И, конечно, это всë я сделал сам. Из-за моей вечной неуверенности в еë чувствах, из-за ревности к еë жизни во время моей службы в армии. Я расспрашивал, давил, угнетал, не понимая, как сильно я еë оскорбляю, заставляя оправдываться. А Лизка была человеком гордым и прямым.
Начало истории тут
Очень постепенно наше весёлое и умиротворённое время превращалось в напряжённое и нервное. Раньше было много удивительных моментов, которые складывались в одну счастливую жизнь. Я просыпался рано утром и исподтишка смотрел, как Лизка отглаживает мой китель и старается на брюках не нарушить стрелки. Её никто не просил, просто хотела позаботиться. Или вот она завернулась в белую простынь после сна и нетерпеливо ждёт меня на кухне с расставленными шахматами на доске. Раньше мы могли часами просто говорить и не получалось наговориться вдоволь. Лежали до раннего утра без сна и говорили, прерываясь на поцелуи. Ехали в метро по кругу и говорили; шли, куда глаза глядят и говорили, а майское солнце жгло нам лопатки.
Теперь было всё иначе. Разговоры будто нажали на паузу. В молчании настал дискомфорт. Лизка причину не понимала, потому что в её системе мира было всё просто - она рядом со мной, значит, выбрала меня. Я же терзался недоверием и ревностью к прошлому, но даже высказать это толком не мог. Она писала мне милые записки, вставала рано утром, чтобы проводить меня на службу, искала темы для разговоров.
Вместо того, чтобы расслабиться и наслаждаться я стал всё чаще задерживаться на работе, ходить в бары со старыми друзьями и сослуживцами и сбрасывать её вопросительно-обвинительные звонки. Я считал, что "воспитываю" Лизку. Если уж она говорит о своей, такой огромной, любви ко мне, то перетерпит. Наказывал её, сам не понимая, за что.
Что уж сказать, Лизка проявила недюжинное терпение в свои 19. Прошла все стадии - от предупредительных разговоров до битья тарелок. Но я уже закусил удила. Мог устроить разгон ей за то, что она опоздала на встречу на 2 минуты. Даже здесь мне мерещились неуважение и недостаточная любовь. Всё это стало напоминать сумасшествие.
Моë самое ужасное воспоминание - Лиза после очередной нашей ссоры подошла ко мне белее самой смерти. Под глазами огромные синие круги. Она смотрит на меня снизу вверх и дрожит от беззвучного плача. Я стоял тогда и смотрел свысока, в душе даже упиваясь тем, что заставляю еë, Лизу, перед которой я преклонялся, так переживать и страдать обо мне.
Мне казалось, что так я получу ещё большее подтверждение еë любви.
- Случилось страшное, - сказала Лиза с нервной улыбкой, - Я совсем перестала уважать себя.
Что угодно ожидал услышать тогда, но не это. Сердце сжалось от жалости к этой стойкой девочке и презрения к себе, я опустился на колени перед Лизой, взял еë пальчики в ладонь и умолял остановиться.
- Я не могу больше. Мне кажется, что если это продолжится, я умру. Я не понимаю, за что я оправдываюсь, я не понимаю, что происходит, я даже не понимаю, может ли это быть любовью? Я знаю, что звучит это высокопарно и по-дурацки, как в дешëвых сериалах. Но я действительно больше не могу.
Я пришла прощаться, Никит. У меня ничего нет внутри - ни обиды, ни счастья. Только горе, похожее на болото. Как будто дементоры высосали всë счастье, - снова дрожащая улыбка.
Меня сковывал ужас, потому что я понимал - Лиза не пришла выяснять отношения, в этом ей не было равных - она могла бить посуду и кричать, срывая голос, доказывая свою правоту. Сейчас она приняла решение и, самое ужасное, смирилась с ним.
Она протянула узкую ладошку и погладила меня по волосам.
Я не помню даже, как она ушла. И не знаю, сколько я так просидел.
Когда пришëл в себя, ужас сменился успокаивающей мыслью - надо дать ей время остыть и прийти замаливать свои грехи. Поклясться в чëм угодно, сделать всë, что она просит. Доказать ей, что у нас всё впереди. Лишь бы ещё раз она посмотрела на меня с нежностью.
Вы не поверите, да я и сам не верю, когда вспоминаю - я не писал ей месяц. Я писал Лизе письма, которые не отправлял. Я репетировал речи, которые торжественно ей произнесу. Я страдал, в конце концов.
Когда я набрал еë номер, сдерживая на кончике языка все признания и клятвы, готовые вырваться наружу, Лизка подняла трубку и спросила:
- Кто это?
«В своëм репертуаре» - подумал я и задохнулся от радости, что просто слышу еë голос.
Через несколько секунд я понял, что Лизка или великая актриса, либо действительно не понимает, кого она слышит. На заднем плане угадывались звуки веселья. Лизкин голос был расслаблен.
Мигом я нарисовал себе картину - Лизка и её сопливые однокашники веселятся, пьют и наверняка кто-то из них кружит в танце мою девочку. Я говорил ей ужасные вещи. О том, что я не зря никогда не доверял ей. Не зря подозревал. Говорил, что она ужасно ветреная и непостоянная. Что она как ëлочная игрушка на новогодней ëлке - красивая снаружи и абсолютно пустая внутри.
Лизка на мгновение опешила, но потом отреагировала в совершенно спокойной манере, будто на её пути встретилось незнакомое ей доселе насекомое:
- Метафоры всегда тебе удавались, Никита! Я сейчас даже запишу, очень точно вышло.
Я повесил трубку.
Продолжение следует...
#история о любви #рассказы о любви #реальная история из жизни #история из жизни #солдатские истории #первая любовь #реальные истории #истории из жизни людей #недоверие