Отто Адам был обычным представителем молодежи Германии. Работал скорняком в Лейпциге, обладал спокойным нравом. Как получилось, что немецкий скорняк, впоследствии офицер немецкой армии стал советским партизаном?
Братьев Отто забрали в армию в начале Второй мировой войны. Дядю арестовали за коммунистические идеи. Самого Отто мобилизовали в 1941 г. и отправили на Восточный фронт.
Воевать Отто не хотел. Несмотря на пропаганду гитлеровской Германии, представлении германцам оккупации стран как освобождения и приобщения к культуре, завоеваний – как необходимой меры для мировой гармонии, Отто видел, как создаются концлагеря, видел зверства режима. Он понимал бессмысленность и всю жестокость войны. Но его никто не спрашивал, а выступить против означало быть арестованным и впоследствии даже казненным.
В конце 1941 года Отто Адам был направлен в Курскую область, город Рыльск. В его ведение дали все склады города. В немецкую комендатуру пришла работать сероглазая девушка со светлыми густыми косами. Она чисто говорила на немецком языке, отлично переводила, но Отто не покидала мысль: что сподвигло это юное создание работать на фашизм?
Однажды Отто улучил момент и наедине поговорил с переводчицей. Так он узнал, что юная переводчица Маша никакой не предатель и не поддерживает фашистские идеи, а помогает партизанам, передавая им ценные документы и сведения. «Почтовым ящиком» служило дупло старого дерева на окраине леса. Теперь у партизан стало одним помощником больше. Выносили из комендатуры динамит в сумке, прикрывая тяжелым русско-немецким словарем, прятали автоматы и затем передавали партизанам. Отто и Маша, которым часто помогали дядя Маши и двоюродный брат Саша, по ночам относили в лес патроны, съестные припасы, тащили тяжелые мешки с гранатами по колено в слякоти или проваливаясь в снег, в стужу и душными летними ночами. Как партизаны были рады визитам немецкого офицера и комсомолки! Жизненно необходимая провизия помогала партизанам держаться, боеприпасы и взрывчатка – вести боевые действия против врага, а документы и сведения – узнавать о расположении частей и выискивать преимущества позиций или условий боя, устраивать засады.
Общительную и миловидную переводчицу Адам брал с собой на танцы, где немецкие офицеры расслаблялись и нет-нет молвились сведениями. Информация оказывалась весьма полезной.
За Машей начал ухаживать немецкий офицер. Он приходил к Марии домой и предлагал руку и сердце, а перед отбытием на лечение в Германию попросил поехать с ним. Маша деликатно отказала, а Альфред оставил на столе свою фотокарточку с трогательной надписью.
Но фашисты начали догадываться, что кто-то передает сведения, устроили тотальную слежку. При первых разговорах о предателе и подозрениях Отто решил не рисковать и сообщил Маше, что им нужно срочно бежать. Они убежали в село Будки к тете Маши, где прятались две недели.
Сразу после побега к матери Маши, Елизавете Николаевне, пришли с обыском. Разъяренные фашисты кричали и требовали выдать информацию о местонахождении дочери. Тогда и пригодилась фотография, оставленная немецким офицером. «Дочь уехала в Германию вот с этим господином!» – заявила женщина. Хоть на время это отвадило беду.
Приходили с обысками и к тете. Однажды утром плачущая тетка сказала, что Сашу, ее пятнадцатилетнего сына, хотят угнать в Германию. «Заберу Сашу в партизанский отряд!» – не растерялась Маша. И все-таки она была решительной не по возрасту, умной, смелой. И училась в школе отлично. И на немецком она говорила так, что на работу в комендатуру ее взяли не глядя на возраст – Маше было шестнадцать, а выглядела она и того меньше. И вот сейчас ее серые глаза выражали невозмутимость, уверенность в правильности принятого решения.
Пробрались в лес к партизанам, стали жить в землянках. Зима была холодной, и ветхие одеяла плохо спасали от холода. Отто Адам, сменивший уютную квартиру на землянку и полевые условия, где и огонь-то нечасто можно было развести – мог обнаружить враг – воочию увидел, с каким мужеством сражаются советские люди, на какие лишения они готовы пойти, чтобы отстоять свою свободу. Маша чувствовала ответственность за младшего брата и следила за ним, улучшала, как могла, условия быта.
Настал март. Кое-где начал сходить снег, но почти везде лежал мертвым настом. Холод мартовских ночей не мешал подрывной деятельности партизан. Место пребывания приходилось менять, чтобы не сумели вычислить. Во время очередного переезда партизаны попали в засаду. Немцы окружили их со всех сторон и обстреливали, а они находились на дне лога и пытались хоть как-то отстреливаться. В этом смерче пуль и гранат Отто беспрерывно стрелял, а Маша пыталась спрятать Сашу…
Вырвались из окружения немногие. Брать Сашу с собой было опасно – велика была вероятность нарваться на патруль или еще одну засаду. Маша отправила брата домой и долго, долго глядела ему вслед…
Отто и Маша решили во что бы то ни стало пробраться к своим, к красным. Еле живые партизаны добрались до хутора Октябрьский и зашли в знакомый дом. Но по пятам шли немцы, и пришлось снова бежать в лес. Пробраться к своим так и не удалось. В роще партизаны встретили старика и велели ему уходить: немцы начнут перестрелку. Выйдя из леса, старик наткнулся на немецких солдат и винтовками и от страха закричал, чтобы не стреляли, никакой он не партизан, а партизаны в лесу. Фактически выдал местоположение Отто и Маши. В ходе перестрелки Отто и Маша погибли. Их тела Елизавета Николаевна, мать Маши, нашла только в мае. Любимую дочь она узнала по косам, когда-то украшавшим красивое, добродушное лицо ее дочери.
После войны Отто и Машу перезахоронили в братской могиле. Елизавета Николаевна написала в Германию письмо матери Отто, и та приехала в Рыльск. Приехала, чтобы почтить память сына, сказать ему те слова, что не успела сказать при жизни.
Об этой истории было написано немало. Реальные действия обрастали художественным вымыслом, и сначала писатели, затем и журналисты стали выдавать историю как романтическую. Писались истории о том, что Отто и Маша, не желая быть захваченными в плен, покончили с собой. Но никто не видел, как они погибли. Маше в момент первой встречи было шестнадцать лет, Отто был старше лет на тринадцать, к тому же в Германии у него остались жена и дочь. Будучи добропорядочным человеком, вряд ли Отто Адам позволил бы себе недопустимые отношения со школьницей. Свидетели событий, а именно Александр Осадчих, выживший двоюродный брат Маши, а ранее и другие ее родственники, утверждали, что никаких романтических отношений между Отто и Машей не было. Их объединяло одно – идеалы. Ненависть к фашизму и желание равноправия и свободы составляли их ценность и общность.
Немецкий офицер Отто Адам, ставший советским партизаном, и Маша Васильева, вчерашняя школьница и партизан, погибли 25 марта 1943 года. Маше в этот день исполнилось 18 лет…