Понятное дело, отчий дом – гнездо родное, и светит, и греет, и даже издали, манит к себе.
Тёплый свет, струящийся из окон в метельную мглу, только уж очень равнодушному хоть раз да не приснился. Дети, пусть и выросшие уже, как правило, любят возвращаться в этот дом, где их всегда ждут, и где им бесконечно рады, где есть возможность скинуть груз неподъёмных забот взрослых людей и стать опять маленькими и лёгкими.
Дом – это праздник
Хорошо приезжать в родительский дом, когда на пороге встречает счастливая мама. Обнимаешь её, целуешь в полные блюдца солёной влаги, щедро одариваешь душевным теплом и нехитрыми подарками, чувствуешь себя богачом и благодетелем.
Не замечая скрипучих, подгнивших от времени ступенек, вслед за мамой спешишь в дом. А он светел и чист, как в детстве, протянулись по полу выбеленные на насте дорожки, стол, как в самые большие семейные праздники, выдвинут на середину передней половины и занимает добрую её часть. А на столе вовсю уже дымится тушёная картошка, только что вытащенная из печки, ни с чем не может сравниться её аромат, он тоже из детства, из той поры, когда был жив ещё и отец, и картошка эта не считалась изыском, а была самым обычным, повседневным блюдом на крестьянском столе.
И тут же, в центре стола, высится целая горка щедро нарезанных пирогов, и хочется, как в детстве, схватить самый большой кусок и выбежать на улицу, где ждут тебя друзья-приятели. Аромат маминых пирогов – это ещё одна страничка из прошлой жизни, он не прячется в дому, а выплывает через открытые окна и продолжает плыть по всей деревне. И раньше по запаху пирогов угадывали, в чьём доме нынче праздник.
К приезду гостей у мамы все дела уже, как правило, переделаны, ждала, старалась, чтобы сильно ничем не обременять, как же, дети работали целый год, отпуск за труды свои получили, значит, им надо отдохнуть, на то и отпуск. Вот и остаётся им только пить парное молочко, дышать свежим воздухом да наслаждаться тишиной в тени раскидистых берёз.
А уж если и в лес, то тоже только ради прогулки, потому что у мамы всё припасено: и вареньице сварено, и грибочки посолены, ешь и с собой бери, сколько в машину влезет, бери, бери, а то мама обидится. Из всех трудов и достаётся так разве что сенокос, одной маме его ну никак не осилить. Так и это, разве труды? Нет, для души отрада – травы духмяные, квасок в криночке, силушка молодецкая показать себя спешит, на волю рвётся.
Кусок бабкиного наследства
Но рано или поздно наступает горестный срок, и всё меняется.
Мама неизбежно стареет, как не старается спорить с годами, а они сильнее её оказываются. По причине такой однажды сенокос сам по себе отменяется, а вместе с ним, естественно, и парное молочко, и творожок со сметанкой.
Поперву, конечно, вся сущность отпускника с этим не соглашается: «Да как же так?»
А вот так, хоть молчи, хоть плачь, а против течения времени не попрёшь. Оно беспощадное, стегает, как хлыстом. Ну, потом ничего, приспосабливаются, покупают молочко да сметанку в соседней деревне, и опять бегут лето за летом в приятном времяпровождении.
Но однажды и этот порядок рушится, всё по той же причине беспощадности времени. Раздаётся ночью телефонный звонок: нет больше мамы, умерла.
Пустой дом, пусть и дорогой сердцу, но пустой – это же одна нервотрёпка, значит, приходит время решать его судьбу.
Вот в связи с этим и вспоминается мне одна такая семья, где было три сына, в своё время разъехавшихся по городам, а на лето неизменно слетающихся под родительский кров.
Мать, предвидя неизбежность конца, большую надежду возлагала почему-то на старшего сына, любопытным соседкам она так и говорила: «Нет, Ванька после моей смерти дом не продаст. Ездить будет…» Соседки улыбались, вздыхали и, не возражая, уходили, будто видели наперёд, как будут развиваться события. И оказались правы, потому что после смерти матери Иван первый и заявил:
- Нет, братья, мне дом в деревне не потянуть, я на пенсии, а тут одного ремонта сколько надо, вон крыльцо-то как подгнило, вот-вот провалится. Да и зачем мне это? Давайте продавать и делиться…
Средний уговаривал его:
- Ванюха, так это хорошо, что ты на пенсии, будешь на целое лето приезжать с женой и жить здесь постоянно, чего тебе гарью-то в городе дышать. А мы будем на выходные приезжать, будем помогать тебе, крышу перекроем, колодец поправим, ну, и крыльцо, это само собой. Настя твоя научится пироги в печке печь, будет всё, как при маме. Соглашайся, Ванюха…
Но Иван не мог согласиться, потому как Настя его целые ночи зудила, уж очень ей хотелось поскорее кусок от бабкиного наследства урвать. И урвала, только не так, как мечтала.
Терем-теремок
Самым мудрым во всей этой истории младший Колька оказался, он и произнёс своё веское слово:
- Получишь ты, Ванюха, свою долю наследства, получишь, даже не сомневайся. Я машину продам, она ещё у меня ничего, с руками оторвут, вот я тебе твою долю и выплачу, а гнездо родное, Ванюха, хоть ты и старший, разорить ни за что не позволю. Это моё последнее слово!
Самолюбие Ивана, конечно, было уязвлено, запетушился, было, младшего брата даже за воротки ухватил, бабы завизжали и рассыпались, как горох, прижались к стенам. Ребятишки заревели, из избы на улицу высыпали.
В общем, повздорили братья в тот вечер и шибко повздорили, вся деревня это слышала, а бабка Канифатиха, подруга их матери, так та и совсем под окошками с палкой стояла, уж вмешаться хотела, если и вправду палыскаться начнут.
Но ничего, всё без крови обошлось, утихомирились в конце концов, самовар согрели, за общий стол сели, мирно говорить начали, тогда только Канифатиха и домой пошла.
Николай в слове верный оказался, как пообещал, так всё и сделал, видно, и жена ему не поперечила. А со средним братом Александром они как-то ещё сильнее сроднились, стали вместе в родительский дом ездить, и на выходные, и в отпуск.
Смотрит деревня, не налюбуется, без дела не сидят мужики, всё чего-то мастерят, колотят, всякий раз везут на Сашиной машине обе семьи да ещё сзади прицеп то с досками, то с каким-то железом.
Стал со временем их дом самым красивым в деревне, на терем похож, мать, если бы из могилы хоть на минутку поднялась, порадовалась бы за сыновей, хоть и была бы её радость с горчинкой, Иван-то в деревне так больше и не бывал. Получил свою долю и затих.
А тут жизнь бьёт ключом, бабёнки у братьев оказались тоже дельные. Дельные и дружные, то в огороде вместе с ребятишками копаются, то раным-рано прямо по росе за малиной в выгороду спешат, глядишь, и начинка для пирогов дармовая.
А пирогами у них опять запахло на всю деревню, будто каждый день в доме праздник. Мужики встают рано, до жары наработаются, а после обеда, как в детстве, с ребятишками наперегонки купаться бегут.
Старухи, что в деревне свой век доживают, нарадоваться на них не могут. Ещё бы, молодая кровь ключом бьет, глядя на них, и старухам пожить хочется.
А этим летом они отмечали в деревне полувековой юбилей младшего Николая. Гостей к ним много приехало, машины всю улицу заполонили, но никто из деревенских не возражал, понимали же – событие. А они столы прямо на улице, на лужайке свежескошенной среди клумб с цветами, накрыли, всех стариков к себе позвали, вместе с гостями приезжими за стол посадили. Старики только головами покачали, когда увидели, что и Иван с Настей тоже приехали. Заметили, что Настя, как только увидела такую-то красоту, так и позеленела от зависти. А Иван, поздравляя брата, с грустью произнес за столом:
- Спасибо тебе, Николай, что не согласился родительский дом продать, у вас тут теперь рай, а я так и живу в своем аду, целое лето только и делаю, что газами дышу. А умру, хоронить меня сюда привезите, наказ вам даю, братья… Исполните?
- Да не торопись ты умирать, - ответил Николай, - приезжай хоть на всё лето, в нашем раю всем дело найдётся…
Дорогие читатели! Благодарю за лайки, комментарии и репосты!