У меня в жизни была попытка совместить атеизм с верой – когда умерла мама. Я настолько не мог смириться с тем, что я её больше никогда не увижу, что немного как бы помешался (так сказали мне сослуживцы, к которым я приставал со своими залётами, не умея сдержаться). Я рыл, что по Библии человек сделан из глины, а у глины есть свойство, отдалённо похожее на свойство ДНК. У глины не совсем отсутствует кристаллическая структура. И у неё есть свойство, что из взвеси глины в воде на поверхность куска глины глина из воды осаждается, образуя новый слой. И на поверхности куска есть свои нарушение полукристаллической решётки. Так осаждающийся на поверхность новый слой повторяет, как при удвоении ДНК, нарушения решётки того слоя, что оказывается под ним. Это-де как-то почуяли древние люди и потому в Писании Адам вылеплен именно из глины («из праха земного» (Быт. 2:7)).
Для российского традиционализма, который, вероятно, скоро станет официально принятой национальной идеей, полезно как-то православие и атеизм совместить. – Что-то подобное совмещению можно усмотреть в социально-историческом обосновании некоторых нюансов религий спасения и того, чем они обставляются.
Христианство возникло от страшного римского рабства, от полного бесправия рабов, а главное, от совершенной невозможности освободиться от него восстанием – римская империя была очень сильна, не как другие государства. Это рождало пассивность физическую и, обратное, активность духа. А по свойству религиозности свою силу верующий отдаёт Богу. Христианская вера – со страшной активностью трансцендентного мира. Но эта вера была бунтом, пусть и особым, коллектива, вот активность и была отдана персоне Бога. Много восточнее спасались индивидуалистски. Там трансцедентность отдавалась окружающей природе. И там активность её была иной. Если на Ближнем Востоке и Европе трансцедентность в своей активности напирала за зрителя, то восточнее пространство зрителя поглощало – высокий горизонт (Тарабукин. Проблема пространства в живописи).
Рассмотрим напирание.
Совершенно оригинальный её вариант в новгородской иконе XIV века «Чудо Георгия о змие».
Мне – и не только субъективно, а и из-за редкостности цвета – кажется очень красивым пурпурный тон. Так мало того… Он ещё очень насыщенный и обширно положен, что делает его броским. Мало того, он в резком контрасте по светлоте с белым. А есть правило: «Светлые цвета являются выступающими, а темные – отступающими» (https://studizba.com/lectures/iskusstvo-i-iskusstvovedenie/cvet-v-arhitekture/5420-psihofiziologicheskie-harakteristiki-cveta.html). В результате реализуется активность напирания на зрителя изображённого в иконе трансцендентного пространства.
Так мало и того, левое копыто, верх нимба, правая ладонь с копьём, кончик плаща и край хвоста коня выскакивают за пределы рамы иконы.
Это феноменально.
И вполне соответствует феноменальности самого чуда в действительности, которому и посвящена, возможно, икона – что Бог внял молитвам, и Батый не дошёл до Новгорода (именно около времени написания иконы была написана и вскоре подделана Лаврентьевская летопись, дескать татаро-монгольское иго БЫЛО). И – такой просто факт, как недоход Батыя до Новгорода! И что значит вера! Что значит передать активность Богу! – И вот повышенная активность трансцеденции придана соответствующей иконе.
Повышенная активность и есть характеристика пространства христианских икон, - пространства, которое неверно называют обратной перспективой.
7 мая 2022 г.