Клод Лефор, французский философ, сформулировал парадокс, согласно которому между идеологией и практической ее реализацией всегда будет разрыв, он неизбежен. Чтобы государство было легитимным, необходимо её, легитимность, обосновывать, взывая к некой “объективной” истине. Подтвердить или опровергнуть ее никто не в состоянии, эта истина где-то рядом, но всегда не тут, ее нельзя потрогать, пощупать и измерить. И вот проблема - истина есть, а доказать не можем. Это делает государственную структуру заведомо неустойчивой, приводит к кризису идеологии, падению легитимности, майор поскользнется, майор упадет.
Но до некоторой поры этот разрыв скрыт за некой господствующей фигурой, которая находится над идеологией и обладает неким сакральным знанием о ней. Фигура эта может направлять и корректировать идеологические практики, просто потому, что она за пределами идеологического дискурса, как бы смотрит со стороны и вносит правки отеческой рукой. Но если эта фигура исчезает, зазор начинает нарастать, что и приводит к разрыву между идеей и практикой. В советской истории такой фигурой изначально был революционный авангард, а затем Сталин лично.
Но вот прошел XX съезд, культ личности осудили, а заодно, незаметно для самих себя, уничтожили эту господствующую фигуру. Не конкретно, а скорее абстрактно убрали возможность кому-либо занять такое положение. “Объективная” истина в виде неизбежности коммунизма осталась, к ней продолжали взывать и обращаться. Вот только важным стало не конкретное движение к коммунизму (дорогу туда уже никто не мог подсказать), а воспроизведение тех форм и ритуалов, которые считались верными. Проще говоря, форма возобладала над содержанием. После Сталина перестали появляться комментарии, корректирующие непростой путь к светлому, нефильтрованному будущему, их просто некому стало писать. Идеология застыла, можно сказать, она вообще исчезла как способ описания реальности, превратилась в “авторитетное слово” по Михаилу Бахтину. Это “слово” существует вокруг некой непреложной и непроверяемой истины, все остальные дискурсы должны на него обязательно ссылаться и ни в коем случае не оспариваться (в отличие от Сталина и авангарда, которые могли его корректировать). Но, важно отметить, этот дискурс не стал пустым и бесполезным, изменился его смысл.
Если это читает человек, в сознательном возрасте заставший времена до Перестройки, то следующее он наверняка хорошо поймет. Огромное количество советских граждан участвовало в различных идеологических ритуалах (праздники, демонстрации и т.д.). Многотысячные толпы людей кричали “Ура!”, демонстрируя единство партии и народа. Вот только мало кто из присутствующих вникал в буквальный смысл лозунгов, мало кто знал, что это за говорящая голова из местного парткома стоит на трибуне и что это за люди, за которых я пришел голосовать. Аналогично с различными партсобраниями, зачастую проводимыми лишь на бумаге. Так в чем смысл всего этого? Это вынужденное притворство в условиях диктата идеологии, своего рода маска, надеваемая в определенный момент? Такая трактовка весьма популярна, но есть у нее некоторые недостатки. Подробнее об этом а также критику подхода разберем в следующей заметке.
Автор - Антон Коженков
#Коженковкат