Не быть ножом
"Любовь - то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе."
Кафка "Письма к Милене"
Давид Гроссман непростой автор, и нет, с Кафкой он у меня не ассоциируется. Если искать соответствий - то скорее прустовская самоуглубленность в соединении с достоевским надрывным трагизмом. И я люблю Гроссмана, но одновременно читать его мука, именно в силу этой вот страсти к расковыриванию душевных ран с вываливанием на читателя их неудобного содержимого.
Роман, в заглавие которого вынесен перифраз из кафкианского письма к Милене Есенской, можно воспринять как любовный: встречаются два человека, у обоих семьи, он моложе, она старше, он принимается писать ей. Нет, не в сети. самыми настоящими бумажными письмами с конвертами и почтовыми марками. Писать, рассказывая, как она прекрасна, сколько в ней тихой неосознанной прелести и грации, какое немыслимое счастье стать ее рыцарем.
Всякая женщина, какой доводилось быть объектом интереса сетевого донжуана, имеет приблизительное представление о дифирамбах конфетно-букетного периода подобного романа. Он ведь не в подарках заключается, а именно в таком куртуазном ухаживании, когда объект возводится на пьедестал, и внезапно, в этой затурканной своей жизни, начинает ощущать себя звездой, королевой, святой - всеми вместе.
Вот она бывшая обычной теткой, вряд ли кому интересной, становится средоточием чьей-то вселенной. О ней думают последнюю мысль, засыпая и первую после пробуждения. Подсаживают на иглу рыцарского поклонения, которое, осторожно - вызывает зависимость. Она может думать: "Что с того, зато я впервые за многие годы ощутила себя по-настоящему живой". Но с того многое, коготок увяз - всей птичке пропасть.
А с пойманной птицей можно разные вещи сделать: зажарить на вертеле, читай - использовать для необременительного секса, посадить в клетку - сделать долгоиграющей любовницей, набить чучело - самый трудоемкий, но и самый изощренный путь, когда другой человек становится вместилищем для твоих душевных помоев. Как психоаналитик, которому не нужно платить. С той разницей, что невольная исповедница не имеет профессиональных навыков психологической защиты от медленного яда откровений.
На самом деле, это лишь один из аспектов многообразного смыслового наполнения книги. "Будь ножом моим", как все. что пишет Гроссман, сложная плетенка из образов, обстоятельств, поступков, характеров, мотиваций. Мириам (учительница, замужем, ребенок-инвалид) не устоявшая перед соблазном отогреться ненадолго у костра, разведенного для нее заботливым незнакомцем - эта Мириам, с ее непростым прошлым, теперь живущая в аду, далеко не мышка серая-несмелая. И когда завершится часть Яира, такая же раздутая, как его эго, страницы ее записок окажутся режущим по живому ножом для читателя.
Очень хорошая книга об объекте, превращенном в инструмент, сыре в мышеловке и о том, что "ах, обмануть меня не трудно..." О том, что оставаться собой предпочтительнее, чем становиться чьим-то ножом.
Подписывайтесь на канал, у меня интересно.
#современная проза #израиль #роман в письмах #эксмо