ЕГО любимая игрушка. А вот если тихонько к краешку полки подвинуть? И вниз. И осколки по всему полу. Ох и рассердится ОН.
Да, вот так, прямо на пол. Звон и шорох! Пусть ОН ругается, только пусть ОН скорее вернётся...