Он был огромным, этот старый деревянный шкаф в бабушкиной комнате. Таким огромным, что в нем, наверное, можно было даже заблудиться, если забраться внутрь. И уж точно, спокойно спрятаться втроем, рассказывать друг другу страшилки и менять стекла в старом фонарике, который Катя тоже нашла в бабушкиной комнате, но не в шкафу, а в сундуке. В нем, Кате и двум ее лучшим подружкам Маше и Ане, рыться можно было всегда, а вот в шкафу нет. КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ! Бабушка именно так и говорила, громко и раздельно. И как назло, от этого вот «категорически» шкаф еще больше притягивал Катю. Ах, что это был за шкаф. Не черный, не коричневый и даже не белый. Он был темно-оливкового цвета, вместо ножек стоял на большом и тяжелом ступенчатом основании, больше похожий по форме на римскую колонну, чем на шкаф. Он стоял в углу, словно вход в таинственную пещеру и казалось, что весь дом был выстроен вокруг него. Основание и верх шкафа окантовывали, выкрашенный в красный цвет полосы, по одной сверху и снизу. А на дверце такого же цвета ромб, внутри которого был нарисован горшок с растущими тюльпанами. Желтый горшок и красные тюльпаны. Тюльпаны были и по бокам шкафа, но уже без горшков. И ключ, здоровый, с большим медным кольцом, прям, как из сказки «Золотой ключик», всегда торчал в замочной скважине. От этого всегда возникал соблазн его открыть, но стоило Кате только приблизиться к шкафу, как бабушка, вроде бы шумевшая до этого на кухне, или поливающая сад, внезапно оказывалась в комнате и мягко, но настойчиво выпроваживала внучку.
На самом деле ничего секретного в шкафу не было. В большом отсеке висели бабушкины наряды, на полках аккуратными стопочками лежало нижнее белье, красивые платки: легкие летние и теплые зимние, кусочки земляничного мыла, вперемешку с холщовыми мешочками, набитыми лавандой и ароматным табаком, которые они сами собирали, сушили и раскладывали по всем шкафам в доме от моли. И только на самом верху, куда Катя могла заглянуть, только поставив стул, а сверху еще маленькую табуреточку, таилась та самая, заветная шкатулка. Большая, деревянная, обитая внутри мягкой серой тканью. Вот к этой шкатулке и нельзя было прикасаться КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ! Хотя Катя не понимала почему. Первый раз, когда ей удалось сунуть свой нос, девочка даже немного разочаровалась. Там не было никаких драгоценностей, бутылочек с духами, косметики или фарфоровой посуды, ничего такого, что можно было бы разбить, потерять, уронить или сломать. Почти до самого верха шкатулка была заполнена разноцветными моточками очень мягких и нежных ниток, разложенных по цветам и оттенкам. В отдельной коробочке лежали иголки, а сверху кусочки ткани, разного размера пяльцы и ножницы.
- Бабушка, а это что? – спросила Катя
- Это для вышивания – ответила бабушка, закрыла шкатулку и убрала наверх.
- А ты разве вышиваешь? – удивилась внучка
- Вышиваю – улыбнулась бабушка: Иногда. А сейчас пойдем пить чай.
Катя потом долго следила за бабушкой, но ни весной, ни летом не видела, чтобы она хоть раз достала коробку из шкафа. А потом наступила осень, школа, стало совсем некогда, и девочка практически забыла про шкатулку, шкаф и тайны. Тем более, что Катя стала совсем взрослой, в первый класс пошла, а это вам не всякой ерундой заниматься.
Нет, они, конечно же, как и раньше гуляли втроем: Катя, Маша и Аня. Пока не стало совсем холодно. Желтые листья уже все осыпались, а снега все не было, осень стала совсем противной, настолько, что раз после школы, Катя сердито сказала бабушке: какая дурацкая осень, когда уже этот снег пойдет, сколько еще ждать то…
Бабушка посмотрела задумчиво в окно, покивала в ответ и как-то странно ответила: «да, закрутилась что-то, пора-пора».
- Кто закрутился? – спросила внучка, но бабушка не услышала вопрос.
Уже поздно вечером, когда весь дом совсем спал, Катя вдруг проснулась от непонятного толчка в бок. Может это кошка спрыгнула и ушла по своим делам, может просто что-то приснилось такое, но спать расхотелось совсем.
«Если не спится, нужно выпить теплого молока с корицей» - вдруг вспомнились бабушкины слова. Натянув на ноги мягкие тапочки, Катя тихо-тихо, чтобы не разбудить маму с папой в соседней комнате, открыла дверь, проскользнула в коридор и отправилась на кухню. Она еще никогда не была на кухне ночью, да еще одна. От этой мысли было чуточку страшно, но больше интересно. Как в шкафу, когда рассказывали друг другу с девочками всякие истории.
Дверь в кухню была открыта, а за ней было светло. Но не так, как днем, или когда, как включен свет. Нет, это был мягкое, немного белое, немного серебряное сияние. От удивления девочка замерла на пороге, а потом вдруг поняла. За окном шел снег. Он падал огромными белыми хлопьями, буквально заваливая черные, голые деревья, землю, лавочку, качели, как будто кто-то перевернул большой и снежный шар. Катя сразу забыла и про молоко, и про корицу, и про все свои страхи. Ей стало так радостно, что она едва не побежала обратно, так ей хотелось поделиться этой новостью. Но тут она вспомнила, что все спят, и что если они проснутся утром и увидят, как красиво на улице, это тоже будет сюрприз, а она уже будет знать. Катя развернулась, и только собралась уходить, как заметила тонкую, золотистую полоску света из под бабушкиной двери. Ее комната примыкала к гостиной.
«Раз бабушка не спит, то с ней можно поделиться новостью про снег» - решила девочка и открыла дверь. Так состоялась вторая ее встреча со шкатулкой. Она стояла на маленьком столике рядом с бабушкиным креслом. А сама бабушка сидела у окна и вышивала. На большой темно-синей ткани. Что именно вышивала, разглядеть не удалось.
«Ты почему не спишь?» - удивилась бабушка
- Я не знаю – ответила внучка – я пошла на кухню, выпить молока, как ты говорила – а там снег! Ты видела? Там снег! А потом я увидела, что у тебя свет, зашла. Бабушка! Ты вышиваешь? А что ты вышиваешь?
- Разное вышиваю. Пойдем-ка, я молока тебе налью, а потом сказку расскажу – бабушка отложила вязание рисунком вниз, взяла Катю за руку и повела за собой.
Уже в кровати, после молока и сказки, засыпая, Катя вдруг спросила бабушку: Ба, а ты меня вышивать научишь?
Бабушка помолчала и ответила: «Когда подрастешь, если не забудешь, не перехочешь, и желание будет сильнее тебя».
На следующий день бабушка снова вышивала, и через день, и еще через несколько дней. Поначалу Катя забегала в комнату, садилась и смотрела, как бабушка кладет ровные стежки, поет тихонько песни, меняет цвет ниток. Кате даже удалось несколько раз посмотреть на рисунок. Он получался, как живым. Бабушка вышивала зиму. Снег, елки под снегом, очертания города, домов, фонари. Каждый раз на ткани появлялось что-то новое. Даже хотелось потрогать, но бабушка не разрешала.
Но сидеть подолгу было скучно, Катя все чаще убегала к подружкам, потом наступили праздники, подарки, елка, Новый Год, Рождество, каникулы, потом снова учеба. А потом наступила весна. Бабушка занялась рассадой и больше не вышивала. «Бабушка, а где твоя картина?» - спросила как-то Катя. Бабушка улыбнулась и пошутила в ответ: «Так весна же, а на картине зима, растаяла».
Такой ответ Катю вполне устроил, она и сама не знала почему. Ей даже стало казаться, что все ей почудилось, и бабушкина вышивка, и снег, и картина. А летом они с мамой и папой переехали в другой город. Папе предложили работу, «от которой нельзя отказаться», мама немного поплакала, но бабушка сказала, что ехать надо. А Катя пусть приезжает к ней на все каникулы, какие будут. Так и решили.
Приезжать, правда, удавалось подольше только летом, а зимой они успевали к Рождеству. Катя все училась, училась. В школе обычной и музыкальной. Закончила школу, поступила в институт на переводчика. И это было первое лето, когда она решила не ехать к бабушке. Просто позвонила и сказала: Извини, ба, я с девчонками, а потом сессию зимнюю закрою и к тебе, ладно?
Бабушка извинила. Она, вообще, всегда всех извиняла и понимала. А потом началась учеба, такая странная, веселая, совсем не такая, как в школе. Яркая осень, желтые листья. Кате казалось, что однажды она это все уже проходила, но где и когда вспомнить никак не могла. После лекций она, иногда встречалась с подружками, Аня и Маша тоже переехали в город, правда только перед поступлением. А потом, вдруг резко стало холодно. Как будто-то кто-то выключил солнце. Листья все осыпались, а снега все не было и не было. Катя бежала на встречу с подружками, забегая погреться по пути, в маленькие магазинчики. Дверь в очередной магазин оказалась невероятно тяжелой, выкрашенной в оливковый цвет с красными полосами и красным тюльпаном в желтом горшке. «Где-то я видела уже такой тюльпан» - мелькнуло у Кати в голове, дверь внезапно поддалась, звякнул висящий над дверью колокольчик, и девушка буквально ввалилась внутрь. Пахло сушеной лавандой и ароматным табаком. Катя глубоко вдохнула.
- Это от моли – раздался веселый голос.
- Что простите? – удивленно спросила Катя
- Запах этот, от моли, сами собираем травы и сушим – ответил голос. Катя пригляделась и увидела в глубине магазина, за прилавком, симпатичную молодую женщину.
- Да, я знаю. Мы с бабушкой тоже собирали – начала говорить Катя и осеклась. Стены магазина были покрыты каким-то диковинным, мягким, серым материалом. За спиной женщины висели разноцветные моточки очень мягких и нежных ниток.
- Это у вас мулине, да? – в голове вдруг всплыло давно забытое слово.
- Мулине – ответила женщина и спросила: вы вышиваете? У нас есть все, что нужно. Нитки, иголки, пяльцы.
- Нет, я нет – растеряно ответила Катя: бабушка у меня вышивала. Давно. Я тоже хотела. А потом забыла. А сейчас вот вспомнила.
- Хорошо, что вспомнила – улыбнулась хозяйка лавки: Хотите горячего чая? Осень нынче дурацкая выдалась. Когда уже этот снег пойдет.
- Да. Задержалась что-то – машинально ответила Катя.
На встречу с подружками она уже не пошла. Вернулась домой, быстро собрала сумку, села в автобус и поехала к бабушке.
Она добралась до дома, когда было уже темно.
- Катя!!! Что-то случилось? Что-то с родителями? - бабушка увидела ее в окно, почти бегущей через сад.
- Да нет, бабушка! Все хорошо. Просто я очень и очень соскучилась.
Позже, уже сидя на кухне, с большой кружкой теплого молока с корицей, Катя вдруг повернулась к бабушке и спросила: Бабушка, а ты меня вышивать научишь?
Бабушка посмотрела внимательно и ответила: «Раз вспомнила, научу.»
Она подошла к шкафу, достала с верхней полки большую шкатулку, открыла ее и сказала: «Ну, что же, давай творить зиму. И Рождество.»