Сижу на лавочке в парке Сокольники. Понятия не имею, почему здесь оказалась. Просто куда-то ехала на метро. Потом вышла. Потом куда-то пошла. А очнулась уже на лавочке.
Ранним утром в парке хорошо. Безлюдно. И пространство такое притихшее и легкое, как всхлип малыша, который долго ревел из-за разбившейся игрушки, а потом вдруг остановился и заметил, что рядом еще много других интересных штук.
Всхлип. Так жалко разбившегося.
Всхлип. Но уже нет горечи.
Дети легко переключаются. И живут без привязанностей к вещам.
Я только учусь этому.
Не привязываться.
Что я готова отдать сейчас? Все. Первому попросившему.
В метро какой-то парень (смотрит нагло, пахнет резкой ментоловой жвачкой, кожа жирная, пористая) попросил отдать ему книгу, которую я читала. Протянула без вопросов.
- А если я сейчас кошелек попрошу, что - так же спокойно за ним полезете в рюкзачок? - спросил парень.
Я полезла. Достала косметичку. У меня в ней все – тушь, блеск для губ, маленькая баночка сухих сандаловых духов, кредитная карта, и рублей 700 наличными.
- Только можно права вытащу, я их недавно поменяла, - говорю.
Парень ошарашенно моргнул. Не произнес вслух, но я прочитала, о чем еще пошутить захотел.
Деньги. Вещи. Тело. Все, к чему так привязываемся, на самом деле нам не принадлежит.
Как говорила моя бабушка: если кошельку суждено быть украденным, то хоть на десять замков его запри, не поможет. А если судьба тебе при деньгах быть, то воры–карманники сами с поклонном вернут, то что украли.
У бабушки так бывало. Внешности она была легкомысленной, про характер говорили «блаженная». А она только смеялась, когда ее рассказам о том, что трое в подворотне напали с ножом, сумочку и шубку требовали, да ничего не взяли, даже более того, потом встречали и кланялись, а весной букеты черемухи дарили, никто не верил.
Бабушка, конечно, была немного сумасбродка.
Да, ведь кровь не водица, от собаки голубь не родится. Наверное, какая-то часть бабушки и во мне.
- Послушайте, - говорю я парню. – Я могу потратить кучу усилий на то, чтобы сберечь свой кошелек. А потом, после того как его все же украдут, впасть в депрессию или гнев. Но ни мои действия до кражи, ни после - никак не повлияют на само событие - кражу. Оно происходит вне зависимости от моих внутренних и внешних проекций в этот мир. Все происходит, все течет по особым закономерностям. Их трудно увидеть. Их сложно понять. Но можно принять.
Просто уяснить, что все это не стоит усилий и напряжения. Кошельки, машины, серьги с бриллиантами, убеждения и установки, заповеди и правила. Привязываться к чему-либо, к вещи, или к придуманному умом закону – как вешать на себя гирьки.
Парень издает неприятный звук, горло прочищает. Смотрит на меня пустыми глазами. Даже немного презрительными. И выходит на следующей остановке. Кошелек не взял. А книгу унес. По инерции. Думаю, выбросил в ближайшую мусорку.
Книгу жалко.
Да и парня.
Тяжело жить, когда много гирек на себя повесил.