Оставив далеко позади сломанную машину с раненым напарником он шёл за помощью и давно потерял счёт времени. Накаленный воздух пустыни, вязкий и липкий при вдохе, отзывался в лёгких хрипом невыносимой боли и постепенно сжигал его изнутри. Кровь отяжелела и с трудом пробивалась по венам, замедляя его движение и лишая надежды выбраться из этого песчаного ада. «Господи, не покидай меня,» — с отчаянием взывал он, и в памяти всплыли пророческие слова шамана о том, что нельзя идти в пустыню и не задобрить дух Огнедышащего богатым подношением. И когда последние силы покинули его и он упал в обжигающий песок бархана, над пустыней загромыхал, разрывая в клочья его уходящее сознание, шаманский бубен. Сквозь воспаленные веки он увидел, как в мареве зноя проявились очертания огромного старого и высохшего фикуса, из трещин ствола которого, вырывались хищные языки пламени, испепеляющие все живое вокруг. Он уже не понимал, что происходит, голова звенела сотней колоколов, ритм барабана отдавал невыноси