Родное государство, выстроив перспективную логистику своего существования, ежегодно изымало малолетних чад из лона семьи и отправляло за город на свежий воздух, дабы молодая поросль давала крепкие всходы будущих строителей коммунизма. Родители, пробежав несколько метров за уходящим поездом, помахав рукой на прощанье отправлялись в свободное плаванье. Наступало долгожданное лето...
Цепочка автобусов, нагруженная детьми с чемоданами, сачками, пропахшая "пирожками на дорогу" подкатила к летней даче. Густой воздух соснового леса, разогретый на июньском солнце, кружил головы. Под ногами необычно проваливалась почва мягкой подстилки. Движение шло до лёгкого упора, потом останавливалось. Под башмаком едва уловимо чувствовалось сопротивление твёрдого предмета до щелчка, и снова движение вниз завершалось мягким финалом. Со следующим шагом ощущения повторялись. Наклонив голову и поискав глазами источник такого феномена, обнаружила прошлогодние шишки, щедро рассыпанные по буро-рыжей иглистой поляне. Их хруст под ногами развеял накатившую тоску по дому, любопытство взяло свое.
Посчитанные и упакованные в строй попарно, от стоянки нас повели на территорию будущего проживания в период дачных сезонов. Дорога к теперешнему жилью шла через "задний двор". Буквально несколько шагов через другую жизнь рубанули моё сознание на две половины - до и после. Вытянув шею, я замедлила шаг, пытаясь впитать в себя всё видимое и невидимое... Резкие животные запахи и звуки сельского быта, необычные интонации людских голосов притягивали мое внимание, как магнитом. - Стоп! Смотрите, это же Конь! - я развела руки сдерживая движение подпирающей группы. Строй начал сбиваться с ритма, превращаться в толпу... - Та-ак не отставать! Шагом, шагом! - Очнувшись, отложив тему заднего двора на "Потом", и все-таки, отделившись от коллективного, побежала в спальню занимать лучшую койку у окна. Плюхнулась на постель, кровать радостно отозвалась моему появлению скрипом пружин. За окном кроны сосен покачивались на фоне голубого неба. Вновь началась жизнь, шаблонно вывезенная детсадовским персоналом из городской среды вмести с нами на природу. Утренняя зарядка, походы в лес за ягодами и грибами под запах одеколона "Гвоздика", сказки на ночь... Поиски перемен привели меня к забору... Нам было запрещено посещать "задний двор". Его недоступность символизировала собой "потусторонузаборамир" настоящей жизни, где всё было иначе. Горизонтальная раскладка досок позволяла видеть панораму целиком, если двигаться вдоль ограждения. Ритм досок иногда менялся от опоры к опоре, мне приходилось переходить в полуприсядь, либо подниматься на "цыпочки". В щели ограды струились сильные запахи хозяйственных дел, ударяли в нос, взрывая волну воображения. Стойло лошади, пахнущее её потом, соломой, навозом поцокивало копытами гнедого красавца, чья голова, видимая мной из-за забора, говорила о полноте картины, скрытой от моих глаз. Влажная серая бочка ржавыми обручами подманивала к себе, обещая раскрыть тайну исчезающих грибов, ежедневно собираемых нами в ближнем бору. Букет кислогрибных, острочесночных и пряноукропных запахов нашептывал, что процесс засолки запущен и осталось потерпеть ещё сорок дней до вожделенного снятия пробы. - Когда этот день наступит? Не важно... Просто пусть он будет. - Раскрытое чрево кухонного погреба в середине двора щедро хрустело капустой. Нянечки, собравшись кружком, сидя на перевёрнутых ведрах перебирали прошлогоднюю картошку. Щебетание их голосов, лёгкое замирание в мизансцене срывалось дружным хохотом, причина, которого была от меня утаена провидением. Но в текущем моменте пастораль дышала полной гармонией. И мне нравилось эта жизнь. По мере продвижения вдоль щели передо мной разворачивалась картина другой реалии. "Так вот что такое "заграница"! Часто слышимое мной слово не имело конкретного смысла, речь шла о чём-то запретном, не доступном, осуждаемом в СМИ, но явно кем-то вожделенном. Потому, что часть населения всё-же исчезала "заграницей" нашего казённой жизни. Я попыталась заглушить "голос свободы". Помехи оказались невнятными, жизнь требовала перемен...
