Катерина достала запечатанный в пакет старый кнопочный телефон. Она нашла его у матери, оказался рабочий, но батарейка не держала, была почти на нуле. Рука ее бессильно упала вниз, словно этот мобильный обладал весом кирпича. Она тяжело дышала от обиды и смотрела на темный сарай рядом с домом подруги Виктории. Она предложила Марку в нём отдохнуть и прийти в себя после расставания... Новый хороший дом.
Катя прекрасно помнила, как родственники Виктории выкупили их с родителями соседний участок - обманом, не заплатили, что обещали. Вот им и вернулось - скосило почти всех родственников. Кого болезнь, кого пожар, авария, пьянка... Вика тоже не отличалась психическим здоровьем, с детства была дурная и падкая на парней. Семейный бабушкин дом обещали не сносить, пускать их на лето жить, как на дачу... Но не пускали. Дом стал похож на черт знает что. Не сдержали они свои обещания.
Катя четко держала слово.
Она издалека услышала звук машины и легла на хвою, перебирая её замёрзшими пальцами.
«Марк вернулся» - с надеждой, вроде, подумала, но затем разочарованно вздохнула. – «Если вернулся искать, он меня передаст полиции. Его Полина поранилась, покалечилась. Хромоногая будет... Конечно, мои знакомые и друзья помогут, но тогда сенсации не получится. А я так хочу, чтобы пока меня ищут, Полька созналась. Она должна признаться во всём, рассказать, что Марк меня замуж взял, а её даже не видел. Как я её прятала... Всё рассказать подробно и честно. Волноваться что я погибла, что меня надо найти… Сбежавшую или утонувшую невесту.
Я знаю, что меня ищут волонтёры и полиция, жаль этих людей, но что я сделаю? Всё уже закрутилось, как вихрь, который поднимает тайное и скрытое. Я всем помогла, из тюрьмы её вытащила, она должна будет сказать, на каких условиях я её вытащила… Она не должна была приближаться к Марку и нарушила обещание! Вот пакость!»
Звук двигателя машины стих, как показалось, вдали. Катя медленно приподнялась потянулась к своей сумке.
«Хватит думать о других и обещать! Вот к чему это приводит, никто не будет благодарить и любить. Надо действовать. Я хочу, чтобы все узнали... Если Полина не выполняет то, что обещала…. Как холодно!!! Уже пора в дом, вряд ли он вернётся… А если вернется?»
Катя присмотрелась и вдруг увидела остановившийся возле нового дома Виктории старый серебристый «Опель» своего отца. Она медленно поднялась во весь рост.
«Картинка из прошлого» была сейчас какой-то сюрреалистической, но показалась Кате идеальной. Вот она - непредвиденная ситуация, о которой даже подумать не могла. «Опель» был на ходу и шестнадцать лет назад частенько останавливался перед этим домом, пока участок не продали, а потом гнил на автостоянке возле квартиры родителей в питере, пока….
Из машины вышла женщина.
Катя запаниковала:
«Она прочитала. Вернулась не благодарить, а отомстить!»
Катя закрыла глаза. В таком виде спасибо не говорят. В таком виде приезжают на дело. В дом теперь нельзя, придётся здесь в лесу околеть…
Катерина выбросила личный смартфон еще в воде. За километр от места прыжка в воду вылезла, переоделась в спрятанное заранее сухое платье и пальто, а спасательный жилет и мокрое свадебное платье упаковала в старый пакет и выкинула в мусорный контейнер, присыпав сверху. Попутная маршрутка подбросила её до поворота, дальше добиралась своим ходом.
— Катюююха,– позвал её женский голос, и у Кати появился страх: если она её зовёт, значит уверена, что она прячется здесь, совсем рядом…
«Ну конечно уверена! Я же сама ей разболтала о том, что хочу пропиариться, повторить трюк Полины!
Марк любил ее даже еще сильнее, чем она говорила. Он не такой уж поверхностный человек. Но бросился на меня, и ...снова любовь! И теперь любовь! Женитьба на Полине. Не такой поверхностный? Или слишком инфантильный, чтобы жениться на всём, что в руки даётся? С Полькой он хотя бы потенциально может чувствовать себя взрослым. А со мной вёл себя, как подкаблучник».
История в подборке - все главы про Марка и Полину
НАВИГАЦИЯ - другие рассказы и романы
— Катюююха! Я иду искаааать! Хватит прятаться, выходииии!
Катерина знала, что Вика вернулась не в Питер, а в Москву. Но она вышла не сразу после гибели Санова и ареста его сына.
«Она вернулась только в мае после двенадцати месяцев реабилитации в закрытом «вольере», куда я её поселила, чтобы помочь спрятаться.
Прошла Вика все стадии глубочайшей депрессии... И мне не стыдно, что я так поступила. Я же спрятала её! Чтобы спасти! Вику вывезли подкупленные мною люди, хорошо, что Мирон в последний момент перевел достаточно денег. Я не обещала вытащить, но думала, что когда стану наследницей…
У кого сейчас все финансы, всё богатство? Конфисковано…
Жаль Мирона, но его адвокатесса обнаглела. Она берега попутала…
Разве можно идти против тех людей, о ком даже пресса МВД писать не будет! Открытый допрос, приглашала пресс службу на заседания суда… Идиотка.
Вика родилась не слишком умной, с дефектом, похожим на раздвоение личности, но жить это ей не особенно мешало. Таких случаев достаточно, они направо и налево встречаются… Вика. Она может быть ангелом, но когда закрывает глаза, мне кажется, что сейчас откроет, а в них будет темнота, и ничего, кроме бездонной темноты двух колодцев. Это длится мгновенье, а после Вика преображается…. В какую сторону сработает переключатель когда-нибудь – неизвестно».
— Я должна тебе помочь, Катюхааа. Выходи, или я взломаю замок!
«Она не знает, что я в лесу и боится заходить в дом, и в один и во второй? – смекнула Катя, - Но почему?»...
Катя напряженно нахмурила брови, подумала несколько секунд и поняла: Вика боялась не заходить в дом, а её, Катю.
«Конечно, я её напугала, иначе было нельзя, иначе она бы цеплялась за меня и была бы убита, в конце концов, как старший Санов и приказал. Хорошо, что поверила, взяла деньги и умчалась на старой машине отца в ту контору, которую я предложила. Оттуда уже отправилось в анонимный центр, где люди сидят в вольерах, как собаки, чтобы снять зависимость. Устроилась там помогать на кухню, схоронилась подруга».
Катя снова прислушалась и беззвучно спускалась по мягкой хвое, вышла на дорогу и начала красться к девушке в черной куртке и камуфляжных охотничьих штанах.
Резко напрыгнула сзади и обхватила руками. Вика издала резкий звук, как рычание, обернулась, и удивление, отразившееся на её лице, вызывало у Кати дикий смех, как в детстве.
— Попалась? Подружка, как же я соскучилась!!!
Вика медленно, с большими паузами между словами, проговорила:
— Ты прыгнула в воду, чтобы… всплыть вот …здесь?… Почему… ты … на это… решилась?
— Я хочу сенсацию! Я хочу рассказать всем, что пишу книги с детективным сюжетом и прекрасный журналист. Это было холодно, страшно, но ... круто! Полина пострадала куда больше, я в порядке.
— Со смертью не играют … в песочнице, Катька, — прошипела Вика, — Ты не знаешь, через что я прошла… непростое было время. Тоже хочешь пропасть без вести?? Глупо! Что это даст, кроме огромных проблем с законом?!
— Я хотела симулировать амнезию, помнишь, как тебе предлагала? Почему не воспользовалась?
— Только собираюсь! Я теперь бедна, живу со стариком, который никогда не спрашивал, кто я такая… И боюсь, до сих пор. Где моя нормальная жизнь, какую ты обещала? Где твоё состояние, о котором болтала?
Катя быстро сменила тему:
— Увидела новости, поэтому сюда приехала?
— Кать, я уже была здесь, потом пошла за машиной, думала - уеду к черту. Потом поняла, что это ты устроила... Кто это кричал так жалобно?…
— Жена Марка. Они только расписались, я была на свадьбе, снимала их танцы, обниманцы… И забрала у этой горе писательницы некоторые наброски. Рукописные… Марк на самом деле какой-то псих, сдвинулся на женитьбе.
— Марк не псих, он упрямый дурак. А что с его женой?
— В свой же капкан попалась… На дикого кабана.
— Твой отец ставил капканы… — начала Вика, но Катя схватила её за голову и приблизила лицо к своему.
— Слушай, подруга. Это её капкан, чтобы кто не говорил. Она причинила мне боль в обмен на благодарность. Она отказала даже в информации! Я не смогла взять разрешение на публикацию истории её матери, хотя у них есть даже видеозапись с кладбища! Они ничем мне не заплатили. За всё, что я сделала…
— Не упрекай меня, Кать. Сейчас и я ничем не могу тебе заплатить, у меня статус пропавшей без вести…
— Слушай, тогда возьми на себя капкан и посиди здесь, а я не буду долго тебя мучить, пришлю журналистов с полицией. Ты отдашь мне папкину машину?
— Да, но, как я объясню своё появление? Кать…
— Вика… Если ты мне поможешь, я думаю, есть шанс реабилитировать тебя, вернешься целая и невредимая.
— Да мать меня … убьёт, если узнает, что я столько скрывалась.
— Так она знает, что ты боишься преследования, я же всё и обеспечила… Слушай, ты должна найти меня. Как лучшая подруга! У меня не будет с собой ничего, даже телефона. Я буду лежать в мокром платье, ты вызовешь полицию…
Вика посмотрела в замешательстве.
— Это мошенничество. Все сразу поймут, что это мошенничество! Что мы с тобой договорились!
— Нет, не должны. Я обещаю всё тебе объяснить, но не здесь и не сейчас. Соседи могут проехать мимо и увидеть, пошли в дом. Если мы здесь задержимся, найдутся свидетели. Классно, что ты появилась! Всё закончится вполне благополучно! Да, это классно, что ты здесь! Мы найдёмся вместе с тобой, как будто любимая подруга прочитала в прессе новость о моей гибели, не поверила и поехала сюда! Марк в дом не зашел, не успел, он тоже сюда рванул… Слушай, я до сих пор люблю этого парня! Я так рада, Викуська!!
Катя не кривила душой. Она чувствовала теперь не страх, а дикую радость. Это нормальная сенсация.
Уже мысленно написала первый абзац:
«Притяжение места, которое обеспечивало защиту рода у двух подруг оказалось очень сильным. Двадцать лет дружбы сблизили девушек настолько, что до конца своих дней они будут тянуться друг к другу. Узнав о гибели в реке одной, вторая срочно выехала из своего укрытия и начала искать в родовом гнезде».
— Мне придётся притвориться восхищенной дуррой? — насмешливо спросила Вика.
— Тебе придётся обрадоваться, что нашла меня, Вик! Сможешь ты это сделать?
— Да… Если ты обрадуешься мне в ответ, думаю, смогу. Только скажи, почему ты про меня забыла? Ты обещала...
— Вик, я ничего не обещала. Я была заграницей, вернулась несколько недель назад. Думаю, что если бы мы не пересидели этот кризис… Тебе нужно было отсидеться, если благодаря этому удалось сохранить жизнь, что за дела?! Я тоже лишилась наследства Мирона, кто это мог знать заранее?
— Слушай, я не позволю тебе причинить что-то Марку, ты же ради него это всё затеяла. Хотела причинить боль.
— Никому я не хотела причинить боль!
— Тогда я не понимаю твою предсмертную записку, которую напечатали. Разве она не связана с причинению боли… Марку?
— Он уже во второй раз женат. Считай, умер… Это просто для нашего с тобой пиара! Мы станем известными и пойдут нормальные деньги за наши фото, интервью. Ты сама знаешь, я тебе говорила.
— Я думаю, что зря ...передала его тебе. Думаю, он хотел, чтобы я просто оставила его в покое.
— А ты изменилась… Вик, ты что-то изменилась.
— Мне не хочется больше ничего, особенно сенсаций. Я всё хочу забыть о тех случаях, которые мы с тобой планировали… Сознательно шантажировали людей, это были наши знакомые…
— Но ты понимаешь, что они сами виноваты?
— И дети тоже?
— А детей было всего двое, подростки, как и мы. Полагаю, детьми мы себя тогда не чувствовали!
— Ты обещала уничтожать фото. Но не уничтожала?
— Это тебя не касается, Вик. Я делала фотографии, я их собственник. У меня исходники.
— На случай если эти люди с фото понадобятся тебе, спустя годы?…Случайно встретятся и понадобятся?
Катя посмотрела на Викторию так, словно та несет чушь.
— Я тебя не шантажировала, а сделала предложение. Ты сама решила согласиться и дать мне ключ от дома, чтобы я поехала к Марку знакомиться. Ты сама мне помогала! Инсценировка нападения на тебя была твоей идеей.
— Кать, скажи мне одно... Если он так тебе понравился, почему же ты за него замуж не вышла по нормальному? Почему?
— Не знаю. Я дура. Нам было так хорошо вместе, а я просто настоящая дура, что подложила ему эту малую… Хотела сенсацию и денег, а он вообще ничего не имеет… Типографии даже нет собственной. Замуж я хотела выйти за богатого человека. У Марка нет видения будущего, он нереально туп в собственном бизнесе, квартира меньше чем у моих родителей, и там ничего нет толком... Везде экономит… Но я пожалела. И не стала шантажировать его и её… Хотя есть, чем.
— У меня есть чем тебя шантажировать всех, Кать. Идем в дом, хватит тут стоять, надо спрятаться. И еще - я тебе отказываю. Не буду тебя искать и находить. Сама выкручивайся, как хочешь!
— Ты не посмеешь отказать… Я столько для тебя сделала... – у Кати волосы на голове зашевелились, а Виктория совершенно спокойно, как будто никуда не уезжала открыла засов калитки своего унаследованного дома и пошла по дорожке.
— Марк всего лишь одна из ступеней на нашем пути, помнишь, Катюх? — сказала Виктория, открывая дверь после трех лет отсутствия, — А ты не думаешь, что она догадывается, эта девчонка?
— Нет, она просто сочиняет. Она не ясновидящая, и мать её тоже.
— Возьмет и сочинит все в точности. Я помню, как она на меня набросилась: «Это сделала ты! Я уверена! Ты сама на себя напала» … Заходи, Катюх.
— Я захожу.
— Садись.
— Здесь холодно, надо согреться. Вик, ну давай, а? Это будет лучший выход, если ты меня найдёшь в лесу без сознания и приведешь в чувство. А потом скорую вызовешь...
— Я зажгу камин.
— Не стоит, они могут вернуться. Подожди...
— Интересно, что мы им скажем?
— Вот именно, что! Вик, остановись!
— Посмотри мне в глаза, Кать.
Катерина встретилась глазами с Викторией. Это были те же глаза, без признаков агрессии, злобы, только они были лишены и любопытства.
«Сейчас она закроет их, помолчит, потом откроет… и… Сделает рывок, схватит, ударит, или воткнет в ее тело иглу... Уложит спать вечным сном в такое место, где её никогда не найдут. Ни Марк, ни Полина, ни её всезнайка Лара, ни полиция… Вообще никто не узнает, что с ней случилось, так и будут искать тело в реке и в близлежащем лесочке. Сейчас Вика решится и уберет, а все мои фото, записи, вскроют много чего интересного, но мне уже будет всё равно...»
Эти мысли промелькнули в ее голове, словно птицы в облаках затуманенного холодом сознания. Катерина быстро отскочила к двери.
«Если она приехала, значит подготовилась. Я должна бежать, не хочу, чтобы меня нашли здесь в таком виде. Кажется, ей уже всё равно, что бы я ни сказала».
— Зачем ты так меня подставила? Почему ты выставила фото, где я на вокзале переодетая в старушку, меня же там не было. Зачем ты сделала этот монтаж и выдала его за правду? Мои все живы, кроме бабушки, брата и дядьки. Ты выставила меня убийцей… Так хотелось наследства Мирона? А я - самая подходящая кандидатура?
— Вик, это временно, я же помогла тебе бежать. Доказательств нет. Мы должны были стать богатыми. Я собиралась с тобой поделиться… Но у меня всё отжали.
— Ты уехала на три года!
— На два, вообще-то.
— А какая разница? Зря ты всё это затеяла, Кать. Ты можешь бежать хоть на северный полюс, просто знаешь, они когда-нибудь всё поймут… Давай лучше сегодня же уедем вместе… Но прежде чем это случится, нужно навсегда похоронить все фото и видео компроматы.
— Уедем? Я только за! Но зачем хоронить, Вик? … Слушай, у меня принцип. Я никогда ничего не удаляю. – немного успокоилась Катя.
— Я сама удалю, если ты не можешь. Это нужно сделать. Мы начнём новую жизнь. … Бабки у тебя есть?
— А документы? Как мы начнем без документов? Я не в курсе, кто может помочь с паспортами…. А родители?
— Да ладно! Родители... Вспомнила... Твоя мама всё знает, как и моя. Встречаться с ними будем на отдыхе.
— Вик, я бы хотела… Я Марка люблю. Не могу уехать и забыть, пыталась, но все остальные просто свиньи по сравнению с тем, что у нас было.
— Значит, будешь жить со свиньями. Ты сразу начала меня подставлять… Я встречалась с разными мужиками, но это не преступление, я же никого не убила и не заказала.
Глаза Виктории были спокойны, но говорили о том, что она прощать не собирается. Катерина оглядела её с ног до головы и потащила на выход.
— Перестань меня тянуть, Кать!
— Нам нужна одежда, у тебя с собой что-нибудь есть? Это платье меня выдаст, я не продумала всё, как следует. Вообще другого ожидала. Еще мне нужно бельё! Своё мокрое я сняла, на мне сейчас ничего нет.
— Надеялась, что встретишься с Марком и он это обнаружит?! - насмешливо спросила Вика.
— Какая же ты пошлая, Викуся, и всегда такая была. - улыбнулась Катя, - Ладно, одежду мы купим, ты зайдёшь и купишь мне одежду на мои деньги, – согласилась Катерина, а потом, охваченная паникой, начала дергать ручку машины отца.
Вика должна была только доехать до условленного места, спрятать в гараже или продать на запчасти, и больше не кататься на ней, чтобы не привлекать внимания ГИБДД.
— Катя!!! – резко вскрикнула Виктория, дернув её на себя.
Катя быстро огляделась, но, никого больше не заметила, они были вдвоём.
— Что? Что ты меня дергаешь, больно! – проговорила она.
— Ты отпечатки сама будешь стирать? Глупо лапать машину, которую собираемся... бросить!
— У меня нет перчаток! У тебя есть?
— Есть. Кать, послушай… Я приехала, чтобы сказать, как тебя ненавижу. — прохрипела Виктория. В глазах её стояли слёзы. — Но ты всё такая же, моя подруга…
— Я знаю, зачем ты здесь. И знаю, что ты этого не скажешь. Потому, что это будет враньё. Ты соскучилась по мне.
— Я хочу сесть в тюрьму, отсидеть за тот заказ, что мы с тобой придумали и выйти на свободу. Помоги это сделать.
— Вика, меня не приплетай, нам удвоят срок, если ты меня сдашь, будет предварительный сговор… Я тебя предупреждаю!
— Поняла… — нахмурилась Вика, — Сколько мне дадут, как думаешь?
— Больше, чем исполнителю! Не дури!
— Сколько?
— От восьми… Восемь, не меньше.
— Через восемь лет мне будет… тридцать три.
— Слушай, подруга, тебе решать, но меня не топи. Я не сознаюсь.
— Ты должна была получить наследство и оправдать меня, Кать, найти подставу.
— Нет у меня денег! Откуда я знала, что так будет?
— Ладно! Ладно, хорошо! Посади меня в тюрьму. Сама. И навещай, поняла? Я возьму всё на себя, о тебе ни слова… Тогда снизят срок? ...Надоело мне прятаться от каждого шороха.
— Почему ты сдаёшься, Вик? Скажи, что ты чувствуешь, когда готова променять свободу на тюрьму?
— А я чувствую, что уже в тюрьме. Меня объявили пропавшей без вести… И тебя тоже. Скоро ты поймёшь, что лучше быть действительно свободной.
Катя решила пока не говорить, что Александр Санов уже взял на себя того, что не совершал. Приберечь на будущее. Она позволила Вике в перчатке открыть дверцу машины и еще раз внимательно посмотрела на дом.
Всё пошло совсем по-другому, но, возможно, в этом и выход.
***
— Полин, осторожней, — Марк пересадил девушку с кресла на кровать, — Тебя хотят оставят здесь, как минимум на ночь.
— Нет! Я в полном порядке, могу прыгать до машины… Мы должны вернуться и проверить другой дом. А мама где?
— С дедом разговаривает по телефону. Она считает, что нам за Катю не нужно волноваться. Ей выпали карты, цветы какие-то…
— Нашелся хоть один свидетель, кто видел, как она плыла по течению, Марик?
— Нашлись трое, кто видел девушку в плаще, садилась в маршрутку, остановка известна. Мелькнуло белое платье…
— Она что, поехала мокрая? Одна? — сострадание в голосе Полины было неподдельным, — А водитель или пассажиры что говорят?
— Пока их не нашли. Смотрят по времени и по камерам видеофиксации, что за маршрутка могла быть там. Все вечерние рейсы проверяют.
— Хорошо, но я думаю, что нам нужно туда вернуться и поскорее. Марк, этот капкан был не для меня, поверь. Я как сапёр на минном поле, понимаешь?
— Полина, тебе на минном поле нечего делать… я должен быть сапёр. Ты мне нужна здоровая.
— К сожалению, я уже хромая. Но мне это не помешает… обнять тебя. И любить по ночам!
— Полинка… Черт с ними со всеми, а? Не буду я её искать, стер ву. Выплывет, так выплывет.
— Но Катя столько сделала для нас, она меня… не бросила там, в лесу и вылечила. А сейчас она на моём месте, по глупости, и никого рядом нет… Ни одной доброй души…
— Полечка, — Марк прищурил глаза, как хищник перед прыжком, — Любой нормальный человек, кто увидит мокрую девочку в лесу, поможет ей высушиться и расспросит! А потом бы принимает решение, как быть. Лечить она тебя не имела права, тем более уколами, у тебя могла быть непереносимость. Так дед сказал, и он прав.
Когда Катька поняла, кто ты такая, настроилась на шантаж и выудила информацию. Она тебя скрыла только чтобы познакомиться ближе с твоим дядькой и Мироном. Везде она участвует в первых рядах. Она всё снимает на камеру, но ничего не показывает, чтобы потом использовать… Ты просто ей веришь, а я больше нет. Такое может быть, скажи?
— Может быть, но не совсем! Я ей понравилась, она хотела мне помочь, спасти от плохого замужества.
— Человеческие чувства в Кате тоже есть. Надеюсь, в скором времени заголовки газет сменят свои формулировки…
— Она одна не справится...
— Журналюги с возрастом становятся еще хуже. Они собирают сплетни и тиражируют их под видом воспоминаний… Поль, ей солгать ничего не стоит. Слово своё держит, если произносит «обещаю». А теперь и этого нет... Обещала мне вернуть наши записи до того, как я познакомился с тобой, и не выполнила. Я их должен был получить до свадьбы.
— Марк, я тебя люблю!!! Ты – гений!!!
— Что? Я всего лишь твой муж. — Марк протянул руки и нежно приподняв подбородок, поцеловал обкусанные и чувствительные маленькие губы, которые тут же ответили.
— Марик, мы должны дать интервью! И всё рассказать, какая она плохая, как не выполняет обещания, как тайно записывала ваши любовные похождения и шантажировала тебя ими, чтобы разлучить со мной!… И… — Полина сделала глубокий вдох и выпалила, — Давай расскажем, что она хотела украсть мои рассказы?! Катя одну общую тетрадь, всю исписанную, точно взяла и не вернула. Уверена, мы должны её привлечь своей сенсацией! Только мне ужасно не хочется её обидеть или разозлить… — Полина замолчала, потом коротко рассмеялась, слегка склонив голову на бок. — Марик, я видела, как вы целуетесь, что ты так смотришь?
— Я, кажется, понял, что еще ты видела.
— Что? — спросила Полина тоном, каким могли бы разговаривать вороватые куницы с владельцами курятника.
— Ничего. Просто… Я только сейчас подумал! Даже не представлял никогда... Но если ты жила в том доме, ты всё видела. И слышала. Дома находятся слишком близко.
— Я не всё видела, и не всё слышала. Уши затыкала, а глаза закрывала. Я уже тогда в тебя влюбилась...
В палату вошла мама с раскрасневшимися щеками, потерла шрам, который заканчивался над губой и был еще розовее, чем прежде, и произнесла:
— Полиночка. За то, что мы без спроса уехали, Николай Петрович собирается всех… выпороть и поставить в угол. Он сказал, чтобы мы не занимались работой полицейских и не путались под ногами, а возвращались домой. На улице так хорошо, такая погодка прекрасная, завтра тебя отпустят, и мы поедем. Только не унывай, всё заживёт, я помогу тебе, дочка...
— Не хочу уезжать, пока мы не узнаем, где Катя! — с серьезными глазами ответила Полина, — Мама, ты никогда не была в Санкт –Петербурге? Вы с Марком можете пока сходить на экскурсию… Я сегодня и завтра, кажется, гулять не смогу… Хотя, если честно, пока я здесь жила у дяди ничего нигде не видела, но так хотелось. Меня не отпускали посмотреть. А теперь нога...
Марк посмотрел на ее тонкие голые ноги плотоядным взглядом.
— Думаю, что ты пока отдохни с мамой, а я быстро всё улажу. — сказал он, — Сообщу, что мы хотим встретиться и дать интервью. Завтра. Или даже сегодня, если корреспондентов пустят в больницу.
— Мамочка, я хочу рассказать твою историю, что мы уже подали на восстановление документов и аннулирование свидетельства о смерти. Можно я об этом расскажу? Или ты сама?
— Лучше мы вместе. Я хочу, чтобы меня признали живой, так мечтала, чтобы мы все были живы, вся семья… Думала, что осталась я одна, и то… хожу на волоске от смерти...
— Кажется, нам и в самом деле стоит попробовать, — тихо сказал Марк.
— Попробовать что? — спросила Лара, — На моих картах больше не будет ядовитых цветов. Не хочу больше гадать с дочкой и её семьей. Просто расскажите мне, ребятушки, всё, что вы знаете, а я послушаю.
***
Марк сообщил журналистам нескольких служб новостей о том, что хочет прокомментировать утопление своей бывшей невесты, а так же пропажу первой невесты, и её подруги. Затем он присоединился к Полине и продолжил повторно рассказывать, что происходило с его стороны. Рассказ занял больше часа, в течение которого Лара дважды всплакнула и ни разу не улыбнулась, хотя некоторые моменты, особенно появление Полины в комнате Марка спящей и его испуг, были рассказаны со смехом и смущением.
Полина поделилась, как ей покупали одежду, такую же, как у Кати, но она дрожала перед Марком, когда одевалась, боялась, что впопыхах Катя оставила часть своих вещей и они будут велики.
— Джинсы были в облипку, пиджак сидел, как влитой. — смеялся Марк, — Но моя прежняя жена была выше и шире, и она была старше, она была совсем другой! … Но больше всего меня тронул ужин, которым Полина встретила. Меня каждый раз он очень трогал, этот ужин, свечи, салфетки… Я сомневался, сумею ли быть ей мужем. Боялся, не сбежит ли она. И когда нашел на вокзале, я понял, что люблю ее даже сильнее, чем думал, что люблю. Она вызывала у меня чувство, которое мне очень нравилось.
— А первая невеста, на которой ты хотел жениться?
— Была подругой из детства Катьки, их дома были рядом, они всё время дружили, пока Вика не переехала в Москву из Питера, ко мне.
— Я так понимаю, она была не слишком расстроена сообщением об исчезновении подруги детства? — спокойно спросила Лара и посмотрела на Марка.
— Мама, Катя её обвиняла и рассказывала, что у Вики погибла вся семья из-за неё. — ответила вместо Марка Полина, — Я сначала не знала, это Марик рассказал.
— Мне кажется, что Катя намеренно это делала… То, что Виктория исчезла – очень своевременно, это наводит на мысль, что они, подружки, просто всех обманули. Сказали, что не вместе, что друг против друга, а на самом деле в чем-то основном договорились. А потом одна уехала куда-нибудь в глубинку, а другая с большими возможностями – в заграницу, в Париж или куда-то, где всегда мечтала побывать. — сказала Лара, — А на самом деле договорились, что вместе направятся куда-то в одно место, или встретятся.
— Лара, вы правы! — кивнул Марк, — У полиции была такая версия, они, когда Вику искали и мне вопросы задавали, где она мечтала побывать. Может ли Катя и Вика сговориться, насколько хорошо отзывались они друг о друге.
— Если бы Катя получила наследство от Мирона и дяди, если бы её не заставили всё отдать…. — начала Полина и замолчала.
— Всё верно, они бы вдвоем уехали. — кивнул Марк, — Просто хотели, чтобы никто об этом не узнал. И объявили Вику пропавшей. А если прямых доказательств смерти нет, тело никто не видел, есть сроки: человека можно объявить умершим только спустя пять лет с момента, когда о нём была какая-либо информация. Вику даже не успели арестовать, она пропала.
— Дочка, а мне в вашем рассказе не нравится, что твой брат Мирон хотел чтобы ты написала историю, но угрозы жизни не было, а потом… началась… охота за тобой. Будто всех свидетелей хотят убрать.
— Начался шантаж. — кивнул Марк. — Возможно, когда засветился старик, жених Полины, от которого она сбежала, у него и у партнеров начались неприятности. И они подстраховались. Катя шантажировала Мирона и твоего дядю, Полин, а делала вид, что … это ты главная шантажистка. Они решили разыскать и закрыть тебя снова…
— Почему ты так решил? — изумилась Полина. — И только сейчас об этом говоришь?
— Полин, я это давно решил, а с тобой вообще впервые говорю, чтобы не сделать больно… Но всё зло должно быть наказано. Ты ведь с Катькой не виделась, пока в тюрьме тебя держали, а со мной не хотела… Потому, что она тебя убедила в чем-то, я прав?
— Ну и что? Я за тебя беспокоилась. К тому же, кому нужна сидевшая, без образования и нищая? Но Катя мне помогла выйти из тюрьмы…
— С какой стати она вдруг воспылала желанием тебя выпустить?! Она только так сказала. — возмутился Марк, — Разве Катя тебя встретила, взяла к себе жить, устроила на работу? Она сказала, что через своих, а на самом деле… Это Санов сдался и всю вину на себя взял, в том числе и заказное убийство, в чем обвинили тебя, зайчик. Даём интервью, едем домой, и больше не думаем о её судьбе. Сама выбрала свой путь…
— Смышлёная девушка… Но без царя в голове. Дайте-ка я посмотрю на фотографию! — попросила Лара.
— Мамочка, ты бы её вылечила? Если бы Катя к тебе пришла за помощью?
— Я бы её разговорила.
— Да, как меня, — улыбнулся Марк, — Вам хочется всё рассказывать, даже то, о чем всё жизнь молчишь. Это дорогого стоит!
— Ну… Мы.., все-таки не чужие друг другу! — неуверенно улыбнулась Лара, — Я вам с дочкой постоянно мешать не буду, вот на могилку меня обещали свозить, потом… Полина, я, наверное, поеду к Лидии. Мы сможем…
— Мама, нет. Я не смогу без тебя.
— Ты не сможешь? А как же твой муж? Какой мужчина согласится на то, чтобы в его квартире поселилась тёща? Это не дом, когда можно уйти в маленький уголок или на улице посидеть, чтобы молодые жили своей семьёй…
Полина жутко расстроилась и растерялась.
—Значит, будет дом! — резко сказал Марк, — Я не знаю, что бы я с другой тёщей делал, но с вами мне, как с матерью, а не с тёщей. Хочется говорить и говорить. Хотите дом – поищем дом. Новый не обещаю, но какой-нибудь подберем. У деда моего вам дом нравится? Вот такой же примерно я в состоянии оформить! ...Вот что мы сделаем. — Марк прошелся по палате, — Если после интервью Катька не появится, мы просто едем домой и переезжаем.
***
Журналистов было двое, они тщательно готовились, вопросы сыпались, как горох из мешка. Полина и Марк не успевали отвечать, а Лара ждала своей очереди с ужасом.
Но ей удалось успокоить страх, когда она начала говорить:
— В этой истории завязано много жестоких... известных людей, которые в прошлом творили бесчинства.
Далее её слушали с осторожностью, внимательно и не перебивали.
Спустя несколько часов, когда Полина уже прощалась с Марком на ночь – её оставляли для контроля, чтобы не было столбняка, ведь капкан был старый и ржавый, ему позвонил начальник из полиции.
У Марка так быстро изменилось выражение лица на зверское, что Полина схватилась за него и прижалась, спрятавшись на груди.
— Когда мне приехать? Сейчас? Завтра? Хорошо, я приеду. С женой. Я постараюсь к десяти…
— Что, Марик? Только не мертвая…
— Они обе живы. Катерину и …Вику нашли в машине, они врезались на перекрёстке в какой-то грузовичок. Хотели сбежать, но их остановили свидетели и ждали ГИБДД. Две подружки… Меня аж пот прошиб! Поль, ты как?
— Живые?
— Живые! И скоро будут сидеть за то, что тебя посадили…
— А… долго?
— Ты что, собираешься ей передачки носить?
— Марик, мне знаешь, как тяжело там было… Много чего не хватало. Я буду.
— Так что-ж ты у меня не брала! Господи, Поля!!! — взвыл Марк
Полина опустила глаза.
— Я тебя жалела…. Я тебя любила и жалела… И сейчас еще больше люблю. Но мне что-то плохо, когда я думаю, как будут они в тюрьме. Они не смогут, наверное.
— А ты смогла?! — сказал Марк и прислонил её лбом к своей груди. — Мне хотелось тебе сказать: Держись, Поля. Ты сильная, я знаю. Скоро я вытащу тебя отсюда и мы заживём, детей родим…
— А я взяла и развелась с тобой. Мне так стыдно за это… Но я же всё исправила?
Марк кивнул, прижал её к себе и закрыл глаза.
***
Это был последний день, когда он чувствовал себя чем-то обязанным Катерине. Все последующие события показали, что она цинично топит всех людей, кто отказал ей в поддержке. Кого имела возможность снять в неприличном виде или имела какой-либо компромат. За Катерину вступились многие общественники, споры не затихали больше двух месяцев, а на момент вынесения приговора, десятки адвокатов защищали подруг.
Им вынесли щадящий приговор, пять и восемь лет за Мирона и его адвоката с отбыванием наказания в исправительной колонии. Александра Санова снова вызвали на допрос, где он отказался от причастности к убийству, ведь Полину уже не надо было спасать. Лишь ради неё он год назад согласился добровольно взять вину на себя, поэтому Полину тихо без шума и прессы выпустили на волю.
Лара и Лидия были приглашены сначала в гости к Николаю Петровичу, потом еще раз в гости, а потом там жить и остались. Вскоре их чаепития переросли в посиделки, гадания ради проверки ясновидения и прогнозов на будущее.
Полина устроилась поваром в неплохой ресторан поблизости к дому. Марку она готовила так, что по вечерам появлялся живот.
Джулия приближалась к родам. Её бывший парень и муж Артём расстался с медсестрой. Внезапно приехал, чтобы увидеть любимую и застал её с молодым хирургом из соседнего отделения. Он не пережил такого стресса и пришел к Джулии просить прощения со словами: «Теперь я понял, почему ты била меня и драла за волосы. Мне хотелось сделать то же самое. Ужасное чувство, когда видишь своего человека с другим.. в пикантных позах».
Джулия попросила Артёма больше не приходить, чтобы она не родила раньше времени. Иначе она вообще его убьёт, а не только за волосы будет таскать.
На выписку Артём приехал, но из машины не вышел, смотрел издалека.
Девочку на руки хотел принять отец Джулии, но он приехал с молодой подружкой, поэтому случился небольшой скандал. В итоге ребенка передали другому мужчине, который стоял рядом и улыбался - Марку. Он с нежностью заглядывал под край одеяльца и был потрясён, какой легкий этот ребенок.
Полина не выдержала и расплакалась от нежности. Она тоже была потрясена, как выглядит Марк с запеленутым в конверт ребенком на руках. Радость была у всех, бабушка Дина в восторге давала дочери советы и старалась ей во всём помочь, братья привыкали к новой школе, пришлось много учиться, и младенец их немного пугал. Но вскоре всё наладилось, девочка спала хорошо и почти не кричала, только во время купания.
Но с того дня выписки Марк заметно притих и замкнулся в себе. Отвечал иногда невпопад, начал задерживаться после работы. Полина насчитала три раза, когда он вернулся встрёпанный.
И однажды Полина не выдержала. Она решила узнать, что с ним, не стала дожидаться вечера, когда рядом будет мама или Николай Петрович, или кто-то еще. Сбежала с работы, поехала к нему в редакцию.
Марк просматривал новости, когда услышал стук в дверь кабинета.
— Что там? Какие вопросы. — вяло отозвался он.
Дверь тихо открылась и закрылась.
Знакомые руки легли на плечи.
Сердце его сжалось от предчувствия.
— Поля, что ты здесь делаешь? … Что случилось? Что-то с отцом?
— Нет. Я приехала, чтобы сказать тебе… Люблю.
Марк обернулся и взглянул в её встревоженные глаза.
— Что с тобой происходит, Марик? Я волнуюсь, вдруг это… я виновата, — спросила Полина почти со страхом, — С тобой всё хорошо?
— Всё хорошо, работаю… Прекрасно выглядишь, Полин. Ты хочешь побыть со мной?
Если бы Марк сразу притянул её к себе и поцеловал, она бы не почувствовала себя такой несчастной. Но он осторожно спросил, поэтому ощущение счастья при встрече исчезло.
Полина ничего не ответила. Она разглядывала Марка, словно хотела увидеть всё, как есть. Но она не понимала, с чем связаны его чувства, а он не говорил. Полина осмотрелась, вздохнула, села рядом и спросила:
— Марк, ты думаешь, что у тебя что-то не так? С тобой что-то не в порядке?
— Нет, этого не может быть! Ты не может быть настолько проницательной. Всё норм, Полюшка. Хочешь, поедем в ресторан, или … куда ты хочешь?
— Ты думаешь о бесплодии? Ты думаешь, кто из нас… ты или я?
— Я не знаю, Полин. Я не думаю…
Марк на самом деле внутренне похолодел. Полина ясно видела все его страхи. Откуда? Фантастически проницательна.
Полина смотрела куда-то на монитор.
Марк оглянулся и задергался, пытаясь закрыть окна. Оказывается, пока он поворачивался, окно с анализами показалось вместо новостей в мире экономики.
От того, как Полина посмотрела на его губы, все тело его покрылось мурашками. Надо хотя бы дверь закрыть, могут вломиться без стука. Но он всё равно инстинктивно потянулся, обнял за талию и ткнулся в живот.
— Я думал у меня ясновидящая жена.
— Испугался?
— Нет, мне нравится ясновидящая жена.
— Я не об этом, Марк, ты испугался, что у нас детей не будет? И что ты в этом виноват?
— Милая… конечно, я хочу… чтобы …
— Я думаю, что уже беременна. — тихо произнесла Полина, — Только проверять рано. Но как-то внутри я уже чувствую… Марк, это – необъяснимо. Я не должна этого знать, но я знаю.
Ее мягкий, теплый и нежный голос просто сводил с ума.
— Неужели?
Полина пожала плечами.
— А как у тебя там ... всё нормально?
— У меня... не всё супер, но сказали, что шансов много… Я трижды повторял анализ. То нормально, то… мало шансов, то много.
— Подожди еще две недели, тогда будем точно знать. Если я ошиблась, тоже пойду проверюсь. И нечего было так себя вести.
Марк улыбнулся. Его губы дрожали.
—Поль, слушай, как ты всё знаешь? Я люблю тебя. Надеюсь, ты не будешь меня обвинять, если всё с детьми не сразу получится. Я тебя точно обвинять не буду.
— Одна девочка у нас уже есть… Джулия хотела девочку и получила девочку... А мне кажется, у меня там... мальчик.
Но Полина ошиблась, зато её мама оказалась права!
ЭПИЛОГ
«Зачем Полина пишет про семью, где трое детей? Ей что, двоих мало? Еще подавай? — подумал Марк. — Джулина дочь уже усы деду оборвала… И наша не отстаёт!!!»
— Привет, Котик Тимофей, — зашептал он новорождённому, пока Полина готовилась кормить.
— Что ты шепчешь?
— Ничего, - улыбнулся Марк.
— Имя? … Марик, только не Тимофей. Он же не кот…
— Тимофей Маркович.
— Давай Андрей Маркович? Или Владимир Маркович? …
— В прошлый раз я хотел назвать Ариной Марковной, ты не согласилась…
— Но ты же … Ты сказал, что Алина лучше. Давай его скорее мне!
— Он спит. А ты сиди, я пока посмотрю на грудь, как ты сидишь.
— Мне нужно его кормить.
— Я же только посмотрю! Так красиво…
— Ой, мама идет… Давай скорее малыша. А то я сижу перед тобой, как...
— Ну и как сыночка назвать, мам, Андрей?
— А давайте назовём Иваном. Такое имя красивое… — мечтательно произнесла Лара, с доброй улыбкой посмотрела на Марка и осторожно взяла у него из рук мальчика в пеленке.
— Мам, я кормить собралась, — шепнула Полина, поцеловав её в щеку.
— Он спит, он сладко спит… Покормишь, успеешь...
— Извините, мама, что у нас девочки снова не получилось, в вашем ряду ясновидящих не прибыло, — хитро улыбнулся Марк, — Так что … Мы с Ваней будем вас слушать, а вы предсказывать.
— А почему бы не назвать его Николаем в честь меня? — Услышали они из коридора голос Николая Петровича, и Полине едва успела прикрыться халатом, — В вашу платную палату мне нельзя. Но я могу подать голос. Давайте голосовать. Я Мраком внука не называл, сына вообще не позволил, так что – за честные выборы! С голосованием!
— Как Полина скажет, так и будет, дед. — возразил Марк полушепотом, — И потише ори!
— Тогда Андр… хочу Иван! — сообщила Полина, увидев, что сын просыпается и приоткрывает глазки.
— А я против всех! Я хочу Лев! … Я хочу Льва! — всунул голову Николай Петрович и помахал рукой Полине. — Привет, красавица. Куда щеки делись?
— Я родила, Николай Петрович. — радостно сообщила Полина, растянув губы в улыбке.
— Щеки куда делись, спрашиваю?
— Дед, у всех нормальные щеки, хватит смущать!
Голова спряталась, Марк засуетился, мама передала ребенка Полине, а в коридоре зазвучали шаги и восклицание:
— Там моя невестка! Почему цветы нельзя?
— Папа твой пришел, дважды дед... Пойду встречу его, — поднялась Лара, — Марик, твой отец не помнит, что цветы нельзя… Скажу, что ты кормишь, Полечка. Он позже поздравит.
— Больше в платной палате не рожаю, — сказала Полина.
— Правильно, табор пришел. Будешь только со мной. — улыбнулся Марк, — Мы с Алинкой вас ждем дома, очень. Скорее корми, а то придут опять… Я пока полюбуюсь.
— Лёвик, ты такой хорошенький…
— Поль, что, Лёвик?
— Да. Лев Маркович. А ты бы как назвал?
Дверь в палату приоткрылась и заскрипела.
— Я бы назвал Ярополк! — серьёзно сказал Марк, — Или Варфоломей. Звучное имя.
— А главное – современное! — вторила ему Полина, принимая игру Марка.
За дверью кто-то закашлялся и затих.
— Ну что, Варфоломей? Ипполит?
— Я им сейчас, — не выдержал дед, — Варфоломеевскую ночь устрою… Ипполит… Мрак да и только!
— Они шутят, — успокаивал голос Лары.
— Пусть только попробуют мою Алинку измучить! Имя без буквы «ррр», понятно! Она и так переживает, брата блат называет.
...ночью Полина проснулась под мерный храп Марка, он спал в кресле. Алина осталась с бабушкой и Джулией с её дочкой, а завтра их ждала выписка.
Полина посмотрела на сынишку, взяла тетрадь и быстро начала писать.
Марк тут же перестал храпеть вздохнул и сел прямо.
— Ты что, Полинка? Я тебя разбудил?
— Я не знаю… — промямлила она. — Проснулась и решила написать, что пришло в голову… Про любовь…
— Это потому, что я с тобой,— усмехнулся Марк. — Еще неизвестно, что бы ты написала, будь ты тут одна, без присмотра.
— Поезжай домой, тебе тут неудобно.
— Я ждал его появления, и я счастлив, и очень рад. Что все так хорошо закончилось. Но пока наш замечательный мальчик не поедет с мамой домой, я буду с вами. А после мы … вчетвером будем жить, потому, что наша бабушка и наш дедушка едут на Байкал.
— С нашим прадедушкой.
— Да, дедушка остаётся. Но ему доверять нельзя. — Марк поднялся и подошел к прозрачной люльке. — Вот не понимаю, как таких бросают? Почему отец, мать меня бросили? Не намного и младше был.
— Не верили в себя, — шепнула Полина. — Если бы отец только разок взял тебя на руки, уже бы не отпустил. А он боялся.
— А я не боюсь? Я тоже боюсь. Но беру и делаю… И сделаю для вас всё, что вы попросите!
— Хочу много-много любви… И…навестить её. Если бы не она, у меня бы ничего и никого не было!
***
Дома, наконец-то! Полина сидит на кровати, положив голову Марку на плечо, и кормит малыша.
В одной руке держит цветную открытку.
«Поздравляю с мальчиком, сыном! Простите меня. Стараюсь выжить и остаться человеком. Обещаю, что выйду и никогда не нарушу закон, мораль. Мне кажется, еще не слишком поздно дружить? Как вы думаете? Не слишком поздно? Разве плохо иметь такого друга, как я? Полина, будь счастлива. Береги Марка. Марк, не читай её рассказы, просто люби.
Ваш друг Катя М.»
— Ей трудно оставить нас в покое, — сказал Марк, — Но придётся. Я найду, кто отвезет этой женщине всё, что нужно, Полин.
— Почему ты не хочешь?
— Потому, что я верю твоей матери. И себе.
Пока Марк укладывал ребенка, Полина вышла в коридор и включила свет.
Ей показалось, но в темноте мелькнула знакомые фигуры. Она нашла маму и Николая Петровича за углом. Они обнимали друг друга, улыбались и о чем-то переговаривались.
Он смотрел на маму так, как и говорил – не видел шрама, стягивающего лицо, и белого пятна зажившего пятна ожога на виске и щеке, там, где упала горящая балка во время пожара… Он смотрел так, как будто видел что-то иное, чем можно восхищаться бесконечно.
Тогда Полина подумала, что никогда не будет жалеть о потерянном детстве и юности взаперти. О том, что у неё отобрали семью, погиб любимый папа, о том, что она не ходила в школу и работала больше, чем остальные слуги по дому, что ей пришлось пережить, о том, что писала…
Люди должны быть счастливы, пока живы. И никогда не будет поздно начать жить так, как ты этого хочешь, как умеешь.
О чем жалеют люди, когда им кажется, что лучшая часть жизни уже позади? - спрашивал Николай Петрович и сам же отвечал на свой вопрос:
Слишком много времени провели на нелюбимой работе
Слишком мало времени уделяли родным и любимым
Плохо относились к своему единственному и незаменимому телу
Не поехали туда, где мечтали побывать.
Большую часть жизни чувствовали себя несчастливыми…
Поставили на себе крест...
НИКОГДА НЕ ПОЗДНО.
«Найди своё счастье, ты сможешь, сынок!» — написала Полина в чистой тетрадке, начиная свой новый рассказ.
КОНЕЦ
💖Спасибо за то, что были со мной в этой нелегкой повести! Спасибо всем, кто читает меня здесь или на Литресе, Литмаркете, спасибо за то, что оставляете отзывы после прочтения и делитесь моими рассказами! Скоро новый день, новый рассказ, повесть или роман.
Желаю вам хороших зимних дней, дорогие мои. Пусть удача и любовь будет всегда с вами! С любовью, Ваш автор.