6.

Так много дней было потрачено, чтобы выбраться из дерьма, рутины, отвратительного самочувствия и шаткого положения. Чтобы отвоевать любовь, самой же к себе же. Чтобы больше не испытывать это гнетущее чувство безысходности...

Каково это, когда ты ощущаешь пустоту, ненужность, одиночество и скуку? Вот ты вожделеешь перед ними, а они спустя пару встреч бросают тебя... Навсегда. Каково, когда безжалостная реальность превращает твоё сердце в осколки? "Должна же быть какая-то точка опоры! "

Доходы от продаж песен постепенно росли. Можно было и дальше работать таким образом: создавать песни под вкусы аудитории, параллельно совершенствуя вокал и инструменты для записи, продавать их и получать деньги. Но слушатели жаждали контакта. И мне он тоже был необходим. Запись – это одно, а вот спеть о боли или радости со сцены, пусть даже и ночного клуба – совсем другое. Там дым, свет, много новых лиц, разодетых, кто во что. Таких разных – и прекрасных, и совершенно отвратительных. И там же, бармен за стойкой, разливающий этой толпе алкоголь. И ты становишься частью мозайки, на несколько минут соединяя точки в целостную картину.

Как бы мне ни хотелось, но из-за развития музыкального проекта связь с танцами нужно было оборвать или хотя бы ослабить. Чувство сожаления не покидало меня первое время. Слишком много труда, времени и боли было вложено в танцы. В то, что превратило меня к моим тридцати в почти развалину с перманентной крепатурой, больным коленом, но главное – отвращением к этой "тусовке" и людям из неё.

Я смогла выделить для преподавания один день в неделю, загрузив его с утра до вечера – только ради своих учениц, из которых, возможно, будет толк в будущем.

Сколько я знала Таню, она всегда испытывала трудности с деньгами. В самые ответственные моменты она подводила весь коллектив, решая всё в последний день и заставляя меня нервничать. Однажды она сказала, что её непутёвый сын, наверное, так и не сможет быть с успешной, яркой и обеспеченной девушкой, ввиду подобных проблем. Сашка, насколько мне было известно, крутился по работе, как мог, но все хорошие варианты уплывали от него по разным причинам. Где-то он работал месяц, где-то – два. А потом его просто увольняли, и на смену надежд о светлом будущем приходили уныние и разочарование. Он сутками сидел дома, в душной маленькой комнате за компьютером, без копейки, в то время как его друзья развлекались и путешествовали. Каждый раз, когда я писала ему в социальных сетях, делая очередную попытку сближения, он отвечал, что всё в его жизни далеко не радужно.

Мне было искренне жаль его сестру, которой впору было участвовать во всероссийских фестивалях и мастер-классах звёзд. Но из-за финансовых проблем это было невозможно. И в определённый момент меня осенило... Много месяцев я вынашивала свой, как мне казалось, коварный, план. Я не продумывала всё до мелочей – я была слишком ленива для этого, но идея прочно засела в моей голове с тех пор, как все остальные пути к Саше были закрыты.

Ведь как было бы здорово сидеть в "Кофейне на крыше", пить горячий капучино и кормить друг друга слойками с кленовым сиропом... Водить Женьку на батут, покупать воздушные шары и сладкую вату на центральной площади. Обедать вредной, но вкусной едой в KFC и делать полубезумные селфи...

Слишком сильным было мое пристрастие к Саше. И именно это заставило меня пойти на "сделку" с Таней.