Что происходило потом Ирина вспоминала с трудом, зыбкая память стирала это из её сознания, как будто щадила. Но из плотного и одновременно зыбкого марева всплывал тёмный, огромный, достающий до потолка лохматой головой, мерцающий и полупрозрачный силуэт, склоненный над бессильным телом Ивана. Он распростер руки крестом над его кроватью, заполнив собой почти все пространство комнаты, и в неверном свете его нутра зарождался чёрный огонь. А рядом, приподнявшись на цыпочки и вытянувшись в струнку трепетала подобно пламени тонкая фигурка Насти. Сколько прошло времени Ирина не знала, пара секунд или вечность, но страшная фигура стала распадаться, превращаясь в туман, и его слои таяли, исчезая. А вот Иван, привстал, опираясь на локти, ясными, совершенно детскими глазами посмотрел вокруг, улыбнулся
-Мне лучше, Ирочка. Не плачь. Теперь дело на поправку пойдёт, точно. Я знаю.
Ирина, вскочив, постояла, шатаясь, еле удержавшись на ногах, сделала пару шагов, но не упала, восстановила равновесие, а потом бросилась к кровати мужа, встала на колени, прижалась белым, как мел лицом к его коленям и так замерла. А когда они с Иваном вернулись в этот мир из своего, вновь обретенного, то в комнате было тихо и светло, свежий утренний ветерок шевелил занавеску в открытом окне, а золотые листья с огромной плакучей берёзы, растущей около дома, крадучись пробирались в комнату, устилали жёлтым подоконник, пахли немного терпко - грустью. Насти в комнате не было - они с Иваном были совершенно одни.
-Знаешь, Ир, я видел Варю. Прямо вот как тебя - хоть рукой коснись. Она живая была, теплая, только не такая, как я её знал, другая. Молодая, красивая и… страшная… И дочка с ней рядом, Настасья… Такая… Даже не знаю, как объяснить….
Ирина подошла к окну, поежилась зябко, прикрыла створки, дёрнула плотный сатин занавески.
-Не думай ни о чем, Вань. При болезни такой сильной всякое бывает, психика страдает, это нормально. Забудь. Всё будет хорошо.
Она налила Ивану пахучий травяной отвар, и смотрела, как медленно и трудно он глотает чай, напрягая худую ослабевшую шею.
…
Над рекой холодная луна всходила медленно и торжественно, освещая чёрные уже облетевшие верхушки голенастых кленов. Стоящие около плоского огромного, похожего на диковинную черепаху, камня две женщины с одинаково распущенными ниже пояса волосами казались изваяниями, ощущение усиливал серебристый контур, которыми лунные лучи обвели их профили. Но старшая шевельнулась, положив руку на плечо младшей, и морок рассеялся.
-Да, мам. Я испугалась, что не смогу и вызвала ЕГО…
Настя смотрела на мать виновато, но Варя не осуждала дочь, её взгляд был ласковым и любящим.
-Ты, девочка, теперь с ними, не с нами. Тебе нечего стыдиться, ты ведь не ведьма. У тебя сердечко человечье, чувства человечьи, ты чистая, светлая… а ОН… ОН помог тебе, хоть и не должен был. ОН никогда не идёт на зов человека. А на твой пришёл…И знаешь почему?
Настасья сжалась в комочек, дрожь сотрясла её худенькое стройное тело, и Луна, пощадив девушку, убрала с неё свои ледяные лучи, укутав в плотную, душноватую темноту. Варвара погладила дочь по голове, убрала с её лица тяжёлые пряди волос, поцеловала в лоб.
-Потому что ОН - твой отец. И из-за этого ты сильна даже без посвящения. Даже будучи человеком. Помни это.
Варвара ещё раз коснулась губами Настиной головы и пошла к лесу. Потом остановилась, обернулась.
-ОН просил передать, что благословляет тебя…Если, конечно, ЭТО можно так назвать… И всегда поможет, если ты ЕГО позовёшь. Вот только он дорого ценит свою помощь. Очень дорого. Имей это ввиду.
Варвара ушла, пропав за деревьями, а Настя, чуть ещё посидев, тихонько побрела к околице. И, уже у самой деревни почувствовала, как тяжёлая колючая льдина упала с её сердца, освободив дыхание - там, у околицы маячила длинная, плечистая фигура. И от очертания чуть вихрастого красивого профиля на светлеющем небе горячая счастливая волна хлынула в душу девушки и отогрела её…
…
-Вот что тянули столько? Нормальные людя свадебку в конце сентября правят, а не в декабре. Во дворе чтобы народ толокся, а не в дому. Все у вас не по-человечьи.
Сестра Ирины, оказавшаяся к всеобщему изумлению, её полной противоположностью - толстой, круглой, уютной и домовитой болтушкой с кучерявым пышным хвостом, весело подпрыгивающем на плотном, плоском затылке - ворчала. Но на её ворчание никто не обращал внимание, потому что все вдруг поняли - без этого пухлого живчика никакой свадьбы не получится. А в её умелых и цепких ручках даже Светка очумела и бегала на посылках, аж первую снежную пыль поднимала. И дом к свадьбе сиял, как бриллиант.
-