Зловещий туман сопровождал молодую пару на протяжении всего их пути до дома старого священника. Давид был убежден, что заключить посредством него союз, закрепленный на небесах, было главным делом его жизни. Остальное уже не было важно. Он также понимал, что если умрет до того, как женится на Наташе, то и тогда дело его не будет бессмысленным. Ведь он пытался, и Господь вознаградит его за намерение. Священник этот был давним другом их семьи, он обязательно пойдет им навстречу и обойдет все формальности.
Но до него надо было еще дойти. Дом старика стоял на вершине горы, покрытой таким мраком, что уже много лет никто не заходил к нему. Надо было пройти через злополучное кладбище, которое за эти дни тоже успело стать ненавистным Давиду. Они шли мимо него, крепко держа друг друга за руки. Вокруг не было ни души, оба влюбленных явно ощущали присутствие рядом с ними чего-то невидимого, но ужасно злого и могущественного. Наташа смотрела на Давида, пытаясь найти в его взгляде поддержку.
Он же изо всех старался скрыть свой страх перед неизведанным, но не мог. Он боялся, быть может, даже больше, чем она. Но он не был унижен этим страхом и не стыдился его. Давид словно говорил ей: «Да, я боюсь. Но я сделаю все, чтобы защитить тебя! От чего бы то ни было!»
Несколько раз они в страхе оборачивались, потому что явно ощущали, что сзади них кто-то есть. В какой-то момент они перестали это делать, полностью смирившись, что место это заколдованное и необъяснимое.
– Мы обязательно дойдем, родная. Все будет хорошо. Просто держи меня за руку, – говорил Давид своей будущей жене и сам ободрялся от этих простых слов.
Наташа боялась. Никогда в жизни страх так сильно не сжимал ее сердце. Но все же, когда он сжимал ее руку, нежно и заботливо, она понимала, что все эти переживания стоили того. Она любила, и была любима. Она вдруг поняла, что каждый шаг ее жизни был сделан для того, чтобы быть сейчас с тем, кого предназначил ее душе Господь.
Наконец поднявшись по извилистой тропе, они увидели перед собой дом старого священника. Казалось, он специально выбрал это место жительства, чтобы к нему обращались только те, кому это истинно нужно. К их удивлению, дверь была открыта настежь. Внутри горел свет. Они увидели сидящего на кресле старика и сначала обрадовались. У него были закрыты глаза, и молодые люди подумали, что он спит. Но когда они подошли ближе, крик ужаса вырвался из груди Наташи:
– Он мертв!
Старик был не просто мертв, а убит. На его губах была кровь.
Давид был явно не готов к такому. Он с трудом держал себя на ногах. Что за безумие происходит с ним в последние дни? И вдруг он услышал голос, который, как ни странно, обрадовал его.
– Мистер Кингсли, какая неожиданная встреча! – это был Сандерс. Этот человек с глазами дьявола, лицом мертвенной бледности и небывало высоким ростом уже не пугал Давида.
Казалось бы, в этот момент, когда Давид практически поймал его на месте преступления, было самое время бояться. Но напротив.
Давид был рад тому, что вся эта запутанная история подходило к кульминации. К тому же, он сам хотел поговорить с этим человеком начистоту.
Мистер Сандерс был одет в дорогой костюм, который отлично на нем сидел. Дорогие туфли, аккуратная прическа, часы – все было на высочайшем уровне. Он был похож на президента мощного государства. Он смотрел на Давида, который был готов в любую секунду начать с ним драку, и невольно улыбнулся. Это не было попыткой унизить. Давид был для него словно невинный ребенок, случайно вовлеченный во взрослую игру
Сандерс жестом предложил молодой паре присесть за стол и сам сел напротив. Он разлил гостям чай, и сам наслаждением отпил глоток, после чего заговорил, указывая на старика:
– Мистер Битти прожил долгую и достойную жизнь. Его дети и внуки, которые живут на другой части света, ни в чем не будут нуждаться. По правде говоря, они этого не заслужили. Они уже давно не общались со старым отшельником. Но это мое решение. Двадцать один год назад старику было предсказано, что он умрет в Ливингсдэйле в пять часов утра этого дня. – Сандерс показал на часы. Было 5.15.
— Священник тогда очень возмутился. Он и не слышал ни о каком Ливингсдэйле. Он кричал, что только Бог может знать, когда он умрет. Но вот прошли годы, и он умирает ровно в то время, которое ему предсказано. То же произошло и с твоим отцом, Давид. Ему сообщили о том, когда он должен умереть. Он не захотел идти против системы, намного более могущественной, чем он. Борьба была бы бессмысленна и принесла бы горе не только ему, но и его семье. Понимаешь, о чем я?
Давид понимал только одно — он хочет убить этого человека.