В ее душе навечно поселился страх, она боялась всего: плохой погоды, плохих людей, безденежья, воров, хулиганов. Спасло ли это ее от того, что с ней случилось? Нет, конечно, нет... Бойся не бойся, если будет капец, то он будет.
Почему личная жизнь Анны порой не складывалась, ведь в сущности и парень достался ей неплохой, мама его говорила, что с ней он испортился, перестал вести себя прилично, запил. А потому, что Анна боялась выяснять отношения, если муж был не в духе или вел себя с ней грубо, она никогда не делала ему замечаний, она все принимала покорно, склоняя голову. Все привыкли, привыкли что она смолчит, стерпит, подстроится, выдержит. Даже уборщица, которая мыла полы могла надерзить ей на работе, сорвать злость на ней, когда с другими была вежливой.
Все началось гораздо раньше, когда в первый раз отец ударил по щеке, за провинность: двойку в школе, щека горела огнем, потом еще долго оставалось красное пятно на щеке. Но в душе боль обиды горела еще сильнее. Бедное дитя, именно тогда в далеком детстве она поняла, как это больно, горько, и в душе ее что-то завыло не по- детски.
https://www.enfantbleu-lyon.fr/wp-content/uploads/2016/03/Fotolia_32165381_M_NB.jpg
И после этого раза были еще побои, и не раз. Мать пыталась защитить, ну как пыталась. Однажды Анна даже встала перед матерью на колени и взмолилась: "Разведись, он же убьет меня когда-нибудь". Но мать была слишком слабой. Она всегда была слабой. Она уверяла, что все пройдет, все кончится. подожди день, месяц, год. Но ничего не проходило. Порой ей приходилось замазывать синяки на шее, руках. Знали и соседи и друзья по школе. Знали все, все молчали и Анна молчала.
И чем больше она молчала, терпела, тем больше в ней вырабатывалось это чувство рабской безысходности, что ничего нельзя изменить. В школе порой мальчишки больно били ранцем по голове, толкали линейками в спину, но ей было все равно, в ней словно умерло что-то важное, главное. Наверно, это было чувство собственной неприкосновенности, которое нарушил главный человек в ее жизни, ее отец.
Однажды она взяла синюю тетрадь, неосторожно написав сверху: "Мой дневник" и излила туда всю боль, которую она не рассказывала никому, в которой ей было страшно признаться даже себе. Потом она засунула тетрадь за шкаф и вроде бы забыла о ней. Как вдруг ее мама нашла ту злополучную тетрадь, прочитала. Как же она отчитывала Анну за ее излияния: "Как ей не стыдно, ведь это же родители, почему она такая неблагодарная".
https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/Vwu8ZcIj.jpg
Ей стало еще хуже, теперь она еще и виновата была в том, что она человек, в том, что у нее есть чувства. По словам ее матери нужно было все безропотно выносить, молча и даже эта тетрадь не вправе "знать", что происходит в их доме.
Ну как оставаться прежней ей теперь, кому ей верить, она была обижена на весь мир. И вот однажды мать с другим ребенком уехала, оставив Анну одну с отцом. Анна как чувствовала накануне просила мать не уезжать, просила ее остаться или взять с собой к своей бабушке. Но матери было все равно, к Анне она была равнодушна и непреклонна. Анна шла домой, портфель казался свинцовым, на душе скребли кошки, она чувствовала, что будет нехорошее.
Да, она пришла, дома было как в могиле, холодно и страшно, в зеркалах отражалась девочка с напуганным лицом и отчаянными черными глазами из которых непрерывно текли слезы. Ожидать было недолго, через какое то время в дом ввалилось пьяное "оно".
Что было дальше, не описать словами, да и не нужно наверно описывать. Скажу только, что бедная девушка, спустя час в платье в крови, со спутанными волосами, вся в синяках бежала к соседке, пытаясь остаться в живых. Соседка открыла обомлела, обняла, впустила... "Оно" билось в дверь, орало, мычало, кричало, но не вошло....
Неделю было страшно смотреть на Анну, ее лицо превратилось в котлету. Она жила у соседки, потом пошла к другой. Тут приехала мать, просила вернуться, умоляла, плакала, просила прощения, ругала "его".
В Анне появилась пустота, она молча слушала мать, ее руки, как плети, уныло висели вдоль тела, в них была боль, но в душе было пусто.
"Разве так бывает, что тебя предали родители? Разве могут те, кто подарил жизнь вести себя так?", - равнодушно думала она.
Потом пришлось вернуться, "оно" ползало в ногах, просило прощения, мать притворно жалела, сочувствовала, но ей было уже все равно, она осталась там в той комнате, где был весь этот ужас, там ее испуганная душа, чуть не покинула тело навсегда.
После этого были и другие побои и каждый раз все время, ее мать повторяла как молитву ; "Он больше не будет, все пройдет, потерпи".
Она терпела, она уже привыкла терпеть, а какой выход у нее был, только этот, ее терпение приобрело масштабы Вселенной. Она терпела дома, на работе, в семье, все всегда.
Порой было страшно, думала не вытерпит, но привычка терпеть ее же не искоренить. Она уже текла в ее жилах, она с ней срослась, она ей пропиталась этой привычкой терпеть.
Она не понимала где ей хорошо, где плохо? Кто добр, а кто зол? В ней словно что -то умерло.
С тех пор она научилась лишь тихо ненавидеть жизнь. Ей говорили: "Прости, ты обязана простить, ты обязана любить, ты обязана забыть." А она не прощала, не любила, не забывала. Просто жила как робот и все. Со временем у нее появились дети. Было очень страшно, а вдруг я буду их бить, и не чувствовать при этом ничего? Думала Анна. Вдруг, я буду такой же деспотичной и злой как он? Однажды Анна в ярости отшлепала дочку за провинность. Как же ей стало стыдно и больно, словно она совершила преступление. Горело в груди и в сердце, вспомнилась та обида на отца от первого удара. Анна схватила ремень и стала хлестать себя по рукам, хлестала с исступлением закусив губу и безжалостно. Думая: "Если еще раз подниму руку на своего ребенка, то пусть она лучше отсохнет". Рука покрылась синими полосами. И потекли ручьем слезы. Было больно, обидно, стыдно. Больше она детей не трогала.
Но этот страх и эта боль как невидимый спутник жили в ней и продолжают жить всю жизнь. Они как невидимые спутники продолжают следовать за ней, боль- слева, страх - справа. И всюду куда бы она не шла они идут рука об руку за ней. Не хотят оставить ни на минуту, ни на миг.
Сколько же можно все и всех бояться Анна не знала, она просто привыкла к тому, что мир вокруг опасен, что мир вокруг агрессивен. Она не знала, что есть Добро, а есть Зло. Добро по сути должно победить, но почему-то не побеждает.
https://www.nuntiare.org/wp-content/uploads/2016/10/12102016.jpg
Сколько таких женщин живет среди нас и старается забыть о прошлом? Пытается идти дальше невзирая на эту внутреннюю боль? Не знаю, но думаю много. И как им жить с искалеченными судьбами в этом сложном мире? В мире, который такой сложный изменчивый, где нужно уметь доверять и спорить, выживать и бороться, приближать и дистанцироваться. Как им таким девушкам, женщинам, найти себя в этом мире, где взять уверенность в завтрашнем дне?
Что же касается родителей, таких Ань, хочется сказать им: "Не рожайте, не плодите несчастных детей. Зачем вам дети, если вы не умеете любить. Если вы любите только себя, любите пить водку, курить и жить в свое удовольствие, то дети вам не нужны. Если не хотите вырастить слабых, нервных, неуверенных в себе детей, не надо их бить.
Некоторые люди не могут иметь детей по состоянию здоровья, но очень хотят. Годами лечатся и все напрасно, вам же Бог дает такое счастье в виде ребенка и как вы с ним потом обращаетесь". Можно только пожалеть таких субъектов и все. Хочется сказать: "Что посеешь, то и пожнешь", Старость, увы, не за горами, что будет чувствовать Анна глядя на беспомощных, престарелых родителей, думаю, что ничего, кроме пустоты. В добро с кулаками я не верю, думаю,что и вы тоже.