- Да... – тяжело вздохнула Вика, – красиво и очень печально. Только неужели можно в сестру так влюбиться?
- Не знаю, – проворчала окончательно закопавшаяся в записках Яна, – мне понравилась новая трактовка известной легенды. Причём, это наш местный «фольклор», статья из газеты «Земля Нижегородская». Это бабушка выписывает... – смущённо добавила девушка.
- Вот пришло же кому-то в голову, такое...
- Это в голову моей тёзке пришло. Я у неё много чего читала.
Вика вдруг задумалась, почему это Яна говорит, что девушка с именем на «У» её тёзка, но подруга перевела тему:
- Ну слушай, а вот если, к примеру, Лёшка вдруг твоим пятиюрдным братом оказался? Что бы ты выбрала?
- Один счастливый день... вместе, – Вика закрыла глаза.
- Ой, извини... – потупилась Яна, – я всё-таки бестолочь.
Вика промолчала. Она всё сидела в кресле, не открывая глаз. Ночная прогулка вдруг дала о себе знать невероятно тяжёлыми веками и вязко-сладким туманом в голове.
- Ян, не парься, я просто устала.
- С утра?
- Я ведь всю ночь ... гуляла, – решила она признаться.
- С кем? – удивилась Яна.
- С Вадимом...
Янка поперхнулась, прокашлялась и с укором уставилась на подругу. Вика пожала плечами:
- Это ничего не значит...
- Ага, конечно, – Яна сердито смотрела на Вику, и в её взгляде читалось: «ну ты и предатель!». – Встречаться с двумя парнями – всё равно, что переходить перекрёсток по диагонали!
- А я ни с кем не встречаюсь, – Вика снова закрыла глаза. – Одного я люблю, а другому – позволяю любить.
- Лишние мужчины – лишние слёзы, – выдала Янка какую-то «бабскую» мудрость.
- Слёзы чаще от тех, кто вовсе не лишние... – Вика с заметным усилием встала из кресла. – До вечера, – и не оборачиваясь ушла.
Девушка доплелась до своего крыльца и без сил бухнулась на диванчик. Накрывшись пледом с головой, она собиралась подремать, но, то ли, что называется, перегуляла, то ли прочитанная легенда взбудоражила все чувства, уснуть никак не получалось. Стоило закрыть глаза, как перед ними возникало багровое солнце над лесом, лазоревый туман, спускающийся волной с холма, клочки тёмно-сиреневых туч на розовом небе и печальный взгляд Вадима. Снова и снова она отгоняла эти воспоминания, а они навязчиво повторялись, цеплялись одно за другое и … мучали.
Да что ж такое-то!? – не выдержала Вика и открыла глаза. Вчера вечером, в первый момент, только услышав его голос, она испугалась, горько пожалела, что он увидел её, а через полчаса уже сидела у него на кухне, плакала о Лёшке, а потом… о Боже, в кого превращает людей алкоголь… А кстати, чья это могила там была? И о чём бандиты в башне разговаривали? А Вадик сказал, что тема ему близка… Вадик сказал… А ещё, он НЕ признался. Так не признался, что у камня бы слёзы выступили, а она не камень… Только всё равно другого любит. Зачем это всё? Самой страдать и других за компанию мучить? Надо обязательно сходить к Вадиму, всё ему объяснить, прощения попросить и больше никогда ни о чём с ним не разговаривать… Да… Прямо сейчас… встала и пошла…
Подарочек.
Вадим тоже отдыхал после ночной прогулки. Он лежал на диване, закинув руки за голову, а ноги на подлокотник. Дома он был совершенно один, как и почти всегда. Задумчиво рассматривал старые, местами потемневшие обои на потолке: знакомый узор из тонких косичек, сплетённых словно из золотистой соломы, или из чьих-то светлых прядок, что светятся на солнце... вот зараза... Такие старые обои, что их ещё мама с отцом вместе клеили, и дед приходил помогать. А сейчас никуда уже не ходит, его навещать приходится. Да, матери надо сказать, чтоб новые обои купила, пары рулонов хватит, и клей… Работу он берёт на себя…
В дверь робко постучали.
- Не заперто, – привычно бросил он в пустоту комнаты.
- Вадь, привет… – тихо поздоровалась гостья.
- Здравствуй, Люба, – обречённо вздохнул Вадим, не поворачивая головы.
Нежный голосок своей прошлогодней «типа подруги» он выносил теперь с трудом. Да, ходили на дискотеки. Да, пару раз она просыпалась здесь, на этом, блин, самом диване. Да, он может быть очень милым, особенно если не совсем трезвый… Но, чёрт возьми, если бы только Любка знала, о ком он думает, целуясь, о ком мечтает, перебирая её выжженные перекисью прядки, пока она тихо посапывает, отвернувшись к стенке…
- Вадичка, – ласково пропела девушка.
Вадим кисло скривился от такого бесцеремонного превращения своего имени в пошлый диминутив. Впрочем, Любаша всегда так разговаривала.
- Вадичка, – повторила Люба и присела на край дивана. Она закинула ногу на ногу, и её короткая джинсовая юбка обнажила полноватое, ещё не успевшее загореть бедро, – я пришла тебя поздравить… – наклонилась она к самому лицу. Тёплая тяжесть её объёмной груди опустилась на Вадима, но его это совсем не обрадовало, наоборот, вызвало даже некоторое отвращение.
- И с чем? – вскинул он одну бровь, готовый увернуться от её губ.
- С Днем Рождения, – игриво пропела Люба и попыталась поцеловать. Вадик грубовато отодвинул девушку от себя, одновременно поднимаясь с дивана:
- А что, сегодня двадцать первое июня? – недоверчиво нахмурился он.
Любка энергично закивала:
- А у меня для тебя подарочек, – томно прошептала она.
- Чё, прям с утра, – усмехнулся Вадим и на всякий случай встал с дивана и даже отошёл в дальний угол комнаты.
Любка обиженно надула губки:
- Ну нет, ты же ночью родился. Вот ночью и отпразднуем. Приходи к десяти, буду ждать, – многообещающе улыбнулась она.
В сенях послышались шумные шаги и дверь резко распахнулась.
- Вадюха, – на пороге появился Паха, – с днюхой тебя!
- Спасибо, – именинник, как никогда, обрадовался приходу товарища, означающему, что Любка сейчас же свалит, так как эти двое друг друга на дух не переносили.
- Пока, Вадичка, чмоки-чмоки, – жеманно пропела Любаша и, смерив презрительным взглядом Паху, удалилась восвояси.
От её «уменьшительно-ласкательных», пацанов чуть не вывернуло наизнанку.
- Как же ты вовремя, – усмехнулся Вадим. – Ещё минут пять, и я бы её придушил.
- Ну чё, есть планы на вечер?
- Да, мне уже готовят поздравление, думаю, как отмазаться.
- Так давай у Витька зависнем? – воодушевлённо предложил Павел. – Как прошлый год, помнишь?
- Вариант, – кивнул Вадим, мотнул головой, задумался, – Паха-Паха, – грустно потёр лоб, – пошли на крыльцо, покурим?
Ребята уселись на ступеньку. Вадик одним движением вытряхнул сигарету, чуть придержав остальные пальцем, и протянул пачку другу.
- Дружище, – вздохнул он, затягиваясь, – я тот дэрэ никогда не забуду.
- Почему? – вдруг насторожился товарищ.
- Помнишь, ты такую речь толкнул, что, мол, желаю тебе встретить свою настоящую любовь и всё такое…
- Помню, – самодовольно заулыбался друг, – я долго готовился.
- Паха, – Вадим потрепал его по затылку, – Нострадамус ты хренов!
- Чё это? – парень вывернулся из-под руки и удивлённо уставился на товарища.
- Вику помнишь?
- Эту, белобрысую, что ли?
Вадим молча кивнул, выпустил дым через ноздри, затушил окурок о землю и достал новую сигарету.
- Она у меня из головы не выходит.
- С прошлого года?
- С этой ночи…
- Чё, правда… вы с ней? – у Пахи округлились глаза.
- Гуляли! – отрезал Вадик, – мы с ней гуляли, всю ночь. Я сказал, что мы друзья…
- Назвался другом – завяжи в узел! – хохотнул Павел, смутился и спокойно добавил: – Не я придумал.
- В точку, – кивнул Вадим. – Похоже, это мой единственный вариант хотя бы видеть её.
- А ты пригласи её на свой День Рождения…
- Подумаю… хотя ты знаешь, что-то у меня совсем нет настроения отмечать. Вы там сами как-нибудь... за моё здоровье. Если передумаю – приду.
Павел, наверное, огорчился, потому как быстро ушёл. Но Вадиму сейчас было наплевать и на Паху, и на Витьку, и вообще на всех, с их подколками и советами в узел завязать.
А душу можно завязать в узел?
И вообще, и у него дело одно неотложное. Он деда давно не навещал. И там его никакая Любаша не найдёт.