Почему фильм Михаила Ромма стоит пересмотреть в этот День Победы
Текст Михаила Дряшина
«Обыкновенный фашизм» — возможно, самое увлекательное, даже остроумное кино об абсолютном зле, которое нам в 1945 году на долгое время посчастливилось победить. Ни на что не похожий фильм-шедевр, по сию пору не теряющий ни магии, ни, увы, политической актуальности. Особенно сейчас.
От картины невозможно оторваться ни в первый, ни в сто двадцать первый просмотр. Всякий раз дивишься безукоризненности выделки и только потом, вторым эшелоном, разделяешь гражданскую позицию постановщика.
«Обыкновенный фашизм» вышел на экраны в 1965 году и стал последним завершённым фильмом Михаила Ромма, когда мэтр и орденоносец, взбудораженный смелостью молодых европейских коллег и испугавшийся собственной старомодности, взял курс на радикальное обновление.
Фильм оказался революционнее не только предыдущей работы – столь же новаторских «Девяти дней одного года» – но и, похоже, вообще всего существующего на тот момент времени. В рамках стиля, разумеется.
Относить ленту к псевдодокументалистике можно лишь с натяжкой, но если отталкиваться от формального определения жанра – это именно он.
Лента декларативно тенденциозна. Страх интеллектуала перед самоорганизацией народных масс, ибо организоваться они могут совсем не в ту сторону, в какую бы ему хотелось, и чаще всего именно так и происходит. Оттого не видит автор, скажем, отличия фашизма от нацизма. Рассуждая об ужасах фашизма, примеры приводит исключительно нацистские. Притча эта об охлофобии, страхе перед толпой, перед коллективизмом, облечённом в безупречную художественную форму.
Не в последнюю, а, может, и в первую очередь, фильм делает обаяние голоса ведущего – самого Ромма, его звучание, особая узнаваемая интонация, ощущение речи мудрого усталого человека, едкий сарказм, а то вдруг доверительные, берущие за душу нотки.
А параллелей между нацизмом и коммунизмом в фильме, увы, не просматривается, что бы нам о том ни твердили более полувека вечно кухонные. Они, разумеется, искали и находили. Включая главного идеолога партии тов. Суслова, которого, стоило бы отнести к стану его противников. Ибо сознание и у тех, и у этих конспирологическое. И те, и другие видели антисоветчину даже там, где её отродясь не было.
И понятное дело, представление содержит обязательный набор ритуальных заклинаний: немецкий народ-де оказался обманут, но была и другая Германия, в штурмовики шли исключительно лавочники, чиновники, люмпены и уголовники, но никак не рабочие и крестьяне; происки американской военщины, миру-мир и всё такое прочее. Куда ж без этого в переходный период от оттепели к застою. Дружба с ГДР опять же обязывала не обижать наших немецких товарищей, всех как один антифашистов-тельманцев. Специфический этикет, называемый ныне политкорректностью.
И ещё: в перестройку Говорухин попытался воспроизвести интонацию Ромма в «Так жить нельзя». Однако назидательность безжалостно порвала пасть иронии.