Лично я считаю, что он думал только об одном

Лично я считаю, он думал только об одном. La 

vengeance.17 И думаю, что Соньер написал это, пытаясь подсказать нам, кто его убuйца. 

Лэнгдон удивленно смотрел на него: 

– Но слова не имеют никакого смысла! 

– Нет? Разве? 

– Нет, – буркнул он в ответ, усталый и разочарованный. – Вы сами говорили мне, что на 

Соньера напали в кабинете. Напал человек, которого он, видимо, сам и впустил. 

– Да. 

– Отсюда напрашивается вывод, что куратор знал убийцу. 

Фаш кивнул: 

– Продолжайте. 

– Если Соньер действительно знал человека, который его убил, то что здесь указывает на 

убийцу? – Лэнгдон указал на знаки на полу. – Цифровой код? Какие-то идолы родича? Мины 

зла? Звезда на животе? Слишком уж замысловато. 

Фаш нахмурился с таким видом, точно эта идея ни разу не приходила ему в голову. 

– Да, верно. 

– С учетом всех обстоятельств, – продолжил Лэнгдон, – я бы предположил, что если 

Соньер намеревался сказать нам, кто убийца, он бы просто написал имя этого человека, вот 

и все. 

Впервые за все время на губах Фаша возникло подобие улыбки. 

– Précisément, – сказал он. – Précisément. 

Я стал свидетелем работы истинного мастера, размышлял лейтенант Колле, прислу шиваясь к голосу Фаша, звучавшему в наушниках. Агент понимал: именно моменты, подобные 

этому, позволили капитану занять столь высокий пост в иерархии французских силовых служб. 

Фаш способен на то, что никто другой не осмелится сделать. 

Тонкая лесть – почти утраченное ныне искусство, особенно современными силовиками, 

оно требует исключительного самообладания, тем более когда человек находится в сложных 

обстоятельствах. Лишь немногие способны столь тонко провести операцию, а Фаш, он, похоже, 

просто для этого родился. Его хладнокровию и терпению мог бы позавидовать робот. 

Но сегодня он немного разволновался, словно принимал задание слишком уж близко к 

сердцу. Правда, инструкции, которые он давал своим людям всего лишь час назад, звучали, по 

обыкновению, лаконично и жестко. 

Я знаю, кто убил Жака Соньера, сказал Фаш. Вы знаете, что делать. И чтоб никаких 

ошибок. 

Пока они не совершили ни одной ошибки. 

Сам Колле еще не знал доказательств, на которых основывалась убежденность Фаша в 

вине подозреваемого. Зато он знал, что интуиция Быка никогда не подводит. Вообще интуиция 

Фаша временами казалась просто сверхъестественной. Сам Господь шепчет ему на ушко — 

так сказал один из агентов, когда Фашу в очередной раз блестяще удалось продемонстрировать 

наличие шестого чувства. И Колле был вынужден признать, что если Бог существует, то Фаш 

по прозвищу Бык наверняка ходит у него в любимчиках. Капитан усердно посещал мессы и 

исповеди, куда как чаще, чем принято у других чиновников его ранга, которые делали это 

для поддержания имиджа. Когда несколько лет назад в Париж приезжал папа римский, Фаш 

употребил все свои связи, всю настойчивость, чтобы добиться у него аудиенции