Вчера, 09. 05. 2022 года весь Российский (Советский) НАРОД встретил и отметил Самый главный, Самый важный, Хотелось бы -НАПОВТОРИМЫЙ, всенародный Праздник, "ДЕНЬ ПОБЕДЫ", отмечаемый нами семьдесят седьмой раз! Появятся читатели, заинтересованные подписчики, другие неравнодушные люди, в этом произведении должно появиться описание очевидца, пока живого. Многие уже, к сожалению, ушли. Да и мне уже 91 год.
Я заметил, что мама секретничает с тетей Таисой и бабушкой, вопросы, которые они обсуждали, мне были до поры неведомы. В конце концов, мама решила поговорить со мной. А тема была весьма и весьма щекотливая. Ее вызвало начальство и, в присутствии немецкого комиссара, занимавшегося набором рабочей силы для труда в Германии, предложили поехать на работу в Германию по специальности, так как врачами микробиологами у них в основном мужчины, которые воевали. Отказаться было равносильно самоубийству, речь шла только о том, ехать ей с детьми, или детей оставить здесь и поместить в специальный лагерь для детей, не имеющих родителей. Немцы соглашались на то, чтобы с ней были дети, и что они будут в рабочем лагере получать пропитание наравне со взрослыми. Но, это все неведомое, страшное, ничем не гарантированное. Без детей мама отказывалась ехать наотрез. А у немцев была своя политика, Они имели большую программу ассимиляции других, "арийских" народов в германскую расу с целью воспроизводства наиболее жизнеспособных, талантливых индивидуумов. Привезенные из других стран дети должны были постепенно после войны утратить свой язык и культуру, пожив в Германии, проникнуться их духом и идеями, создать семьи с немецкими особами противоположного пола и тем самым создать условия для воспроизводства нации, потерпевшей утраты в результате войны. Тогда мы всего этого не знали, и знать не могли. Надо было решать - ехать всей семьей или через недельку маму заберут и будут судить по законам, их законам военного времени. Это был ультиматум, и ничего поделать было нельзя, бежать некуда, зима, трое детей, вопрос о жизни всех и каждого из нас. Собираемся в дорогу в который раз за последние полтора года. Вещей немного, и, кажется, все нужно, а условия, поставленные немцами - только ручная кладь, ровно столько, сколько каждый может унести. А "каждый" это дети от пяти до одиннадцати лет. Их самих надо нести. Для сборов маме дано было времени неделя, освобождена от работы, передала свои обязанности. Отбираются самым тщательным образом белье и носильные вещи, да еще приказано иметь с собой продуктов питания на четверо суток. И чем же накормить в дороге четверо суток троих детей, и чтоб было немного по весу, решай, мама, решай... Собрались, каждому из детей мама пошила котомочку , куда сложила небольшое количество белья и одежды, бедно, но компактно и рационально. Сама имела на горбу огромный рюкзак и в руках две сумки с едой. Остальные вещи был оставлены у тети Таисы , корова была обеспечена кормом до весны, и, поскольку была не тельной, мама рекомендовала ее к весне забить, мясо засолить, чтобы хватило на длительный период. Соль припасти через овощебазу, наворовать потихоньку, мясо хранить в погребе. Бабушка с детьми и теткой были на ближайшие полгода были обеспечены, Да и сами работоспособные тетушка и ее новоиспеченный муж. Мы уезжали в неизвестность , и это произошло. Бабушка и тетя заплакали, мама держалась. За нами, как и в прошлый раз в Алексеевке, пришла машина, нас погрузили в кузов, где уже сидело человек пятнадцать таких же как и мы, только без детей, и двое полицейских. Нас отвезли в Голту. Мы долго стояли у моста на румынскую территорию. Румыны обыскивали всех, понравившиеся вещи забирали себе, особенно шерстяные. Нас спасло то, что мама знала молдавский язык (тот же румынский), и просто их пристыдила. Всех посчитали, проверили у полицаев наши документы, пропустили. С этого момента мы стали совершенно бесправными и поднадзорными. Все наши семейные документы и бумаги, кроме маминого диплома и "аусвайса", где были вписаны дети, были оставлены у бабушки. Мама твердо надеялась, что придет время, и придет необходимость ими воспользоваться. Машина привезла нас на дальний путь, вдали от станции, вроде как разъезд. Пересчитали всех, разбили на команды по пятьдесят человек, назначили каждой пятидесятке вагон, обычный, товарный, четырехосный "пульман" с двумя буржуйками и нарами в два этажа. Назначили в каждый вагон старшего, приказали ему составить списки, выдали по ведру угля на каждую буржуйку и две бывших в употреблении шпалы на каждый вагон. В каждой теплушке был топор и бачек для воды, приказали бачки заполнить из железнодорожного заправочного "гуся" , заправлявшего паровозы. Мама смекнула, что топлива на дорогу не хватит, неизвестно, что и как будет дальше, и, имея опыт, организовала сбор угольков и "перегара" вдоль железнодорожного полотна. Далеко отходить боялись, на расстоянии нескольких метров вдоль состава стояли через каждые десять метров вооруженные солдаты. Уже появились первые жертвы. Были застрелены двое каких то парней, попытавшихся отойти далее положенного, за пределы охраняемой зоны. И всем сразу стало понятно. Неволя. Рабство.