Вторник. 8:00. Утро. Хотя нет, сынок — сегодня для тебя утра не существует. Его нет. Оно в отпуске. Оно заболело. Оно умерло. Умерло за твои грехи. За каждый твой сделанный шаг, глоток, за каждое твоё поганое грязное слово, «случайно» вылетевшее вчера из твоего поганого грязного рта. Ты убил его. Ты — убийца. Murderer. И тебе стыдно. Попытки открыть слипшиеся веки и поднять свою жопу с кровати, в лучшем случае со своей кровати, чтобы дойти до туалета не увенчиваются успехом. В пизду! Ты, как мешок, в рваной майке и заляпанных блевотиной или спермой джинсах пытаешься обратно улечься в мокрую от пота постель. Очень тихо, очень осторожно, чтобы не разбежались трещины по скорлупе твоей хрупкой гудящей бошки. Ты пытаешься натянуть одеяло повыше, подтянуть колени к подбородку, свернуться калачиком и пролежать так день, сутки, а может и недели. А лучше годы. Или вечность. В тепле и темноте, как в коконе, чтобы к завтрашнему утру переродиться во что-то другое — прекрасное, красивое и невинно