В группе суета, воспитатели возбуждены, нянечки сгрудились вокруг пострадавшего.. Витя тихо скулил сидя на стульчике, зажав рот ладонями. Мы замерли над насущными делами кукольных семейств, уши развернулись в сторону зоны конфликта. Послепрогулочное время мерно переходило в обеденное. Притихшие дежурные раскладывали столовые приборы, превращая игровую комнату в импровизированную столовую. . Все ждали объяснений.. - Дети! Видите Витю? Он лизнул санки на морозе. И у него теперь травма. Никогда так не делайте! -
Мы заволновались, бросились к Вите. Просили показать язык, гладили по голове.. Язык он показать отказался, и это усилило впечатление драматизма и таинственности. Рейтинг популярности Вити взлетел до невообразимо максимальных значений. - Ничего себе! - Я была в восторге. За одно мгновение оказаться в центре внимания, стать идолом поп-культуры. Обожание поклонников - это дорого стоило. - Так всё-таки, что там с языком? Почему он на морозе прилипает к металлу? - Недосказанное начало свербеть в голове. Взвинченный вид воспитателей говорил нам о том, что запрет наложен и тема для обсуждения закрыта раз и навсегда. Мой конструктивный подход к изучению окружающего мира требовал объяснений.
Витя молчал... Очевидной становилась потребность в повторе эксперимента на себе. Судя по Витиному выражению лица это больно... Теперь уже не важно, при таком раскладе немного страданий могут даже повысить самооценку. Путь к познанию открыт!
Сон час длился целую вечность. Я переваливалась с боку на бок считая минуты до подъёма, терпению подходил конец.
- Когда же распахнутся двери свободы, и зимнее солнце встретит мой выход на сцену? - Всё так и случилось... Детсадовское крыльцо было высоким, походило на театральные подмостки. Металлическая решётка ограждения стала главным реквизитом в мизансцене. Барабанная дробь... Я с порога высунув язык устремляюсь на встречу судьбе. Немая сцена...
Язык прикипел к стальному пруту. Неожиданное ожидаемое билось голове, требуя немедленного решения. Центр внимания всей площадки мгновенно переместился ко мне. Ледяная горка замерла в полете. Побросав лопатки для снега, испуганные однокашники, с тревожными выражениями на лицах, спешили к месту событий со всех сторон. Кто-то заплакал от сопереживания.
Голос надвигающегося возмездия в лице Тамары Андреевны ударил мне в спину, руки срезанировали, толчок, и я оторвалась от забора. Захлопнув рот и ни кому не показав язык, почувствовав вкус железа и разливающегося тепла, сглотнула слюну. Эксперимент закончен.
Я понимала, что произошло с Витей, что чувствовал его язык и теперь я знала цену плагиату.