В последний год своей жизни (1925) Есенин пишет стихотворение, в котором уже пророчит свое близкое расставание с жизнью: "Мир тебе, отшумевшая жизнь".
Через все произведение проходит некий контраст между спокойной усталостью, абсолютной отрешенностью лирического героя и окружающей его буйной весенней жизнью.
Стихотворение написано анапестом - ударение на каждом третьем слоге. Оно по-весеннему насыщено светлой, жизнеутверждающей цветовой гаммой, живописуется "цветь" "веселого мая": доминируют синие, белые, розовые краски.
Первое четверостишие
С первой строфы мы понимаем, что описывается пора цветения деревьев и предрассветный час (заревая теплынь), когда все тихо кругом, никто нигде не ходит, а ароматы трав особенно сильны и пахучи. Все еще погружено в сладкий сон, хотя уже светает.
Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
Второе четверостишие
Еще ночь, предутренний час. Если все еще спит, то луна взбалмошна и активна - что подчеркивает ее жизненный, задорный характер.
В деревянные крылья окна
Вместе с рамами в тонкие шторы
Вяжет взбалмошная луна
На полу кружевные узоры.
Третье четверостишие
Наша горница хоть и мала,
Но чиста. Я с собой на досуге…
В этот вечер вся жизнь мне мила,
Как приятная память о друге.
Эти строки, такие спокойные и тихие на вид, очень настораживают. Жизнь сравнивается с памятью о друге... Как будто вся жизнь уже отделилась от самого поэта и вся осталась в прошлом. Он уже не идентифицируется с ней. То есть поэт уже внутренне отгородился от жизни, уже простился с ней. Он в мире и гармонии с ней, но... уже не с ней.
Четвертое четверостишие
А вот окружающая природа, наоборот, вся в кипении жизненных страстей. Отстраненность поэта от жизни в предыдущем четверостишии контрастирует с образом и романтичной взбалмошной луны, и полыхающего цветением сада:
Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова «милый».
И мы понимаем, что лирический герой уже не тот, чтобы "дрожать" от слов любви, несмотря на все усилия луны. У него этой осенью еще произойдет брак с внучкой Льва Толстого, но без любви с его стороны, поэтому не поможет излечиться от депрессии, а 28 декабря уже произойдет трагическая смерть.
Пятое четверостишие
Здесь опять контраст веселой природы и личной душевной опустошенности героя. Да, сам поэт уже ничего не хочет, ничем не бредит. Но он может как никто понять всех тех, кто, в отличие от него, сейчас целиком объят страстями этой жизни:
Только я в эту цветь, в эту гладь,
Под тальянку веселого мая,
Ничего не могу пожелать,
Все, как есть, без конца принимая.
Последнее шестое
Здесь мне слышится, с одной стороны, блоковское приветствие весне и то же самое отождествление весны и жизни, что было у Блока: "Узнаю тебя, жизнь, принимаю!..." в стихотворении "О весна без конца и без краю...". Но если Блок весну и жизнь приветствовал бодро, "звоном щита", то Есенин, наоборот, говорит здесь о приятии как об окончательном завершении этого жизненного процесса в своей душе. Он призывает явиться к нему все наиболее эмоциональные воспоминания своей жизни. Это похоже на те наиболее яркие видения из нашей жизни, которые посещают душу перед самой смертью:
Принимаю — приди и явись,
Все явись, в чем есть боль и отрада…
Мир тебе, отшумевшая жизнь.
Мир тебе, голубая прохлада.