В своём подходе к очередному произведению Мыльникова, «Изобилие» 1955 года,
я исхожу из знания, что он, в конце концов, разочаруется в советскости и из непосредственного впечатления: какого-то мрака изображённого относительно золотого будущего-фона. Художники словно выразили озадаченность власти, «почему же колхозно-совхозная система [надежда на выгоду «преимуществ крупного производства»] не дает ожидаемых результатов» (https://cyberleninka.ru/article/n/agrarnye-reformy-perioda-ottepeli-1953-1964-gg-k-postanovke-voprosa). (А эта озадаченность была индикатором того, что в постиндустриальную эпоху управление должно быть у специалистов, а не у партийцев. Они не смогли додуматься до перехода «к интенсивным многопольным севооборотам, который на Западе произошел гораздо раньше и сформировал эффективный путь хозяйствования» (https://www.econorus.org/repec/journl/2020-48-162-183r.pdf).
Я исповедую холизм, т.е. что целое определяет части. Если до художников дошло, что с сельским хозяйством что-то не так (а им заказывают тему изобилия), то не исключена подначка в виде ∞. Дурной бесконечности, раз с сельским хозяйством ничего не получается при всех реформах.
«Итогом разрушительной для советского сельского хозяйства политики по приоритетному развитию промышленности стал кризис 1953 г., когда хлеба не хватало даже в Москве» (Там же).
С этого начался пристальный интерес власти к сельскому хозяйству, и… ничего хорошего не вышло.
Это вполне могло лечь в основу замысла фрески на зло лгунам-заказчикам, не смеющим признать неприятность (образность-то позволяет «говорить» гораздо смелее).
Я пришел к этой картине, продолжая читать статью Кудреватого. И в ней нашёл мысль про «мотив бесконечности… Прогибающиеся под своим весом снопы задают округлый, дугообразный ритм всему решению мозаики. Симметрично заворачиваясь на флангах, эти линии стремятся возвратиться в центр, образуя <…> подобную восьмерке структуру» (C. 13).
Учёный даже выходит тут к мироотношению, закрывая глаза на некий мрак фрески, пусть и оправданный контражурным освещением:
«…мотив бесконечности, неиссякаемости земных благ этого своеобразного земного рая <…> утверждающего несколько избыточный пафос сельскохозяйственного труда, характерный для этого периода отечественной истории» (С. 13).
Но в картине «На мирных полях» (см. тут) тоже контражур, а такой темени нету.
Оно, конечно, их трое в «Изобилии». Опасно было откровенничать тогда? До разоблачения культа личности был ещё год… Но. Пафос-то сельскохозяйственного труда ведь отсутствует, положа руку на сердце. Тут же все хвастаются результатами труда, а не трудятся. Тунгуска – соболем (а ведь не она его подстрелила, а муж). Узбечка набрала в подол хлопка и им козыряет. Её сосед высыпает яблоки из корзины, чтоб показать, какие они красивые. Молдаванка щеголяет кабачками тем, что она на них сидит. Казах на коне новорождённого барашка показывает – тоже не труд. А латыш идёт с вёслами на плече тоже с работы, наверно. Если даже Кудреватый подсмеивается над вошедшими в раж художниками, то почему не думать, что они уравновесили этот раж подколкой – тёмным контражуром? Даже слово соответствующее нашёл Кудреватый: «скрытую геометрическую структуру изображения» (Там же). Зачем скрывать, если это не насмешка над властью людей, знающих, что изобилия всё нет, нет и нет? Всё ж ясно.
Начало пессимизму положено. Но Кудреватый почему-то не выявляет это.
26 мая 2022 г.