3 часть
Солнце скрылось полностью. Небо ещё оставалось довольно светлым, а вот лес, кустарник и земля потемнели, захлебнувшись собственной тенью, смешались одно с другим. Возвращались Михалыч и Борис. Шагали тяжело, пыхтели, тем самым подчёркивая весомость улова. А он оказался хоть куда! Три щуки и десяток трофейных окуней, из которых самый крупный потянул почти кило — это впечатляло. Скоро подтянулись и Игорь с Николаем. Поплавочники тоже не потеряли времени зря — крупный голавль, три язя, да несколько хороших плотвин красноречивей всяких слов доказывали это.
Юрий молча завидовал. Настроение испортилось окончательно, в "спиннинг" Палыча он всё-таки не верил.
Вскоре на догоревшем небе выглянула луна, полив мир серебряным светом. Почти полная, только слева бледными пятнами исходил надкушенный кем-то край. На дальней заболоченной стороне старицы запели лягушки. Сначала робко и тихо, но к хору присоединялись всё новые и новые солистки, их песни становились всё громче и увереннее. Кваканье летело густо, глуша на пути все ночные звуки, наконец, тяжёлым булыжником коснулось, задремавшего было, Михалыча. Он резко вскинул голову, пытаясь понять, источник раздражения.
— Проснулся? — негромко спросил лесник, — вовремя! Скоро начнётся!
Михалыч не успел спросить: "что начнётся?", в воде раздался плеск и всё вдруг стихло. Замолкли и лягушки. Сомы вышли на охоту.
Они осторожно подобрались к тёмной воде. В наступившей тишине все слышали, как со дна поднимались пузыри, приближались. Вскоре там пошли волны, как от плывущего животного, только самого животного никто не видел. Громкий шлепок, тишина. Снова цепочка пузырьков. Быстро удаляясь, хищник двинулся в сторону лягушачьего царства. Друзья хорошо видели его след, провожали каждое движение. Раздался удар по воде. Ещё один. И ещё. И снова всё стихло. Палыч выдохнул:
— Можно пока расслабиться. Теперь у них будет перерыв.
— Так ты знал, что сомы придут сюда? — Полушёпотом спросил Юрий.
— Они здесь бывают. Конечно, не всегда. Но есть приметы. Нет, даже не приметы, а просто… словом, должны были они здесь появиться, вот и всё!
Луна была уже высоко, отражалась в старице. На том берегу звенел соловей, его песне вторил шелест листьев.
" Канат" на "спиннинге" Палыча дёрнулся. Ещё рывок. Хищник заходил кругами, расшатывая конструкцию. Юрий рванулся туда, лесник еле удержал его.
— Пусть утомится! Сразу не вытащить.
Рыба дёргалась отчаянно, но безрезультатно. Снасть была прочной, как сам русский дух. Скоро рывки великана стали слабее, реже. Палыч, внимательно следивший за действом, весь подобрался, внезапно выдохнул:
— Пора!
Юрий вцепился в железяку, как клещ, но уже с первой секунды понял, что сразу подмотать леску не получится. Рывки великана гнули удилище, то и дело заставляли его противника оступаться. Но парень не делал ошибок, хотя раз чуть-чуть не свалился в воду и время от времени подматывал шнур. Борьба продолжалась долго. Он весь покрылся потом, глаза стали дикими. Раздался треск и леска в очередной раз сошла с катушки.
— Палыч, помоги! — наконец, взмолился он.
То-то! — Намотав на руку тряпку, лесник схватил шнур и резко потянул на себя. Но не успел сделать и двух шагов от воды, как пошатнулся — сом сопротивлялся отчаянно. Палыч упёрся обеими ногами и тяжёлыми рывками, как лошадь, запряжённая в плуг, пошёл от воды. Взметнулся фонтан брызг, и через минуту рыба оказалась на берегу. На глаз сом потянул килограмм десять. Все были довольны, лишь Палыч хмурился.
— Мелкий, — проворчал он, — но выпустишь, так вообще без улова останешься. Распугал всех, а половина ночи уже позади.
Они вернулись к костру, накидали побольше дров, устроились поудобнее. Обмыли трофей, для молодёжи как-никак первый сом, и, закурив, продолжили рыбацкую беседу. То и дело разводили в стороны руки, словно загребая звёздное небо, смеялись, распугивая ночных птиц и зверей, но голоса становились всё тише, глаза слипались и скоро со всех сторон послышались сопение и тихий храп.
Юрий с Борисом держались дольше всех, но и спиннингист, наконец, улёгся. Юрий же всё ещё никак не мог отойти от схватки с крупной рыбой. Он неспешно прогулялся по берегу, оглядел снасть. Всё по-прежнему. Снова заквакали лягушки, но уже не тек громко и торжественно. Наверное, их тоже смаривал сон. Небо было ещё тёмно, но далеко на востоке, сквозь наползающие тучи растекалось зарево. В той стороне, то и дело метались бешеные зарницы. Сказочная ночь заканчивалась. Он дошёл до Безымянной речки. Вот и знакомый поворот, и тёмный омут! Мысли снова заметались вокруг его обитателя. Вдруг, это он, тот самый, из рассказа Палыча! Конечно, приврали немного, а может и много, но всё же! Ведь клюнул! За этими мыслями он не заметил, как дошёл до самого обрыва. Вода стояла тёмная, неподвижная. Сам не зная зачем, он начал спускаться, но глаза не отрывал от воды. В глубине показалось движение. Что-то более чёрное, чем ночная река поднималось оттуда. Он спускался всё ниже.
Далеко, в стороне костра, послышался треск. Юрий очнулся… Внизу омут по-прежнему был непроглядно чёрен. Удивляясь, что он вообще тут делает, поднялся наверх, зашагал обратно.
Игорь ворочался возле костра с полузакрытыми глазами, пытался стянуть берцы, но они раз за разом выскальзывали из негнущихся пальцев.
— Везёт тебе! — сонно обратился он к подошедшему Юрию.
— Это ещё почему? — удивился тот.
— А я чуть ботинок не сжёг.
Юрий хотел спросить, какая связь между ним и его ботинком, но Игорь уже тихо посапывал, на его физиономии расплывалось выражение неземного блаженства.
С утра лил затяжной дождь. Рыбаки сидели в избе, накрывшись, кто чем смог, зубы выбивали чечётку. Мокрые вещи занимали почти всё свободное место и поглощали всё тепло от топившейся печи. Только Юрий сладко потягивался после недолгого сна. Время было полуденное и с утра он успел дремануть. Утром он единственный не сильно промок, потому, как, когда начался мелкий дождик, не терял времени на зевоту и протирание кулаками глаз, а быстро собрал вещи и как раз успел до настоящего дождя. Теперь все сидели в ряд, глядели то на пузырящиеся, словно крутой кипяток, лужи, то на мокрое небо, по которому жидкой струйкой растекался дым от коровников, все ждали Палыча. А ждали недаром. Лесник тем временем топил баню и потому компания неслыханно обрадовалась, когда на лесной тропинке послышались шаги.
Они скоро собрались. Потянулись гуськом за Палычем, обламывая по пути на веники молодые дубки. За рощей кое-где виднелись крыши избушек. Более ухоженные на вид были обнесены невысоким забором. В низине, возле самого леса, прямо из земли торчало низкое, средней ширины строение, потемневшее от копоти, без единого окна. Из стройной трубы рассеивался в небо лёгкий умирающий дымок. Перед строением стояли, вкопанные в землю стол и две широкие лавки.
— Баня не большая, но по очереди все поместимся, — извинялся лесник. Смерил взглядом их молодые плечистые фигуры — А если по одному, то даже просторно! — Но прежде, чем он закончил, все оказались в парилке, грея озябшие тела, каким-то чудом запиханные в тесную комнатушку. Палыч, тем временем, вскипятил чайник, и вокруг пахнуло мятой и дикими целебными травами.
Вскоре рыбаки один за другим потянулись на улицу, каждый напоследок подкидывая на камни кружку воды. Последним был, красный, как варёный рак, Михалыч. От него валил густой пар. Комары, оказавшись у него на пути, в ужасе шарахались в сторону.
— У-ух! Хорошо! Сейчас бы в холодную воду! — он не спеша подошёл к скамейке, но не успел сесть. Откуда-то с боку на него опрокинулось целое море обжигающей ключевой воды.
— Да что б ты?! Да что б тебя?! — давился утопленник.
— А что!!! — возразил Игорь, отставляя в сторону пустое ведро, — сам попросил! Хорошо!.. Не попросил, но захотел!
Михалыч только плюнул, громко стукнул входной дверью, не успев выпить свой чай. Все остальные разом закурили, окутывая дымкой дождливое небо.
— А что нужно сделать, чтобы погода наладилась? Вопрос Юрия выдернул лесника из глубоких мыслей, вероятно, о светлом прошлом, — водяной поможет!
— Не-а! — Палыч не заметил колкости, — анчутка охраняет только нашу речку, а раньше, было, и деревню, всё остальное это уже куда-то в другую сторону.
— Да?! — хмыкнул Борис, — А что ж так колхоз оставил-то?
Палыч потемнел, тема была не приятной. Но что станешь делать, когда сам зацепил, хочешь — не хочешь — рассказывай!
— После перестройки колхозу пришлось нелегко, хотя вроде бы выкарабкались потихоньку. Но всё равно, жизнь стала тяжелее, а хорошо жить хотелось всем, некоторым — особенно! Вот и стали искать прибыток разными путями…
— Это какими?! — вмешался Николай, — воровать?!
— Что?! — разом возмутился лесник. — Это вы там! в своей Москве! воруете все! а мы, здесь, своими руками зарабатываем! Да вашу гнилую столицу кормим!.. Просто, брали своё, — он немного понизил голос, — ну, разве что, без спроса. Только, что я оправдываюсь, в самом-то деле! Вот ничего больше и не скажу!
— Да ладно, Палыч! Ты что, Палыч! Не слушай его Палыч! А ты! — в сторону Николая протянулись три угрожающих кулака. — А ты помалкивай себе и впредь не перебивай старших!
Лесник вроде бы смягчился, подозрительно закашлялся и шмыгнул носом. Продолжил:
— В общем, выживали, как могли. Кто-то избытки урожая понемногу толкал налево. А кто-то колхозную солярку. Но по чуть-чуть-то ладно. Только нашёлся один, как он считал, самый умный, спёр целую бочку. И ночью повёз на тракторе в соседнюю деревню. Когда возле реки проезжал, смотрит, впереди чьи-то фары светят. Ну, думает, сдал кто-то! Теперь выгонят с позором. И что вы думаете, сделал дубина этот? Скинул бочку в воду! Да и повредил от удара. Солярка вся и ушла. Всё потравил, поразит. Ну, мы-то его, понятное дело, выгнали, да и бока намяли. Кое-как вытянули эту бочку. Хотели уже на Безымянной крест ставить, но ничего, отошла! И уловы опять появились. Но скоро, после этого случая колхоз закрыли. И за какой-то год почти все разъехались. Вот так, а вы говорите…
— А кто фарами светил-то?
— Да! — махнул Палыч, — рыбаки какие-то заблудшие.
— А что у вас за история в середине девяностых была? — поинтересовался Михалыч. Он оказывается уже давно вышел на улицу и всё это время внимательно слушал лесника.
— А! — обрадовался Палыч, — и до вас докатилась! Когда ещё колхоз работал, хотели его закрыть, как не рентабельный, да всё не получалось. И нет бы оставить в покое, но привязались. Был, видать, у кого-то (чтоб ему кирпич с неба свалился) свой интерес. И вот дождались, когда у нас совсем всё плохо было. Дали полгода, чтоб исправить положение. Но уже никто и не пытался. Все ждали развала. Но урожай убрали, а он оказался на редкость хорош. Только девать куда — со старыми покупателями всё разладилось, а с новыми — только через бумажку, да и подпись нужна, а начальство неизвестно где. В общем, всё как всегда у нас — в Российской Федерации.
Но случилось так, что пошли дожди, сильные дожди. Реки вышли из берегов, все дороги поразмыло. И как раз, когда соседние хозяйства урожай продавали. Приезжает к ним целая вереница машин, да не тут-то было! Нет пути. Да так, что и в ручную не перебросить. Они в объезд — то же самое! По третьей дороге — опять. Что ты будешь делать! Вызвали начальство. Те посовещались — и к нам. Вот так всё и вышло. Потом ещё долго в районной газете про нас писали, про удачливость. Словом, надолго колхоз наш оставили в покое. А кто помог, как не анчутка!.. Ладно, пойдём париться.
Друзья переглянулись. Только сейчас они заметили, что дрожат, а кожа покрылась крупными пупырышками. Всё-таки Палыч обладал даром рассказывать.
Баню и все окрестности наполнил крепкий пряный, чуть горьковатый, но от этого не менее приятный дубовый аромат. К нему примешивался кисловатый запах крапивы и маслянистый берёзовый дух. Из парилки донеслись душераздирающие звуки, и в распахнувшуюся дверь вылетел Игорь, его шатало, как пьяного. Следом догонял крик Михалыча:
— Куда?! Мы же только начали!
В голове у парня мутилось, но там уже созревал план коварной мести.
Остальные выдержали деревенский жар достойно, по крайней мере, сознания не потерял никто. Но на ногах крепко стояли лишь Михалыч с Палычем, остальные вылезали ползком.
— Хороша баня! — констатировал Михалыч, — но всё равно, чуть-чуть не дотопил!
— То-то, я смотрю, трава возле порога высохла да потемнела, — влез Юрий, обливаясь потом и едва переведя, чуть не вылетевший из тела дух. — А это, наверное, от холода…
— Ну, уж извини!!! — всплеснул руками лесник, — торопился!
Следующий раз молодёжь парилась первой. Затем на полок, как медведь на липу, залез Михалыч.
— Да вы что, тут же совсем холодно!
Борис добавил полкружки.
— Смеётесь, что ли?! Киньте нормально! — доносилось сверху.
Игорь достал большой ковш, зачерпнул до краёв…
Раздался громкий баритон. В распахнувшейся до предела двери, в облаке густого пара возникло существо. На правой руке красовалось красное, с белым посередине, огромное пятно.
— Где этот поразит!!! — кричало существо.
"Злоумышленник" был уже далеко, от греха подальше. Михалыч отходчивый, но, вот, правда, пока не отошёл… Но ему подали бутылку холодного пива, заняли беседой, и через пять минут он уже помнить не помнил про "неосторожность" Игоря.
Они парились ещё долго, очищая тело и освежая дух. Сквозь тучи по небу расплывался фиолетовый закат, когда Палыч закрыл замок. Все чувствовали себя бодрыми и отдохнувшими. Напившись чаю Михалыч лёг спать. Как-никак завтра утром ехать. Вскоре и Борис тоже начал зевать в сторону лавки. Был прохладный вечер воскресенья.
Читать 4 часть