Очевидные признаки живой и неживой природы!

Аннотация Совершенно никто не обращает внимание на очевидные признаки живой и неживой природы, когда живой — это человек и существо, которые в обязательном порядке подвержены смерти; никто не обращает внимание, что живая растительность, в обязательном порядке подвержена увяданию-засыханию; никто не обращает внимание, что неживая природа — это, например, игла для шитья, что для неё смерть или увядание; также ещё никто не обращает внимание, что и неживая природа, когда есть собирательное существительное учитель — это и мужчина, и женщина, где существительное учитель, ни умирать, ни увядать не собирается.

Совершенно никто не обращает внимание на очевидные признаки, когда слово, как объект речи — это прежде всего набор букв (имя), это и предмет, это и основа, это и назначение, находящиеся в предложении представляют собою разную информацию и всё об одном и том же, слове, следовательно, слово — это некая информация, которая является средством для формирования смысла сообщения.

Ключевые слова Слово — это определенный набор букв (иначе наименование), где идентифицируется предмет, выделяется основа которая и выполняет функцию назначения; само слово «слово», указывает только лишь, на другое слово; одушевленное существительное, подвержено смерти; неодушевлённое существительное, некогда было живым; существительное растительного мира, никакого отношения не имеет, ни к одушевленным и ни к неодушевленным; все существительные неживой природы, не имеют, никакого отношения, ни к одушевленным и ни к неодушевленным; собирательные существительные, не имеют, никакого отношения, ни к одушевленным и ни к неодушевленным.

Введение

Как бы то ни было, но чтобы совершенно очевидные признаки живой и неживой природы были непререкаемы, бесспорны, непреложны, нужно в изучении языка, обратить пристальное внимание на весьма реальную вещь, когда слово, как объект речи — это завсегда набор букв или же, словосочетание (иначе наименование).

Так вот, естественное определение понятия о слове, стоит на той позиции, когда набор букв (или же, словосочетание), требует в свой адрес задать первый и обязательный вопрос, по сути, это что? Где определяется, или же, идентифицируется предмет (чтобы набор букв (иначе слово), вдруг не оказался абракадаброй, или же, непонятным набором букв). Идентифицированный предмет в свою очередь напрашивается и на следующий вопрос, для чего данный предмет предназначен. Для получения ответа на второй вопрос, да ещё и, чтобы зараз, в конечном счете, раскрылось бы, конкретное понятие о слове, применяются две системы последующих действий, когда «основа чего-то выполняет функцию назначения» и когда «идея-замысел конструктора, выполняют функцию назначения» — это есть не, что иное, как один из способов познания существующего мира.

Мир прекрасен в своем многообразии живых и неживых в природе!

Мир действительно прекрасен в своем многообразии, но в чем тогда дело, когда в существующей системе изучения языка, вначале было сказано[1], живые — это одушевленные, неживые — это неодушевленные (да и для детей начальных классов, совершенно конкретно, сказано, «одушевленные – есть душа, живой; неодушевленные – нет души, неживой»[2]), но вдруг ни с того ни с сего, утверждают, что, однако в грамматике полностью не всегда совпадает с реальным представлением о живой и о неживой природе.

Причем здесь, вообще-то грамматика, где задается вопрос; нет (кого?) совпадает с вопросом; вижу (кого?), когда совершенно реально существительные; девушка, карась, сорока — это и живые ещё и одушевленные существа, следовательно, и душа есть в наличии, при этом всем известно, что все они подвержены смерти.

Существительное мертвец, как и труп — это тело некогда живого и одушевлённого существа, то есть и в наличии некогда была и душа, где труп, и мертвец, тем самым — это неодушевленные существительные.

Отсюда, и подразделять одушевленный / неодушевленный с существующей реальностью в природе живого-неживого, нужно совместно с состоянием тела, живого или неживого, то есть признать очевидный факт смерти тела, когда тело было живо, значит было и исполнено душою, следовательно, было и одушевленным, когда душа, покинула тело, тогда тело стало неживым, следовательно, и неодушевленным, где одним из главных признаков физической смерти тела, является отсутствие пульса, отсутствие чувствительности, помутнение роговицы и ее высыхание, где и труп, и мертвец с того времени оба неживые тела, уже разлагаются и смердят.

А вот существительное трава, и живая, и цветет, и семя сеет по роду своему, хотя и засыхает-вянет, гибнет, но к душе, никакого отношения не имеет, тогда и не может относиться, ни одушевленной категории, ни неодушевлённой категории.

Существительное ферзь — это название фигуры в шахматной игре, так ещё и титул; существительное кукла — это игрушка, при этом, ни фигура, ни титул, ни игрушка, умирать не собираются, следовательно, и к душе, никакого отношения не имеют, тогда и не могут относиться, ни к одушевленной категории, и ни к категории неодушевленной.

Когда существительные подросток, рыба и подмастерье, находятся в предложении, где логически действительно разговор идет, как о живых, так и об одушевленных, но в том то и дело, что подросток — это девочка и мальчик; подмастерье — это женщина и мужчина; рыба — это лещ и щука, тогда данные существительные к душе, никакого отношения не имеют, следовательно, и не могут относиться, ни одушевленной категории, ни к неодушевлённой.

На повестке дня, таким образом, появляется во-всей своей красе, предмет имени существительного душа, которая играет важную роль, для живых как существ, так и человека, ведь пока они живы есть и душа, а вот неодушевленный — это когда тело есть, а вот душа отсутствует, нет-нет иногда говорят о живом человеке, что он бездушный, но это уже, человек лишённый чуткости, сострадания, меж тем тело то, его исполнено душою и именно поэтому он и живой.

Что сказать, мир прекрасен в своем многообразии живых и неживых в природе, но что случилось, что произошло, когда в существующей системе изучения языка, существительное труп, признан неодушевленным, а вот кукла одушевленным существительным, при этом заметьте, абсолютно всем известно, что труп некогда был живым, а вот игрушка, никогда не была живой, и всё это оказывается, по той одной причине, когда существительное душа, просто-напросто, находится в забвении, как несуществующий предмет.

Все дело в том, что вопрос понимания мироздания, прямо указывает, когда изучение языка, на сегодняшний день, во всем мире, оказывается стоит на позиции отрицания души, как самостоятельного предмета имени существительного, ибо без понимания, что такое душа, невозможно понять, как образовалась не только первоначальная масса (материя), но и как образовался мир в целом.

Так вот, вопрос мироздания, как образовалась материя, как образовалась живая растительность и самое важное, как образовались не только живые существа, но и одушевленные, при этом, как образовался сам человек, обладающий умственными, творческими способностями и физическими возможностями, например, Дарвин, по вопросу гипотезы мироздания в целом, отправил интересующихся людей «к Престолу Всевышнего»[3].

Так вот, и Владимир Владимирович Путин, Президент Российской Федерации, в Сочи, в беседе с одаренными детьми, рассказал, случай, когда он, задал Академикам РАН, весьма простой вопрос: «Ну откуда взялась первоначально эта масса?». Он на меня внимательно посмотрел и говорит: «А это не к нам вопрос, пока мы ответа не знаем, это к батюшке, пожалуйста». Очень интересно об этом думать и интересно в этом разобраться[4], - в заключении сказал, Владимир Владимирович.

Слово — это набор букв!

Слово — это набор букв, когда в одном из научении утверждается, что «имя существительное обозначает предмет»[5].

Ну, а давайте, обратимся ещё и к другому научению, где совершенно верно, подмечено, как дети определяют понятие о слове, когда; «собака — это животное; роза — это цветок; диван — это мебель»[6], где из набора букв идентифицируется предмет — это, хотя и не полное, но уже некое понятие о слове, когда собака — это имя животного, роза — это имя цветка, диван — это имя мебели, и только тогда набор букв, действительно является словом.

В общем скажем так, нельзя упускать из виду тот факт, что слово прежде всего — это набор букв (или словосочетание), который по сути, это имя чего-то, иначе наименование чего-то, и только тогда набор букв, действительно является словом.

Всё верно, ведь чтобы набор букв, не оказался абракадаброй, или же, никому непонятным набором букв, нужно в его адрес, задать первый и обязательный вопрос, по сути, это что? Где идентифицируется предмет, а вот предмет уже, в свою очередь напрашивается и на следующий вопрос, для чего идентифицированный предмет предназначен? Ну а чтобы зараз, узнать для чего предмет предназначен, и раскрылось бы в целом понятие о слове, нужно при имеющихся совокупных сведениях выделить основу, которая и выполняет функцию назначения.

Итак, согласно требованию, набора букв, то есть совершенно естественно, задается первый и обязательный вопрос, по сути, швейная игла — это что? Это инструмент для шитья. Как сказано в загадке об ушке, в которое пролезла подружка[7], где ушко — это основа инструмента, которая и выполняет функцию назначения, когда именно ушко, и тянет за собою нить, опять же, как сказано в загадке, «носом путь себе ищу, за собою хвост тащу» [8], здесь наблюдается, некая система последовательных действий, когда «основа чего-то, выполняет функцию назначения», где в итоге, раскрывается конкретное понятие о слове игла для шитья, в целом.

Вот-вот, чтобы лучше усвоить, естественное определения понятия о слове, есть нужда применять загадки, где логический образ (иначе воображение), для отгадывания загадки, только тогда может включиться, когда совокупные сведения о слове, находятся на уме, тогда и выражение «носом путь себе ищу, за собою хвост тащу», не дает никакого сомнения в, том, что именно ушко являясь основой инструмента для шитья, и тянет за собою нить.

Всем хорошо известно, что снег, фактически — это замершая вода, да и в загадке говорится, возьмешь — это вода[9],следовательно, вода — это основа снега, именно которая и орошает поля, леса, то есть здесь, наблюдается тот факт, когда именно «основа чего-то, выполняет функцию назначения», вот это и есть, та самая, некая система последовательных действий.

Вначале, как и полагается в адрес набора букв, задается первый и обязательный вопрос, по сути, снег — это что? Это атмосферные осадки. Всем хорошо известно, что именно вода, и является основой осадков, которая и орошает поля, леса, выполняя тем самым, функцию назначения, где в конечном итоге, легко и просто, раскрывается конкретное понятие о слове снег, и это и, есть не, что иное, как один из способов познания существующего мира.

Согласно требованию набора букв, задается первый и обязательный вопрос, по сути, ложка — это что? Это инструмент, так и в загадке[10], ответ тот же, самый. При имеющихся совокупных сведениях на уме, совершенно ясно, что углубление, сделанное в ложке — это основа инструмента, которая и выполняет функцию назначения, когда зачерпывает некоторое количество пищи, так и в загадке[11], также говорится о назначении, когда «захватает суп, картошку и окрошку», то есть углубление являясь основой и выполняет функцию назначения, согласно системе последовательных действий, когда «основа чего-то, выполняет функцию назначения», тем самым, становится и понятно слово.

При всем этом, есть ещё одна, система последовательных действий, если в первом случае, «основа чего-то», выделялась из имеющихся на уме, совокупных сведений, которая и выполняет функцию назначения, тогда как в этом случае, чтобы не только узнать для чего предмет предназначен, но что бы в целом раскрылось понятие о слове, нужно предмет применить по назначению, то есть произвести заложенное конструктором действие, где раскрывается «идея-замысел конструктора», которая и выполняет функцию назначения, где конкретно раскрывает понятие о слове в целом.

Хорошее дело, когда для определения понятия о слове, есть ещё один способ, когда ложку, как инструмент для приема пищи, нужно применить по назначению, то есть произвести заложенное конструктором действие, итак, берем в руку ложку и начинаем зачерпывать суп-харчо, где по идее, по замыслу конструктора, обнаруживается углубление которое и зачерпывает некоторое количество супа, да и в загадке сказано «черпал»[12], выполняя тем самым функцию назначения инструмента, что в конечном счете безукоризненно раскрывается конкретное понятия о слове ложка.

Согласно требованию набора букв, вначале, как и полагается, задается первый и обязательный вопрос, по сути, ключ от дверей — это что? Понятно же, это некое приспособление. Изумительная вещь, когда есть нужда знать, понимать назначение приспособления, нужно произвести заложенное конструктором действие, тогда совершенно естественно, берем в руку приспособление и вставляем его в скважину замка, где находящийся на бородке секрет индивидуален, ибо подходит он, только к одному единственному замку, так вот этот секрет и есть не, что иное, как идея, замысел конструктора, ибо именно этот секрет на бородке и открывает замок, выполняя тем самым функцию назначения.

Опять, как полагается, задается первый и обязательный вопрос, по сути, рожковый ключ — это что? Это слесарный инструмент. Хорошее дело, когда есть нужда узнать, понять назначение инструмента, нужно произвести заложенное конструктором действие, тогда совершенно естественно, берем его в руку и имеющимся зевом, конкретного размера между губок зева, например, 10-мм, начинаем или закручивать, или же, откручивать гайку, именно таково же, размера 10-мм. Так вот этот индивидуальный размер зева и есть не, что иное как идея, замысел конструктора, ибо именно этот индивидуальный размер зева и осуществляет функцию назначения, как закручивания, так и откручивания гаек.

Вновь задается первый и обязательный вопрос, по сути, бьющий из земли ключ — это что? Это родник. Ну, а раз, это родник, в руку взять нельзя и произвести заложенное конструктором действие, тогда имея на уме, совокупные сведения, ясно что вода — это основа родника, которая и предопределяет назначение, когда утоляет жажду и флоре (насыщая землю влагой), и фауне, и человеку в, том числе, приходящего к данному ключу, не только утолить жажду, но и умыть лицо прохладной водой.

Ещё раз, согласно естественного требования набора букв, задается первый и обязательный вопрос, по сути, ключ от загадки — это что? Это разгадка. Раз, словосочетание ключ к загадке — это разгадка, ну, а разгадку, как предмет, в руку конечно же, взять нельзя и, произвести заложенное конструктором действие, тогда имея на уме, совокупные сведения, совершенно ясно, что основой разгадки, может быть некая информации — это может быть и код, и шифр, и знак, в общем некая информация, которая и раскрывает суть загадки, тайной переписки и так далее, выполняя, тем самым, функцию назначения.

Обнаруженные на просторах виртуального мира, загадки[13] прямо говорят, что каждое существительное ключ, во-первых, это совершенно разные предметы; инструмент, знак, родник, приспособление, разгадка, а во-вторых, загадки отгадываются только тогда, когда слова, находящиеся в обиходе каждого дня, где совокупные сведения хорошо известны, то есть имеется ясное представление о слове, тогда и только тогда может быть понятна суть загадки.

Таким образом, естественное определение понятия о слове, высветило интересную вещь, многозначное слово — это завсегда, именно, когда на одно имя существительное, имеется несколько разных существительных предметов, которые имея совершенно разные назначения, действительно являются разными значениями многозначного слова, да и в загадках сокрыт явный намек, именно, где имеет место быть, многозначность слова ключ[14].

Если же, говорить о самом слове «слово», тогда определение понятия о слове, будет реализовано только тогда, когда вначале в адрес набора букв (слово), будет совершенно естественно, задан первый и обязательный вопрос, по сути, слово — это что? Слово — это завсегда, какой-то, совершенно разный набор букв, как состав слова, или же, ещё раз, это набор букв, как само слово «слово», как состав слова, только неизменно.

То есть если говорить о самом слове «слово», тогда нужно признать, что это есть неизменный набор букв, как состав слова.

Так вот, если набор букв (неизменный состав слова) само слово «слово» — это уже, то слово, которое только лишь указывает, на наличие других слов, или выражений, так, например, слово печь; слово речь; слово вода; слово цель; слово игла; слово парус; без лишних слов; ключевое слово; не находя нужных слов; не дали сказать слова; сказал последнее слово; честное слово; несколько слов; в буквальном смысле слова; произнести слова благодарности; вспомнить добрым словом, слово о полку Игореве, золотое слово, слово о словах.

Если набор букв (неизменный состав слова) само слово «слово», как идентифицированный предмет и только тогда данный набор букв действительно признается за слово, иначе может оказаться абракадабра, или никому не понятный набор букв.

Когда же, набор букв — это индивидуально разный набор букв, тогда и состав слова (корень, приставка, суффикс и окончание), каждый раз, будет совершенно разным.

Так вот, чтобы слово вдруг не оказалось абракадаброй, или не понятным набор букв, тогда задается первый и обязательный вопрос, по сути, слово — это что? Слово — это завсегда, какой-то, совершенно разный набор букв, иначе это индивидуальный состав слова (корень, приставка, суффикс и окончание), основой индивидуального состава слова, является индивидуальное содержание, смысл, неся тем самым собою некую индивидуальную информацию.

Важно отметить, есть слова, которые находятся в обиходе каждого дня, их совокупные сведения хорошо известны; есть слова, которые находятся на устах людей (на уме), их совокупные сведения, также, хорошо известны; есть слова, которые нельзя представить себе, как что-то конкретное, их совокупные сведения, можно обнаружить в толковых словарях, есть слова, достоверные сведения, которых нужно добывать самостоятельно, все обнаруженные совокупные сведения, вставленные в рамки «вновь открывшихся правил для определения понятия о слове», раскроют и конкретное понятие о слове.

Если говорить о других частях речи, тогда нужно сказать, совершенно очевидное, только предмет имени существительного называет или предмет, или несколько предметов, следовательно, только предмет имени существительного, может претендовать, когда «одно имя-слово может называть разные предметы», другие части речи, не могут довольствоваться разными предметами, по этой одной причине, ни имя числительное, ни имя прилагательное, ни глагол и, ни какие другие части речи, не могут быть многозначными словами.

Согласно естественного требования, в адрес набора букв, задается первый и обязательный вопрос, по сути, глагол — это что? Это часть речи. При имеющихся на уме, совокупных сведений, ясно, что в основе данной части речи лежат, или оговорены правила, где задаётся вопрос что делать? что сделать? тем самым указывая на кинетическое (динамическое, статистическое, потенциальное) действие предмета, или же, состояние предмета.

Вновь, в адрес набора букв, задается первый и обязательный вопрос, по сути, прилагательное — это что? Это опять же, часть речи. При имеющихся на уме совокупных сведения ясно, что прилагательное как часть речи, оговорена правилами, где задаются вопросы, какой? какая? Чья? Чей? Тем самым обозначая признаки предмета.

В общем, естественное определение понятия о слове, как стало ясно, что на задаваемых двух вопросах, что это и для чего это что-то предназначено и было рождено, «вновь открывшееся правило для определения понятия о слове» в основе которого лежат две системы последовательных действий, когда «основа чего-то, выполняет функцию назначения», и ещё одна система, когда «идея, замысел конструктора и выполняет функцию назначения», где «идея-замысел конструктора» и «основа чего-то» в точности замещают, дублируют друг друга, с одной лишь разницей, если «идею-замысел конструктора» мы можем обнаружить, только когда предмет будет применен-использован по назначению, а «основа чего-то» выявляется согласно имеющихся на уме, совокупных сведений, вот-вот именно точное замещение/дублирование друг друга — это обязательное требование к признанию данного правила аксиоматической, бесспорной величиной, а это в свою очередь, есть не, что иное как один из способов познания существующего мира.

Подводя итог, нужно сказать прямо, что имя существительное — это вовсе, или же, совсем не предмет, а вот, «вновь открывшееся правило для определения понятия о слове», выявило, что слово, как объект речи — это набор букв (имя), где идентифицируется предмет, при имеющихся совокупных сведениях выделяет основа, которая и выполняет функцию назначения — это вполне реально и совершенно естественно.

Слово — это объект речи!

Слово, как объект речи — это прежде всего набор букв (имя), это и предмет, это и основа, это и назначение, находящиеся в предложении представляют собою разную информацию и всё об одном и том же, слове, следовательно, слово — это некая информация, которая является средством для формирования смысла сообщения.

Тогда как, на просторах виртуального мира, обнаружен официальный постулат, когда утверждается, что «слово — это единица речи, служащая для выражения отдельного понятия»[15].

Автор учебника русского языка, пытается убедить учеников 5-9 классов, с сожалением сообщая, «Легче выделить слово в тексте, в предложении, в речи, чем дать его определение»[16], где из предложения именно и выделяется единица речи, когда одно значение — это однозначное слово, два или более значений — это многозначное слово.

Авторы учебно-практического справочника, утверждают, что «Понять, в каком именно значении выступает многозначное слово, можно из контекста или ситуации» [17], тем самым искренне считая, что единица речи «вязальная спица, спица велосипедная» — это разные значения, служащие для выражения отдельного понятия!

Понять в контексте, конечно же, можно (как сказано в учебно-практическом справочнике), но только не легче, не проще и не некий ход конем (как сказано в учебнике русского языка), а легко и просто, когда для литературного восприятия важен контекст, посредству логического вывода, реализуется смысл сообщения, где заметьте, никакого отдельного понятия, и никоим образом, не наблюдается, не обнаруживается (как заявлено в официальном постулате).

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, ну, а чтобы понять, что есть что, на самом деле, вначале нужно пристальное внимание обратить на смысл сообщения, где логический образ, то есть некое воображение, для отгадывания загадки, только тогда будет верным-точным, когда совокупные сведения о слове, находятся на уме, тогда и выражение, в загадках[18], «что им пальчики прикажут», пальчики держат инструмент для вязания и ещё «берут и вяжут варежки», где инструмент для вязания, улавливая петли и выполняет функцию назначения, когда вяжут варежки — это одна спица.

Другая спица — это когда выражение «к этим стержням мы привыкли, они в колёсах», где стержень — это комплектующее изделие для колеса и выражение «под большой нагрузкой колеса» прямо указывает, что изделие служа опорой и создает жесткость колеса, выдерживающее большую нагрузку.

Оказывается, совокупные сведения о слове, как об объекте речи, где есть имя — это «велосипедная спица», есть предмет — это комплектующее «изделие» для колеса, есть основа «опора» и есть назначение, когда «изделие служа опорой, создает жесткость колеса».

И ещё раз, есть имя — это «спица вязальная», есть предмет — это «инструмент» для вязания, есть основа — это «улавливание узелков» и есть назначение — это когда и улавливанием узелков выполняется функция вязания», где информация об одном и том же, слове, в предложении может быть изложена-составлена совершенно разными словами — это и есть не, что иное как, разный смысл сообщения.

В общем, слово, как объект речи, употребленный в предложении или же, загадке — это некая информация (информация — это и имя, это и предмет, это и основа, это и назначение), которая является средством для формирования смысла сообщения.

Таким образом, пал официально утвержденный постулат, когда «единица речи, служит для выражения отдельного понятия», ибо находящаяся в контексте единица речи, как «вязальная спица, спица велосипедная» — это вовсе не разные значения, а всего лишь разные словосочетания, несущие разный смысл сообщения одного имени спица, это говорит только о том, что изучение языка в существующей системе — это неудавшаяся успехом затея.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, но есть вопрос, что такое вода? Когда в учебнике русского языка, в параграфе 33 «понятие о слове» с сожалением, сказано «в языке есть немало слов; вода и другие, значение которых мы хорошо знаем, но истолковать их дать определение не всегда можем», открываем толковый словарь, где слово вода[19], заявлено в девяти лексических значениях.

В общем, девять лексических значений на слово вода есть, и способ выделения значений из предложения также есть, когда автор учебника русского языка, пытается убедить учеников 5-9 классов в, том, что «легче выделить слово в тексте, в предложении, в речи, чем дать его определение», то есть цель в деле толкования слов, поставлена не на то, чтобы истолковать и дать определение, а именно поставлена цель, чтобы выделить из предложения. именно значение.

Вот-вот, запомним…, многозначное слово — это завсегда на одно имя, имеется несколько разных предметов, здесь же, оказывается, была упущена возможность, чтобы набор букв, не оказался абракадаброй, то есть пустым набором букв, нужно, как и полагается, задать первый и обязательный вопрос, по сути, вода — это что? Для сведущих людей, хорошо известно, что вода — это окись водорода, H20. То, что основа формулы, H20 — это жидкое, твёрдое и парообразное состояние, знают даже дети и, даже самые малые, знают, что именно жидкое, твёрдое и парообразное состояние воды, и выполняет функцию назначения, когда воду пьют, не только люди, кошка с собакой, но и цветы на подоконнике, что льдом замораживают пищевые продукты, а из рожка чайка испаряется вода. Также о назначении воды говорится и в загадке[20], да ещё, немаловажная функция воды, когда она является активным растворителем, когда вода минерализована, когда не только сахар и соль растворяет, растворяет ещё много-много чего.

В общем, вода — это имя, окись водорода, H20 — это предмет, в основе которого вода имеет место быть жидкое, твердое и парообразное состояние, назначение разных состояний воды, весьма и весьма огромно.

Тогда согласитесь, поверхность, потоки, моря, реки, каналы, находящиеся на территории государства, как масса и так далее, так это вовсе не сама вода, а только лишь её территориальное расположение, уровень, русло и течение, потому что, она имеет свойство жидкого состояния, ищет где глубже

Стало быть, где бы не находилась вода, она завсегда — это окись водорода, H20, и пар, и лед, и снег, и капля дождя, и в глубокой реке, и в огромном море, и в вытекающем из земли роднике, и в бутылке с минералкой, вода везде — это окись водорода, H20, в общем, как не крути, а вода — это есть одно единственное существительное.

Отсюда, заявленные девять значений на слова вода, пусты, никчёмны, бесполезны, а это есть не, что иное, как неудавшаяся успехом затея, где изучение языка, в существующей системе, тем самым, пущено на самотёк, что тогда говорить об официально утвержденном постулате, когда «слово — это единица речи, служащая для выражения отдельного понятия», да он, просто-напросто, пал.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда в существующей системе изучения языка, слово вода заявлено в девяти лексических значениях, которые, как сожалением сообщает автор учебника, «не всегда можем истолковать и дать определение», так далее даже, сказано и за само слово «слово», когда автор учебника русского языка, опять же, с сожалением сообщает, «в эту группу слов входит и слово», далее, но уже, пытаясь и убедить учеников 5-9 классов и опять же, с сожалением сообщает, «легче выделить слово в тексте, в предложении, в речи, чем дать его определение».

Если со словом вода и немалое количество других слов, не всегда могут истолковать и дать определение, так это положение из-за того, что цель поставлена, не определять понятие о слове (как того требует, параграф 33 — это «понятие о слове»), а выделить из предложения лексическое значение, тогда и все девять значений на слово вода, пусты, никчёмны, бесполезны.

Хотя и называется 33 параграф, «понятие о слове», но цель поставлена, когда автор ученика русского языка, с сожалением убеждает учеников 5-9 классов в, том, что «легче выделить (значение) слова в предложении», тогда и в толковом словаре, само слово «слово», где согласитесь, что без слов, не может быть ни речи, ни высказывания, ни общения, ни обличения и так далее, то есть все заявленные значения пусты, никчёмны и бесполезны.

Теперь несколько о самом слове «слово» и всё по порядку, как уже известно, есть имя (то есть набор букв), есть предмет, есть основа чего-то или идея-замысел, конструктора и есть назначение, заметьте, и в каждом отдельном случае — это разные единицы речи самого слово «слово», тогда и как сказано, в толковом словаре, что слово — это единица речи, речь, выступление, рассказ, мнение, обещание и так далее, так это вовсе, или же, совсем не разные значения и тем более, не отдельные понятия, а всего лишь, разная классификация самого слова «слово».

Следовательно, и пал официально утверждённый постулат, когда «слово — это единица речи, служащая для выражения отдельного понятия», тогда это положение прямо указывает на тот факт, когда учебного процесса для определения понятия о слове, в учебнике русского языка, просто-напросто, не наблюдаются.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, где контекст, конечно же, важен, когда в параграфе 35, «лексическое значение слова», автор учебника русского языка, с печалью в голосе сообщает: «однако в языке много слов и с таким лексическим значением, которое нельзя представить, как что-то конкретное, например, цель»[21].

Конечно же, представить себе, что такое; дом, шкаф, мяч, как и само слово цель, очень просто, нужно и, в обязательном порядке, задать первый и обязательный вопрос, по сути, цель — это что? Тогда согласно имеющихся на уме, совокупных сведений, становится совершенно ясно, что в одном случае цель — это намерение, в другом цель — это мишень.

Итак, цель, как предмет — это мишень. Совершенно естественно, в основе мишени лежит точка (говорят ещё, попал в десятку, или же, белке в глаз), попадание в которую и оценивается качество выстрела в цель, где становится очевидным, понятие слова в целом.

И ещё цель, как предмет — это намерение. При имеющихся совокупных сведениях, совершенно естественно, в основе намерения, имеет место быть, неудержимое стремление, вот это сильное желание и обеспечивает достойно прийти к намеченной цели, не опустив руки, или как говорят, ему сопутствовал успех, где становится очевидным, понятие слова в целом.

Таким образом, имеющее на вооружении, «вновь открывшееся правило для определения понятия о слове», безупречно решило поставленную задачу, определения понятия о многозначном слове цель, где тем самым, параграф 35, «лексическое значение слова», оказался, просто-напросто, вытесненным за ненужностью.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда в существующей системе изучения языка, где поставлена задача определения понятии о слове, оказывается пекутся-беспокоятся, не о самом хлебе[22], который кушают, а о том, что пора сеять хлеб, об урожае, об сдаче государству зерна, об удачной работе, об зарабатывании финансовых средств, при этом, весьма опрометчиво, но совершенно искренне считают, что это разные значения многозначного слова хлеб.

Набор букв (хлеб), совершенно естественно требует в свой адрес, задать первый и обязательный вопрос, по сути, хлеб — это что? Это пищевой продукт. При имеющихся совокупных сведений, известно, что основой пищевого продукта служит дрожжевое тесто. из зерновой муки, полученное путем выпечки, как сказано в загадке, мягкий-пышный-подгорелый[23], предназначен для насыщения желудка человеческой особи.

Слово хлеб, как объект речи — это когда загадки[24], подтверждают то обстоятельство, где совокупные сведения о слове хлеб, находятся на уме, когда хлеб — это продукт, основа — это мука-вода-соль и жар, а предназначен для насыщения желудка.

Посев, урожай, зерно, закрома, работа и финансы — это некие сведения прямое отношение имеющие к хлебу, когда нужно найти престижную работу, заработать денег, чтобы купить хлеб, посеять зерно, вырастить, убрать в закрома, а потом ещё и перемолоть зерно на муку, из которого испекут хлеб, но тот факт, что заявленные значения слова хлеб, пусты, никчёмны, бесполезны, а это есть не, что иное, как неудавшаяся успехом затея, где изучение языка, тем самым, пущено на самотёк.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда в одном из научении, утверждается, что «однозначные слова обозначают один предмет, один признак, одно действие»[25].

Так в загадках обычно об имени, например, слово карандаш[26], нужно догадаться, да это и несложно, когда выражение «с начинкой твердой» назван грифель и «в древесине» говорит о том, что это некая конструкция, состоящая из пластмассовой трубочки и грифеля (стержень глинистой массы с графитом), и ещё выражение «что хочу, изображу», прямо указывает для чего предназначен карандаш, где совершенно определенно информация о карандаше совершенно разная, это положение прямо указывает, что однозначность слова, заключена, когда на одно имя (карандаш), идентифицирован именно только один предмет (конструкция).

Да и в предложении однозначное слово карандаш, может выступать-употребляться и именем, и предметом, и основой, и назначением, несущие собою разную информацию о карандаше.

Таким образом, карандаш — это имя, конструкция (трубочка и грифель) — это предмет, грифель (стержень глинистой массы с графитом) служит основой, которая и выполняет функцию назначения, когда сам грифель, чертит, рисует и пишет.

Совершенно естественно, основа карандаша – в наличии грифеля, есть грифель – есть карандаш, нет грифеля, - нет карандаша, осталась одна трубочка (оболочка, не имеющая никакой ценности), но только вернуть в эту трубочку или оболочку грифель (основу), как вновь становится карандашом.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда ещё в одном научении, утверждают, что «одно значение является основным-исходным-первичным, все остальные вторичные, к этому есть ещё и омоним»[27], оправдывая тем самым многозначность слова ключ к омониму утверждениями, не связанным с ними по смыслу, «открыть/закрыть, найти, снабдить»[28].

Во-первых, заметьте, когда вполне ясно сказано, что лесной ключ — это родник, ключ для замка — это приспособление, ключ к шифру — это разгадка, рожковый ключ — это слесарный инструмент, здесь наблюдается тот факт, когда в устной форме (мысленно), но все же, был задан вопрос, это что? который не был, описан в правилах.

Во-вторых, в выше приведенных загадках о ключе, употреблены как единица речи, только лишь глаголы, «спасал от жажды, открутили, отвинтить, открывает бородкой», но совершенно ясно говорят о том, что это и родник, и приспособление, и разгадка, и инструмент,

Чтобы понять, что есть что, вначале нужно пристальное внимание обратить на смысл сообщения, где логический образ, то есть некое воображение, для отгадывания загадки, только тогда будет верным-точным, когда совокупные сведения о слове, находятся на уме, тогда и выражение, «я в замке, я могу шифровку прочесть»[29], где смысл сообщения, прямо говорит о назначении, когда бородка — это основа, находящаяся на приспособлении, откроет замок и, когда имеющийся шифр — это основа разгадки, даст возможность прочесть шифровку, хотя, заметьте, совершенно умышлено умалчивается, чтобы люди, логически сами догадались и поняли, что это совершенно разные ключи; ключ для открывания замка — это приспособление и ключ от загадка — это разгадка.

Следовательно, единицы речи в используемых загадках, прямо указывают и на предмет, и на основу, и на назначение, хотя имя, завсегда нужно догадаться, но это положение явно, говорит о том, что нет и не может быть, ни лексических значений, ни основного-исходного-первичного, ни вторичного, как и лексического значения омонима, не наблюдается.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, интересно, сколько предметов в одном слове игла, когда в научении, сказано «Первичное - игла швейная, игла на ветке сосны, игла ежа. Вторичное - игла адмиралтейская»[30].

Помочь ребенку с помощью наглядного материала увидеть, разглядеть разные предметы одного имени игла, конечно же, можно, да и в научении, совершенно справедливо сказано «игла для шитья — это инструмент, игла на ветке сосны — это лист, адмиралтейская игла — это шпиль, игла на теле ежа — это колючка», здесь хотя и в устной форме (то есть мысленно), всё же, был задан вопрос, по сути, это что? Но здесь весьма опрометчиво, была упущена возможность, данную функцию описать в правилах русского языка.

Игла для шитья — это имя, инструмент — это предмет, ушко служит основой, которое и выполняет функцию назначения, когда именно ушко тянет за собою нить, да и как сказано в загадке, где единица речи — это «нитку тяну»[31], выполняя тем самым функцию назначения.

Инъекционная игла — это имя, комплектующее изделие для шприца — это предмет, основой у изделия служит трубочка (из которой сделана игла), через которую и нагнетается инъекционная жидкость в пузырек, как и подкожно делают инъекцию, да и как сказано в загадке, где единица речи — это «называют все …, укол»[32].

Адмиралтейская игла — это имя, шпиль — это предмет, шпиль служа опорой это есть основа, которая и удерживает на верхнем конце иглы медный флюгер.

Всем хорошо известно, что шпиль служит опорой для удержания медного флюгера, символа русского кораблестроения, да и в предложениях, прямо говорится[33], что кораблик золотой, что он на небосводе, что он являясь символом, соприкоснулся со звездой, где шпиль служа опорой выполняет функцию назначения, удерживает кораблик.

И если в изучении языка, имеют место быть, философские отговорки, типа «у всех значений многозначных слов, есть общий признак - острое, можно уколоться» — это общее значение многозначного слова ключ, но когда, как стало теперь известно, слово — это и имя, и предмет, и основа, и назначение.

Следовательно, говоря о многозначности существительного, именно только существительного, ибо только существительное имеет несколько идентифицированных предметов на одно имя, где нет и не может быть, ни основно-первичного значения, ни вторичного значения, ни прямого значения, ни переносного значения, ни второстепенного значения.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда детей начальных классов[34], совершенно верно учат, что снег — это атмосферные осадки, то есть в этом случае, заметьте (чтобы снег, как набор букв, вдруг не оказалось абракадаброй), в устной форме, то есть мысленно, но все же, был задан первый и обязательный вопрос, по сути, снег — это что? Действительно, снег — это атмосферные осадки, но только этот факт, не был описан в существующей системе изучения языка, для определения понятия о слове.

Заметьте, абсолютно всем известно, даже детям, что именно вода, и является основой атмосферных осадков (как снега, дождя, так и града), где именно вода и орошает поля, леса, выполняя тем самым, функцию назначения, то есть здесь, наблюдается тот факт, когда именно «основа чего-то, выполняет функцию назначения» — это есть не, что иное как некая система последовательных действий.

Таким образом, слово снег — это имя, осадки — это предмет, вода — это основа, орошение — это назначение осадков, где тем самым раскрылось конкретное понятие о слове снег в целом.

Парадоксально, когда совершенно верно учат детей, что снег — это замершая вода, да и в загадках[35] (нужно учесть, что логический образ, для отгадывания загадок, или же, воображение включается, только тогда, когда совокупные сведения о слове снег, всем хорошо известны), где в обязательном порядке сказано; или вода, или, капелька, или же, глагол тает, побуждает тем самым логически признать, что образуется вода, тогда как, в лексическое значение, никоим образом, не упоминается, «Снег – это атмосферные осадки, выпадающие в виде кристалликов», где люди и тем более дети, должны догадываться, что основа снега — это вода. это положение в свою очередь говорит о том, что в существующей системе изучения языка, толкование слов ущербно.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, где в существующей системе изучения языка, поставлена задача, когда авторы учебно-практического справочника, утверждают, «Лексическое значение представляет собою, образ явления действительности, отраженный в сознании людей и закрепленный за словом» [36].

Вопрос в, том, что все, в том числе и дети, точно знают, что основа снега[37] — это вода, то есть замершая вода — это и есть снег, но вот в лексическом значении «Снег – это атмосферные осадки, выпадающие в виде кристалликов», не отражена ясность-конкретность.

Тогда как в нашем случае, совершенно естественно, нужно узнать, что это? И для чего это что-то предназначено? Так снег — это атмосферные осадки, где именно замершая вода, и является основой осадков, которая и орошает поля, леса, выполняя тем самым, функцию назначения.

Если в справочнике, сказано, что «для говорящих по-русски слово снег», нужно прямо сказать, нет никакой разницы, какой будет язык, когда в предложении будет употреблено или снег — это имя, или осадки — это предмет, или вода — это основа, или орошение — это назначение и всё это отдельно взятые единицы речи, заметьте, каждый в отдельности, так или иначе, имея совершенно разную информацию, будет говорить о самом слове снег.

Обильное таяние сугробов, началось только в апреле. С крыш домов северный ветер сдувает выпавшие вчера осадки, которые долго потом кружатся в воздухе. На нетронутой белой скатерти, отчетливо видны следы какого-то зверька, что петлял между кустами. Белый пушистый в воздухе кружится, тихо падая, на землю ложится. Он пушистый, серебристый, но рукой его не тронь: Станет капелькою чистой, как поймаешь на ладонь. Что за звёздочки сквозные на пальто и на платке, все сквозные, вырезные, а возьмёшь – вода в руке. Лёгкий, белый и пушистый, а на солнышке искристый, лишь зимой у нас бывает и в ладошке быстро тает. Снег через недельку растает, все и смоет. Пушистые осадки не только орошают почву, но и разрушают её, вымывая понемногу год за годом и унося в океан.

Приведенные примеры, прямо говорят, о том, что именно совокупные сведения, имеющиеся на уме, о слове снег, и обеспечивают разгадку, или смысл предложений, когда употреблено или имя, или предмет, или основа или же, назначение, где имеет место быть, совершенно разная информация и вся о слове снег, а вовсе не «образ явления действительности, отраженный в сознании людей».

Следовательно, тем самым, изучение языка — это неудавшаяся успехом затея, когда про снег, все всё знают, даже дети, а в учебной литературе выдают, нечто невразумительное, о каком-то там, образе, отраженном в сознании.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда на просторах виртуального мира, было обнаружено, слово солнце[38], заявленное многозначным, где солнце употреблено в прямом значении — это светило и ещё тепло-свет и в переносном значении — это источник счастья, гимнастическое упражнение и раскрой одежды.

Ну, а вот, чтобы конкретно разобраться с существующей системой изучения языка, насколько она ущербна, находящаяся в зависимости от пущенного изучение языка на самотёк, прочтем несколько предложений со словом солнце[39]:

Как и полагается задаем первый и обязательный вопрос, по сути, солнце — это что? Это планета. Раскаленное ядро — это основа планеты, которая и выполняет функцию назначения, когда излучает свет и тепло. Вновь, как и полагается, задаем первый и обязательный вопрос, по сути, крутить солнце — это что? Это наименование упражнения. Опять, задаем первый и обязательный вопрос, по сути, юбка солнце — это что? Это наименование кроя юбки. Ещё раз, задаем первый и обязательный вопрос, по сути, бог солнца — это что? Это некое поклонение людей, верующих во-что-то мистическое/сверхъявственное. И опять, задаем первый и обязательный вопрос, по сути, солнце писатель — это что? Это когда умер Пушкин, было сказано, «Солнце нашей поэзии закатилось!», то есть в этом случае, закатилась слава поэта, как источник вдохновения.

Что сказать, когда люди общаются, разговаривают или же, читают что-то, они понимают прочтенное только по той одной причине, когда совокупные сведения хорошо известны, так в одном случае, слово солнце, как и должно быть, планета, в другом слово солнце, служит наименованием упражнения, как и солнце, наименование кроя, когда солнце, используется, как поклонение, и ещё слово солнце, так это источник вдохновения.

Да это и, не моё ноу-хау, не моё оригинальное изобретение, так как, всем прекрасно известно, когда весьма много слов, которые могут выступать-употребляться-использоваться не только какой-либо иной-другой частью речи, но и их, употребляют в качестве какого-нибудь названия, иногда и поклонения и так далее.

Здесь, одна важная особенность, которую следует строго соблюдать, когда есть нужда в обязательном порядке в контексте, обращать внимание на смысл предложения, или же, речи, где логически сокрыты (то есть находятся на уме) некоторые сведения о том или ином слове.

В общем, слово солнце, как заявленное в прямом, так и в переносном значении — это пусто, никчемно, бесполезно, это есть не, что иное как неудавшаяся успехом затея, где изучение языка, тем самым пущено на самотёк.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда обращая внимание на единицу речи, когда в загадках о слове ножка, говорится именно о том, что нога — это неотъемлемая часть; жука, собаки и цыплёнка[40].

Да и на просторах виртуального мира, не отрицают оного, когда говорят, что ножка — это «это часть тела человека или животного, нижняя «конечность», то, с помощью чего мы ходим»[41], ходим значит нога служит опорой, осуществляющая устойчивость, не только живым существам, но и мебели, вещам, предметам обладающие ножками. Тогда как, в научении, для начальных классов, учат тому, что «Слова, имеющие несколько лексических значений, называются многозначными. Куринная ножка; ножка циркуля; ножка стола, ножка стула» [42].

Но при имеющихся на уме, совокупных сведениях, ясно, что опора — это основа неотъемлемой части, как мебели, вещи, предмета, так и аксессуара, выполняющая функцию устойчивости, как предмету, вещи, аксессуару, так и любой мебели.

Тогда не было бы и конфуза, когда существующая система изучения языка, уповает на то, что «Все значения многозначного слова связаны между собой по смыслу», вот-вот, какой может быть между разными предметами обладающими ножками, «общий смысл», когда на самом деле, только лишь один смысл, ибо ножка в любом случае — это нижняя (конечность) часть, как жука, собаки, так и цыпленка, где неотъемлемая часть служит опорой, осуществляющая, тем самым, устойчивость.

Если же, в научении сказано, «как определить, однозначное ли слово? Достаточно заглянуть в словарь», в толковый словарь конечное можно и нужно заглянуть, но только для того чтобы ознакомиться с совокупными сведениями о слове ножка, хотя слово ножка, находящаяся у людей, в обиходе каждого дня, где совокупные сведения хорошо известны, но тогда нужно сказать правду, что изучение языка в этом случае, ущербно.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда на одном из форумов виртуального мира, в существующей системе изучении языка, идет нешуточная полемика, вполне взрослых людей, где выражения; «приспособление» и «разгадка»[43], признаны, не только за другой оттенок значения, но и за разный смысл многозначного слова ключ.

И если один из участников форума, задал вполне объективный вопрос, может ли, кто-нибудь объяснить, что значит КОНТЕКСТ?

Поставленный вопрос, терзает всех!

Контекст — это общий смысл текста, где разбор предложения — это завсегда, когда для литературного восприятия важен контекст, посредству логического вывода, реализуется смысл сообщения.

Ну, конечно, в контексте ключ для замка — это имя у «приспособления», где бородка являясь основой, открывает и закрывает замок; ключ от загадки в контексте — это имя у «разгадки», где шифр служит основой для прочтения шифровки.

Само собою, чтобы понять, что есть что, вначале нужно пристальное внимание обратить на смысл сообщения, где логический образ, то есть некое воображение, для отгадывания загадки, только тогда будет верным-точным, когда совокупные сведения о слове, находятся на уме, тогда и выражение, «я в замке, я могу шифровку прочесть»[44], где логический смысл сообщения, прямо говорит о назначении, когда бородка — это основа, находящаяся на приспособлении, откроет замок и, когда имеющийся шифр — это основа разгадки, даст возможность прочесть шифровку, хотя, заметьте, совершенно умышлено умалчивается, чтобы люди, логически сами догадались и поняли, что это совершенно разные ключи; ключ для открывания замка — это приспособление и ключ от загадка — это разгадка.

Таким образом, слово, как объект речи, употребленный в предложении или же, в загадке — это некая информация (информация — это и имя, это и предмет, это и основа, это и назначение), которая является средством для формирования смысла сообщения.

Как следствие, на примерепредложения[45], определение понятия о слове, чисто логически, за счет глагола «подтяни», совершенно ясно, что имеется ввиду инструмент с именем ключ, где весьма важно, когда в разборе предложения, должно и, в обязательном порядке, иметься ясное представление о словах, когда совокупные сведения находятся на уме, иначе и не будет понятен смысл сообщения.

Стало быть, контекст — это когда есть логически общий смысл сообщения, а есть и чисто логический смысл сообщения, когда слова только лишь логически предполагаемые, но они сами напрашиваются-побуждают произнести их, но это только при одном обязательном условии, когда совокупные сведения употребляемых слов в предложении, хорошо известны.

В общем, если говорить о контексте, тогда любая и каждая часть речи — это и имя, и предмет, и основа, ещё и назначение употребленные в предложении, логически находятся в связи с другими частями речи, несут собою смысл сообщения, есть не, что иное, как разбор предложения, в чистом виде относящееся к разделу Лексика, а вот определение понятия о слове — это совершенно другая задача!

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, когда в толковом словаре слово душа[46], заявлена многозначным словом, где сказано, что душа — это внутренний мир человека, его сознание, свойство характера, человек, вдохновитель, крепостной крестьянин (где ревизская душа — это список умерших людей, но пока всё ещё числящихся живыми у помещика), и так далее.

Что такое душа? Поставленный вопрос, терзает всех, когда совершенно очевидно, что сознание — это чувство, свойство характера — это моральный нрав-уклад, вдохновитель это инициатор, крепостной — это собственность помещика (как собака или кошка), крестьянин — это житель села, человек — это существо, а вовсе не душа, да и психический мир человека — это вовсе не душа, ибо психология — это учение о душе, или ещё говорят, что душа — это жизнь, но жизнь — это процесс от рождения до смерти, а вот что такое душа, заметьте, никому не известно.

Совершенно очевидно, раскрывается конкретное понятие о слове в целом, где согласно «вновь открывшегося правила для определения понятия о слове», каждое слово, или каждое словосочетание, иначе набор букв — это имя идентифицированного предмета, выделенная из имеющихся на уме, совокупных сведений основа и выполняет функцию назначение.

В существующей системе изучения языка, задача для толкование слов, также поставлена, но согласно концепции, способ выбран, как утверждают авторы учебно-практического справочника, «Понять, в каком именно значении выступает многозначное слово, можно из контекста или ситуации», но согласитесь, посредству контекста, конечно же, реализуется, но только разный смысл сообщения, а вовсе, или же, совсем не лексическое значение.

Лингвисты, побуждаемые стратегией действия, проявили инициативу, когда для определения понятия о слове, автором учебника русского языка, с сожалением было сказано, «чем дать определение слова. легче выделить слово в тексте, в предложении, в речи», утверждая тем самым, что «слово — это единица речи, служащая для выражения отдельного понятия».

Нет никакой стратегии действия (концепции) и не может быть, совершенно очевидно, когда понять конечно же, можно, но только не легче, не проще, как некий ход конем, а когда для литературного восприятия важен контекст, посредству логического вывода, реализуется смысл сообщения.

То есть заявленные в контексте-логически значения на слово душа, как «сознание, свойство характера, человек, вдохновитель, крепостной крестьянин, жизнь и так далее» — это всего-навсего, логический смысл сообщения, как некая информация, а вовсе, или же, совсем не отдельные понятия слова душа.

Находясь на стезе изучения языка, когда полисемия (многозначность слова) бесполезна, лучше сказать, не вредна для изучения языка, ибо сведения о лексических значениях находятся только на страницах учебной литературы, на пример слово вода, заявлена многозначным словом, но как оказалось, значения пусты, никчёмны, бесполезны.

В данном случае, полисемия (многозначность слова) по сути, являясь бесполезной, вдруг оказалась настолько губительной, когда по сути, логический смысл сообщения на слово душа, как «сознание, свойство характера, человек, вдохновитель, крепостной крестьянин, жизнь и так далее» безапелляционно признаются за отдельные понятия слова душа, а это положение уже несет крах изучению языка и литературы, ибо в адрес слова душа, не было задано ни одного конкретного вопроса, тем самым вынуждено оказалось в забвении, как несуществующее существительное.

Если бесполезная полисемия, где слово вода и хлеб и заявлены многозначными словами, но согласно совокупных сведения, находящихся в толковом словаре, совершенно ясно сказано, что вода это «химическое соединение водорода и кислорода», что слово хлеб — это «продукт питания», тогда как бесполезная полисемия на столько губительна, что слово душа, никоим образом, не определено, не идентифицировано, тогда и достоверных сведений не наблюдается.

Слово, как объект речи — это завсегда единица речи, где уважаемый мною оппонент, защищающий знания, полученные в стенах школы, предлагает подход, который близок и понятен ему со школьной парты, где «душа»[47], признана многозначным словом, оправдывая, тем самым, существующую систему, где изучение языка, поставлено на рельсы, «заманчивого положения лексического значения» (одно значение — это однозначное слово, два или более значений — это многозначное слово).

Абсолютно всем известно, каждое предложение или же, речь несет собою логический смысл сообщения, так в первом случае, «а у нас почти зима, и дома ни души», где душа находящаяся в предложении, логически упрямо побуждает признать, что у него дома нет, ни одного живого существа, или же, у него дома нет, ни одного человека, как и кошки с собакой, также нет.

В другом примере, «у меня работают 5 душ», где логический смысл сообщения — это когда душа, находящаяся в предложении, опять же, логически упрямо побуждает признать, что у него дома работают 5 человек.

Таким образом, «существо» и «человек» — это чисто логический смысл сообщения, побуждает признать, совершенно очевидное, человек и существо живы (чувствительны), по той одной причине, когда их тела исполнены душою, где на поверку, естественного изучения языка, слово душа обнаруживается. как самостоятельный предмет имени существительного, да и детей начальных классов, учат исключительно-верно «одушевленные – есть душа, живой; неодушевленные – нет души, неживой».

Хотя уважаемый мною оппонент, и утверждает, что «можно слово «душа» употребить в значении человек», но это утверждение весьма и весьма, опрометчиво, ибо находящаяся в предложении слово душа, «у меня работают 5 душ», где чисто логический вывод, упрямо указывает на пять живых человек, и не только одушевлённых, но и обладающих умственными, творческими способностями и физическими возможностями, производить у него дома ремонтные работы, следовательно, тело живо (чувствительно) лишь то которое исполнено душою.

Есть нужда поставить на вид, когда Саше было рекомендовано, «потуже подтянуть гайку», где в предложении, даже и не упоминалось, что именно нужно взять в руку, но логически упрямо, побуждает признать, что в руку, нужно было взять инструмент с именем ключ, где логическая ясность от того, что совокупные сведения, абсолютно всем хорошо известны, при этом заметьте, в предложении было употреблено назначение «подтянуть», хотя могло быть употреблено и имя — это рожковый клюя, и предмет — это инструмент, и основа — это зев, где логический смысл сообщения может быть, совершенно разным.

С примером существительного душа, дело обстоит, также чисто логически, но несколько иначе, чем со словом ключ, потому как, заметьте, из-за ложного изучения языка, никому и вообще неизвестно, что такое душа, но при этом, слово душа, находящаяся в предложении, логически упрямо побуждает признать, что говорится именно о пяти живых человек, и не только одушевлённых, но и обладающих умственными, творческими способностями и физическими возможностями, производить у него дома работу, следовательно, тело живо (чувствительно) лишь то которое исполнено душою.

Стало быть, по какой же, причине произошла катастрофа (иначе и не скажешь), когда в изучении языка, понятное дело люди, по роду своей деятельности, занимающиеся изучением языка, движимые стратегией действия в поставленной задаче, для определения понятия о слове, была предложена концепция, когда повелись на «заманчивое положение лексического значения», где было с сожалением, сказано «легче выделить слово в речи», тем самым была проявлена инициатива, инициировать через лексику, ЛЕКСИКОЛОГИЮ, где ни с то ни с сего, за просто так, одно значение было признано за однозначное слово, а несколько, или же, сумму значений признали за многозначное слово, закрепив данное утверждение постулатом, когда «единица речи, служит для выражения отдельного понятия», когда это утверждение всего-навсего, надуманная вещь, да и откровенные стенания автора учебника русского языка, когда с сожалением было сказано «не всегда можем истолковать и дать определение» и ещё «в эту группу слов входит и слово» и когда «чем дать его определение», когда — это положение прямо указывает на то, что в существующей системе изучения языка, учебного процесса для определения понятия о слове, не наблюдается, напрочь вытесняя, таким образом, Лексикологию в целом, как одну из научных дисциплин в русской лингвистике, не оправдавшую возложенных на полисемию, на многозначность слова, обязанностей для определения понятия о слове.

Одушевленное существительное!

В одном научении, в существующей системе изучения языка, сказано, что одушевленные и неодушевленные существительные, обозначают «названия» предметов живой и неживой природы, отвечающие на вопрос, кто? и что? и определяются по формуле[48].

Здесь как выяснилось, полисемия (для тех слов, совокупные сведения, которых всем хорошо известны) оказалась не вредна, или же, только лишь неудавшееся успехом затеей, совсем другое дело, с полисемией, когда логический смысл сообщения — это «существо и человек», а слово душа, находящееся в предложении, тем самым, оказалось, без достоверных сведений, как несуществующее существительное, тогда лингвисты, берут на себя смелость, определять одушевлённость / неодушевленность существительных по формуле, где употребляются лингвистические параметры, рода, падежа и числа.

Давайте разберемся, что же, побудило Лингвистов, взять на себя смелость, применять грамматически-субъективные категории, падежа рода и числа для определения одушевленности / неодушевлённости существительных, которые меж тем, как сказано в одном научении, «не всегда совпадают к понятию живого неживого в природе»[49], когда вначале было, сказано, что одушевленные и неодушевленные обозначают «названия» предметов живой и неживой природы.

Род – мужской (он. мой), женский (она, моя) и средний (оно, моё), никакого отношения к душе, не имеет, как и к живой природе.

Число – единственное, множественное, но ни к душе, ни к живой природе, никакого отношения не имеет;

Ну, падеж[50] — это грамматическая (словообразовательная, субъективная) категория, помогающая согласовывать слова между собой в предложении, где задаваемые вопросы, совершенно естественно изменяют слова, но к душе, совершенно никакого отношения не имеют, как и к живой природе.

Да и вспомогательные слова к падежным вопросам, «есть, нет, рад, вижу, любуюсь, думаю», вообще, никаким образом, не решают задачу, определения одушевленности/неодушевленности существительных.

Вот ведь какое дело, Лексикологи, Лексикографы, физиологи и не только, точно знают, что синонимы труп и мертвец, некогда покойники, были живыми, да и народ здраво рассуждает, чем отличается труп от мертвеца; «мертвец ласты склеил, а труп коньки отбросил», или же, ещё, «окочурился, издох, дал дуба, испустил дух, отдал Богу душу».

Но вот, взятая на себя смелость лингвистов, когда смерть тела, от живого к мертвому, была проигнорирована, разделила на грамматически-субъективные категории, так, на добавочное слово в падежах, «вижу», где форма винительного совпадает с именительным, вижу кого «мертвеца», мужской род и ещё раз, форма винительного совпадает с родительным, вижу, что «труп», мужской род, оказывается, заданные здесь падежные вопросы «кого, что» и даже с добавочным вопросом «вижу», к природе живых и неживых, никакого отношения не имеют, как к самому слову душа.

Падеж — это словоизменительная категория, где устанавливаются различные смысловые отношение, тогда задаваемые вопросы, совершенно естественно, могут привести и приводят, к изменению и, не только окончаний слов, но сам смысл будет другим, тогда какое, в этом случае, отношение имеет к живому или же, неживому состоянию тела, да и к самому слову душа.

Вот-вот это и, есть та самая ситуация, очевидных просчетов в полисемии, когда существующая система изучения языка, находящаяся в зависимости от «заманчивого положения лексического значения», поставленная на рельсы изучения русского языка, оборачивается тем, когда достоверных сведений на слово душа (даже находящегося в обиходе каждого дня, с самого раннего детства), просто-напросто, не наблюдаются, потому как, в адрес слова душа, не было, да и не могло быть задано ни одного конкретного вопроса, тем самым, слово душа, осталось не удел, не идентифицировано, оказавшись вдруг в забвении, как несуществующий предмет.

Действительно, когда совершенно никто не знает, и вообще не имеет никакого представления, что такое душа, но вот, с пятого класса уже, говорят, «деление на «одушевленное» и «неодушевленное» не всегда совпадает с делением всего существующего в природе на «живое» и «неживое», но тут же, утверждают, что «игрушки неживые, но одушевленные, мертвец – неживой, но одушевленное существительное», но как можно так говорить, когда сами же, и утверждают, что «игрушка, никогда не была живою» и, этот факт, пытаются оправдать тем, что «в этом и заключается уникальность русского языка, что он богат исключительно противоречиями, исключениями», ставя, тем самым, совершенно очевидные просчёты в изучении языка, в заслугу, как весьма эффективное изучение русского языка.

И тот факт, заметьте, когда синонимы труп и мертвец были грамматически разделены на одушевленный и неодушевленный[51] (где совершенно не обращено, никакого внимания на тот факт, что живой должен обозначать названия живой природы, а неживой, должен обозначать предметы не живой природы), но при этом не отрицается, что они оба неживые, то есть некогда были и живыми, где разделяющая смерть обоих, трупа и мертвеца от живого тела, к мертвому телу, тем самым, была проигнорирована.

Уникальность языка (как сказано в одном из постов) в, том, что если я вижу трупа или мертвеца, мертвец вдруг не становится живым, то есть одушевленным, хоть какой при этом задавай вопрос, кто или что, где один падеж, даже может совпасть с другим!

Вот-вот, мир прекрасен в своем многообразии живых и неживых предметов, но в познании существующего мира, на сегодняшний день, оказывается ущербным, потому как, существующая система изучение языка, находящаяся в зависимости от «заманчивого положения лексического значения», приведшее к тому, когда смысловое различие, отражающее в падеже и числе, было применено для определения одушевленности – неодушевлённости предметов, которая к реальной природе живых, никакого отношения не имеет.

Так вот, что произошло, когда существительное душа, вынуждено оказалось в забвении, как несуществующее существительное, вот именно тогда Лингвисты, и взяли на себя смелость, определять одушевленность / неодушевленность лингвистическими параметрами рода, числа и падежа, результат которых субъективен, следовательно, никакого отношения к реалиям существующей природы живых не имеет, а это обстоятельство прямо говорит о том, что изучение языка, в существующей системе, терпит фиаско.

Вот-вот это и, есть та самая ситуация, очевидных просчетов в полисемии, когда существующая система изучения языка, находящаяся в зависимости от «заманчивого положения лексического значения», поставленная на рельсы изучения русского языка, оборачивается тем, когда достоверных сведений на слово душа (даже находящегося в обиходе каждого дня, с самого раннего детства), просто-напросто, не наблюдаются, потому как, в адрес слова душа, не было, да и не могло быть задано ни одного конкретного вопроса, тем самым, слово душа, осталось не удел, не идентифицировано, оказавшись вдруг в забвении, как несуществующий предмет.

Действительно, когда совершенно никто не знает, и вообще не имеет никакого представления, что такое душа, но вот, с пятого класса уже, говорят, «деление на «одушевленное» и «неодушевленное» не всегда совпадает с делением всего существующего в природе на «живое» и «неживое», но тут же, утверждают, что «игрушки неживые, но одушевленные, мертвец – неживой, но одушевленное существительное», но как можно так говорить, когда сами же, и утверждают, что «игрушка, никогда не была живою» и, этот факт, пытаются оправдать тем, что «в этом и заключается уникальность русского языка, что он богат исключительно противоречиями, исключениями», ставя, тем самым, совершенно очевидные просчёты в изучении языка, в заслугу, как весьма эффективное изучение русского языка.

Совершенно очевидно, когда как оказалось, никто не обращает внимание, что основой инструмента для шитья, служит ушко, которое и тянет за собою нить, а вот, когда только лишь чуть-чуть задеть за колючку, как еж (где кожный покров ежа, наделен рецепторами чувств), в мгновение ока, свернётся в клубок.

Нет секрета и в, том, на которое опять же, совершенно никто, не обращает внимание, что именно ушко, выполняет функцию назначения, а вот, функция назначения колючки, не только защититься от кого-то, но и передать, через кожный покров, наделенный рецепторами чувств, информационный сигнал в мозг.

Здесь реальность такова, когда даже дети, начальных классов точно знают, что «одушевленные – есть душа, живой», следовательно, и еж, обладающий рецепторами чувств живой, который свернулся в клубок, где тело исполнено душою, но заметьте, никто не обращает внимание и на тот явный факт, что инструмент для шитья, к душе, никакого отношения не имеет.

Если говорить (как сказано в научении) о том, что значение одушевленности обозначают названия живых предметов (да в народе говорят, одушевлен значит живой), тогда нужно учесть неопровержимый факт: Одушевленный / значит живой — есть душа, но подвержен смерти. Неодушевленный / значит неживой — нет души, но он, некогда был живым. Растительность живая и подвержена увяданию, засыханию, а вот уже, рожковый ключ, заметьте, умирать не собирается, то есть к душе, совершенно, никакого отношения не имеет, следовательно, и живая растительность, и неживая природа, никакого отношения, не имеют, ни к одушевленным и ни к неодушевленным существительным.

Мир, в своем многообразии живых и неживых предметов, действительно, прекрасен, и слова в этом случае, могут быть как видимыми, так и невидимыми, которые не только нельзя взять в руку, но представить себе, как что-то конкретное, нет никаких возможностей, где именно, имя существительное душа — это невидимое слово, а разговор идет о живых, тогда находящееся в предложении слово душа, побуждает признать, логический смысл сообщения, когда в одном случае это «существо», в другом это «человек», вынуждает, тем самым, признать тот факт, что душа это не, что иное, как основа любого живого тела, значит и одушевленного.

Логически, душа была обнаружена, когда хоть и не игла-колючка, а именно кожный покров наделен рецепторами чувств, так можно и реально обнаружить, вполне понятно, никто не видел, не держал в руках душу, ни медицинский светило, ни дотошный патологоанатом, но вот почему-то, здравый смысл, побуждает признать, если яйцо, как предмет, неодушевленный, где скорлупа, желток и белок — это в чистом виде, органика, то есть само собой напрашивается сказать, неживой, но вот, когда птенец вылупился из яйца, он в друг становится и одушевленным, и живым, где душа, как правило (без правила это когда яйцо, неоплодотворённое, когда отсутствовал петух) в снесённом яйце, находилась изначально.

Хотя, что оговорить про иллюзию (которую нельзя пощупать), реальный мир вот он на лицо, когда логически душу, обнаружить всё же, можно, которую ни один светило медицинских наук, не видел, да ни один дотошный патологоанатом, не держал в руках, но факт остается фактом, когда яйцеклетка, находящаяся в утробе матери — это «органика» в чистом виде, если она во время овуляции, то есть в отведенное время для слияния её со сперматозоидом, не была оплодотворена, тогда она отторгается с кровью, а если же, была оплодотворена, тогда образуется новоиспечённая душа, из частички души матери и отца, начинает формировать плоть, а плоть естьэто не, что иное как органика, но дитяти находящийся в утробе материнской, не только слышит голос и запоминает, то есть обладает памятью, но и пинается, где без участия вновь образовавшейся души живой, именно живой представьте себе, ничего не может осуществиться.

Логически мы с вами, уважаемый читатель, душу обнаружили, когда птенец из скорлупы может вылупиться только в, том одном единственном случае, когда яйцо было исполнено душою изначально, как при слиянии сперматозоида с яйцеклеткой образуется новоиспеченная душа, из некоторой частички души матери и отца, и когда игла на теле ежа, наделена чувствительностью, то есть когда еж, одушевлен, иначе, когда тело его исполнено душою, где душа, имеет место быть, как самостоятельный предмет имени существительного, а не некий фантом (фантом - так называют, то, чего нет на самом деле, либо оно не осязаемо и невидимо, вымысел).

Таким образом, в естественном изучении языка, во всей своей красе, появляется самостоятельный предмет имени существительного душа — это когда тело живо (чувствительно) лишь то, которое исполнено душою, а если тело мертво, тогда это труп или же, неодушевленный предмет, но, никак нельзя упускать из виду и тот факт, когда инструмент для шитья, не только неживой предмет, но и умирать не собирается.

Что такое душа?

Поставленный вопрос, терзает всех!

Хотя думаю, нет нужды убеждать, в том, что душа — это библейский термин, как предмет невидим, по сути, иррационален (непостижимый разумом), представляющий собою сакрально/мистическую вещь, отличающуюся от обыденных вещей, понятий, явлений.

Ну, а чтобы добыть достоверные сведения, для толкования библейского термина душа, есть нужда обратиться к Священному Писанию, где добытые достоверные сведения о душе, вставленные в рамки «вновь открывшегося правила для определения понятия о слове», где безукоризненно, раскроется конкретное понятие о слове душа.

Честно сказать, изучение всех языков мира находится в ложном свете, что конечно же, само собой отражается на многих научных дисциплинах, когда все без исключения ученые мужи, повелись, на «заманчивом положении лексического значения», которое не оправдывает возложенных обязанностей для толкования слов, тем самым, вынуждены были перешагнуть через авантюру, когда смерть мертвеца, утопленника и труппа, была завуалирована лингвистическими параметрами, рода, падежа и числа, когда одним из первых главных признаков физической смерти тела, является отсутствие пульса, отсутствие чувствительности, помутнение роговицы и ее высыхание, где и труп, и мертвец с того времени оба неживые тела, некогда одушевлённых уже разлагаются и смердят.

Есть мнение относительно понятия «душа», пожалуй, ее можно сравнить, в нашем современном понятии, с программным компьютерным диском, только невидимым, да еще и обладающим движителем, вечным и животворящим источником Божественной энергии, для осуществления функциональной деятельности всех органов, членов и систем тела, именно тогда состояние тела живо и обладает чувствительностью.

Очевидность того, что вопрос, будет решен (снят с повестки дня), когда будет осмыслено; «вновь открывшееся правило для определения понятия о слове», а лексика, в этом случае, будет выполнять свою функцию, разбираться с текстом, как и положено ЛЕКСИКЕ, самостоятельной научной дисциплине, где есть нужда, особое внимание обращать на смысл сообщения, таким образом, могут добываться достоверные сведения о душе, и только после этого станет в целом ясно о, чем вообще повествует Библия.

Ну, а чтобы добыть достоверные сведения, для толкования библейского термина душа, как отдельно взятого предмета, есть нужда обратиться к Священному Писанию, в свете вновь открывшегося правила, где добытые достоверные сведения о душе, вставленные в рамки правил, безукоризненно, раскроют конкретное понятие о слове душа.

Ясно одно, раздел Лексикологии, заявленный научной дисциплиной в русской лингвистике (облюбованная Лексикологами, полисемия, на которую возложено, определение понятия о слове, где на само слово, не обращено никакого внимания, следовательно, изучение языка, находится в ложном свете), должен пройти всесторонне-объективную переаттестацию, чтобы изучение русского языка (и не только языка, русского) и литературы оказалось бы на должном уровне.

[1] ЖИВЫЕ ПРЕДМЕТЫ Одушевлённые КТО? ДЕВОЧКА. КОШКА. ЗМЕЯ. БАБОЧКА.

НЕЖИВЫЕ ПРЕДМЕТЫ Неодушевленные ЧТО? Цветы. Дом. Компьютер. Солнце.

Однако различение категории одушевлённости / неодушевлённости в грамматике не совпадает полностью с научными представлениями о живой и мёртвой природ. Где одушевленными бывают (подросток, рыба, подмастерье) и неодушевленными (кабинет, картина, знамя).

Одуш. сущ. Р. п. – нет (кого?) - девушек, ферзей, кукол, сорок, карасей, (даже) мертвецов = В. п. – вижу (кого?) – девушек, ферзей, кукол, сорок, карасей, мертвецов;

Неодуш. сущ. И. п. есть (что?) – столы, дубы, травы, трупы = В. п. вижу (что?) столы, дубы, травы, трупы.

[2] «Словарно-лексическая работа. - Найдите корень в словах одушевленные и неодушевленные. (Душа) - Каково лексическое значение этих слов? (Одушевленные – есть душа, живой; неодушевленные – нет души, неживой.) На доске появляется запись: живой – одушевленный, неживой – неодушевленный».

[3] Ч. Дарвин (1809 -1882) Создатель теории материалистической эволюции и семиальной [обезьяна] гипотезы происхождения человека. Доказать Дарвину удалось только микро-эволюцию. Макроэволюция не доказана до сих пор.

После того, как Дарвин изложил свое учение об эволюционном развитии животного мира, его спросили, где начало цепи развития животного мира, где первое звено его? Дарвин ответил: “Оно приковано к Престолу Всевышнего”.

[4] Встреча с учащимися образовательного центра «Сириус» • Президент России (kremlin.ru) Встреча с учащимися образовательного центра «Сириус» В Сочи состоялась встреча Владимира Путина с учащимися образовательного центра для одарённых детей «Сириус».

[5] Описание слайда: Имя существительное - часть речи, которая обозначает предмет и отвечает на вопрос кто? что? (кого? чего? кому? чему? и др.).

[6] Как дети определяют понятия слов Младшие школьники в ряде случаев начинают отвечать на заданный вопрос такими ответами, как «Собака — это животное», «Роза — это цветок», «Диван — это мебель» и т. д.

[7] *** Одна подружка пролезла другой в ушко.

[8] *** Маленького роста я, тонкая и острая, носом путь себе ищу, за собою хвост тащу.

[9] *** Что за звёздочки сквозные на пальто и на платке, все сквозные, вырезные, а возьмёшь – вода в руке.

[10] *** Суп и кашу, и компот отправляют прямо в рот, подбирают всё до крошки, это что такое? …. (Ложка, инструмент для приема жидкой и сыпучей пищи).

[11] *** Не лопата, не совок, что захватит, то в роток; кашу, суп или окрошку… Вы узнали? Это (ЛОЖКА)

[12] *** Долго черпал экскаватор Суп, картошку и салаты.

[13] *** Что за «ключик» не однажды нас в лесу спасал от жажды? *** С папой мы в автомобиле Гайки крепко закрутили! Что это за помощник? С ним работать проще! (ключ) *** Вот ещё наш нотный ключ и, хотя не так певУч, - с ним слышней удары грома,- Объяснит подружкам Тома. Он - серьёзный и суровый, а для ноток – ключ (басовый.) *** Дверь открывает бородой Звонкий, тонкий, Худой, молодой.

[14] *** Из меня берут порою Речки свой исток, а в руках твоих открою я любой замок.

*** Может напоить водою, может гайку отвинтить, а еще замок откроет, чтоб хозяев в дом впустить.

[15] СЛОВО — это: 1. Единица речи, служащая для выражения отдельного понятия. 2. Самая речь, способность говорить (дар слова). 3. Устное публичное выступление (слово докладчика). 4. Речь на какую-нибудь тему, повествование, рассказ («Слово о полку Игореве»). 5. Право, позволение говорить публично (дать кому-либо слово). 6. Мнение, вывод (сказать свое веское слово, по последнему слову науки). 7. То же, что обещание (дать слово). Толковый словарь С. И. Ожегова.

[16] «Русский язык, теория 5-9 классы» Учебник углубленного изучения русского языка, 6-е издание, переработанное. В.В. Бабайцева. Москва ДРОФА 2008-г. ЛЕКСИКОЛОГИЯ

§ 33. Понятие о слове. В русском языке есть немало слов; вода, воздух, небо и другие, значение которых мы хорошо знаем, но истолковать их дать определение не всегда можем. В эту группу слов входит и слово. Легче выделить слово в тексте, в предложении, в речи, чем дать его определение. В «Словаре русского языка» С.И. Ожегова у слова 9 значений. «Первое из них – “единица речи, служащая для выражения отдельного понятия”, …, кроме основного, имело и другое – “речь”».

[17] «Учебно-практический справочник русского языка». Л.А. Шевелева, Т.Н. Смирнова. Полный курс. Из. «Ранок» 2011-г. Слово и его лексическое значение

Однозначные и многозначные слова. Слова, имеющие несколько лексических значений, называются многозначным. Слова, имеющие одно лексическое значение, называются однозначным. Понять, в каком именно значении выступает многозначное слово, можно из контекста или ситуации. Каждое из значений многозначного слова реализуется в разных словосочетаниях; вязальная спица, спица велосипедная.

[18] *** Что им пальчики прикажут, то они берут и вяжут, то варежки, то шарфик для нашей внучки Марфы! (Спицы) *** К этим стержням мы привыкли, они в колёсах мотоцикла, и под большой нагрузкой просто так не «хрустнут»! (Спицы в колесе)

[19] Что такое Вода? Значение слова Вода в словаре Ожегова 1) Вода - О чем-нибудь бессодержательном и многословно. 2) Вода - Речное, морское, озерное пространство. 3) Вода - Прозрачная бесцветная жидкость, представляющая собой химическое соединение водорода и кислорода. 4) Вода - Питательная жидкость, заполняющая защитную оболочку плода Spec. 5) Вода - Напиток (для утоления жажды или лечебный). 6) Вода - Моря, реки, озера, каналы, проливы, относящиеся к данному государству, региону, территории. 7) Вода - Минеральные источники, курорт с такими источниками. 8) Вода - Потоки, струи, волны, водная масса. 9) Вода - Их поверхность или уровень

[20] *** Если руки наши в ваксе, если на нос сели кляксы, Кто тогда нам первый друг, снимет грязь с лица и рук? Без чего не может мама ни готовить, ни стирать, без чего, мы скажем прямо, человеку умирать? …(ВОДЫ).

[21] «Русский язык, теория 5-9 классы» Учебник углубленного изучения русского языка, 6-е издание, переработанное. В.В. Бабайцева. Москва ДРОФА 2008-г. ЛЕКСИКОЛОГИЯ

§ 35. Лексическое значение слова. Лексические значения слов типа; дом, шкаф, мяч, можно легко представить наглядно и показать рисунками. Однако в языке много слов и с таким лексическим значением, которое нельзя представить, как что-то конкретное, например, грамматика, искусство, цель.

[22] Толковый словарь Ожегова хлеб ХЛЕБ, а, мн. хлебы, ов и хлеба, ов, м. 1. ед. Пищевой продукт, выпекаемый из муки (во 2 знач.). Печёный х. Ржаной или чёрный х. Пшеничный или белый х. Ломоть хлеба. Кусок хлеба (также перен.: о пропитании, пище вообще). 2. (мн. хлебы). Такой продукт в виде крупного выпеченного изделия. Круглый, высокий х. Ставить хлебы в печь. 3. ед. Плоды, семена злаков, размалываемые в муку (во 2 знач.). Сеять х. Сдача хлеба государству. Х. всему голова (посл.). 4. (мн. хлеба). Такие злаки. Урожай хлебов. Уборка хлебов комбайнами. Х. на корню. 5. (мн. хлеба), перен. То же, что пропитание. Зарабатывать себе на х. Х. насущный (то, что необходимо для пропитания, существования). Не хлебом единым жив человек (посл.). Быть на хлебах у кого-н. (устар. и прост.). 6. ед. Средства к существованию, заработок. Эта работа верный х.

[23] *** Отгадать легко и быстро, мягкий, пышный и душистый, он и чёрный, он и белый, а бывает подгорелый.

[24] *** Загадки о хлебе. Отгадать легко и быстро: мягкий, пышный и душистый, он и черный, он и белый, а бывает подгорелый".

*** Круглобок и маслян он, в меру крут, посолен, — пахнет солнечным теплом, пахнет знойным полем. *** Мнут и катают, в печи закаляют, потом за столом, режут ножом.

[25] Слайд 6; Однозначные слова обозначают один предмет, один признак одно действие: алфавит, грач, берёза, библиотека, карандаш.

[26] *** Я — черный, красный, желтый, синий. С начинкой твердой в древесине. Я с острым ножиком дружу и, что хочу, изображу.

[27] Многозначные слова – это слова, имеющие два и более лексических значений. В этом случае одно лексическое значение является основным, исходным, а остальные – вторичным, производным. Многозначные слова называют разные предметы, признаки, действия, в чём-либо сходные между собой, то есть значения многозначных слов связаны друг с другом по смыслу.

Омонимы Слова, одинаковые по звучанию и (или) написанию, но разные по значению. Запереть дверь на ключ. Вода бьёт ключом. Словарная статья КЛЮЧ 1 – 1. Приспособление для запирания и отпирания замка. 2. То, что служит для разгадки чего-нибудь. Ключ к шифру. 3. Инструмент для соединения (рас соединения) резьбового соединения путём закручивания (раскручивания) болтов, гаек и других деталей. Гаечный ключ.

КЛЮЧ 2 – бьющая из-под земли вода — родник. Лесной ключ.

[28] Сравните многозначное слово "ключ" (открыть дверь ключом, гаечный ключ, найти ключ к решению задачи, снабдить сборник упражнений ключами) с его омонимом (в овраге бьёт ключ, жизнь бьет ключом). В данном случае очевидно, какой ключ является значением одного и того же многозначного слова, а какой – другим словом – омонимом, не связанным с ними по смыслу.

[29] *** Я в дверях, я в замке, я и в нотной строке, я и гайку отвинчу, я могу, если хочу, телеграмму передать и шифровку прочитать.

[30] «Помогите ребенку с помощью наглядного материала увидеть ещё и общее в значении многозначных слов. Игла для шитья, хирургическая игла, иголки сосны, иголки ежа и др., у всех значений многозначных слов, есть общий признак - острое, можно уколоться, смотрите, слово одно «иголка», а значений у него много. Толковый словарь. Игла, - ы, иглы, игл, ж. Инструмент для шитья. Швейная игла. Лист хвойного дерева. Опавшие иглы. Обычно во мн.ч. Волос-колючка на теле ежа. Иглы ежа. Игла адмиралтейская. (В 1711 году над адмиралтейством был надстроен шпиль, известная нам, как «Адмиралтейская игла»). Первичное - игла швейная, игла на ветке сосны, игла ежа. Вторичное - игла адмиралтейская».

[31] *** Я одноухая старуха Я прыгаю по полотну И нитку длинную из уха Как паутину я тяну… (Иголка)

[32] *** Может больно, может, нет, Он оставит точно след! Тот лечебный произвол, называют все …. (УКОЛ)

[33] *** Адмиралтейская игла издалека нам всем видна на ней - кораблик золотой Символ веры он морской.

*** Санкт-Петербург – гранитный город, Взнесенный славой над Невой, где небосвод давно распорот – Адмиралтейскою иглой! (Н. Агнивцев)

*** Адмиралтейская игла. Плывет кораблик по небу, кораблик золотой, соприкасался, помню, он, С Полярною звездой. (Ю. Кукин)

[34] «Белый снег пушистый в воздухе кружится и на землю тихо падает, ложится. Снег – это замёрзшая вода. Что такое снег? «Снег – это атмосферные осадки, выпадающие в виде кристалликов». (Толковый словарь C.И. Ожегов) Это что? Снег. Снег какой? Белый, пушистый (признак). Снег, что делает? Кружится, падает, ложится (действие)».

[35] *** Что за звёздочки сквозные на пальто и на платке, все сквозные, вырезные, а возьмёшь – вода в руке. (Снег)

*** Лёгкий, белый и пушистый, а на солнышке искристый, лишь зимой у нас бывает и в ладошке быстро тает. (Снег)

*** Он пушистый, серебристый, но рукой его не тронь: Станет капелькою чистой, как поймаешь на ладонь. (Снег)

[36] «Учебно-практический справочник», русского языка. Л.А. Шевелева, Т.Н. Смирнова. Полный курс. Издательство «Ранок» 2011-г. Слово и его лексическое значение. «Слово – основная единица языка, обозначающая предметы действительности, их свойства и действия. …. Лексическое значение слова — это то, что слово обозначает, его содержание, которое отражает связь между словом и явлением действительности (предметом, признаком, действием). Лексическое значение представляет собою как бы проекцию, образ явления действительности, отраженный в сознании людей и закрепленный за словом. Так для говорящих по-русски слово снег связано с обозначением атмосферных осадков в виде замерших кристалликов или хлопьев белого цвета. Это и есть лексическое значение слова снег».

[37] «Белый снег пушистый в воздухе кружится и на землю тихо падает, ложится. Снег – это замёрзшая вода. Что такое снег? «Снег – это атмосферные осадки, выпадающие в виде кристалликов». (Толковый словарь C.И. Ожегов) Это что? Снег. Снег какой? Белый, пушистый (признак). Снег, что делает? Кружится, падает, ложится (действие)».

[38] Солнце -- слово многозначное, причем имеет как прямые значения, так и переносные. Прямые: 1) Светило небесное -- раскаленное плазменное тело шарообразной формы, являющееся центром нашей Солнечной системы, вокруг которого вращается Земля и другие планеты. 2) Излучаемые этим светилом тепло и свет. Переносные: 1) То, что является источником счастья, вдохновения и даже всей жизни, в чем сосредоточено что-нибудь особо ценное, важное, жизненно необходимое (высокопарное). 2) Гимнастическое упражнение - вращение тела вокруг перекладины (разговорное). 3) Раскрой одежды в виде круга.

[39] — Мы живём в сложной астрономической системе, центром которой является Солнце, окружённое орбитами Земли, Марса и других планет. — Тренер учил нас крутить солнце. — Мама сшила Маше юбку-солнце с молнией. — Внутри пещеры обычно нарисован бог солнца, приветственно поднявший руки к верху. — Этот писатель был настоящим солнцем литературы той эпохи.

[40] *** У жука их ровно шесть, четыре у собаки, две у цыплёнка тоже есть, что это, угадай-ка…(Ноги).

[41] Лексическое значение – это то, как мы «понимаем» слово. Когда мы слышим слово «нога», мы сразу понимаем, что это часть тела человека или животного, нижняя «конечность», то, с помощью чего мы ходим.

[42] «Слова, имеющие несколько лексических значений, называются многозначными. Все значения многозначного слова связаны между собой по смыслу. Рассмотрите рисунок. Каково общее значение слова ножка во всех словосочетаниях? Куринная ножка; ножка циркуля; ножка стола, ножка стула, во всех случаях это «опора»: ножка гриба — опора для шляпки, на ножках держится стол, ножками топает ребёнок, да и циркуль и некоторые другие инструменты снабжены ножками, чтобы иметь точку опоры».

[43] Moжет ли, кто-нибудь объяснять, что значит КОНТЕКСТ на более понятном русском?

«Бывают слова, которые имеют при разных обстоятельствах, так сказать, разный смысл. т. е. в одном контексте слово "ключ" будет значить разгадку, к примеру, а в другом – приспособление, то есть чем двери открываешь. что-то типа того :) короче, под контекстом чаще всего имеют ввиду все-таки текст, в котором слово может приобрести другой оттенок значения».

«Смысл любого слова, зависит от обстоятельств, от среды обитания, т. е. от контекста. Разный смысл слова — это когда в одном контексте слово «ключ» будет значить разгадку, а в другом - то, чем двери открываешь».

[44] *** Я в дверях, я в замке, я и в нотной строке, я и гайку отвинчу, я могу, если хочу, телеграмму передать и шифровку прочитать.

[45] *** Саша пожалуйста, подтяни потуже гайку, а то кронштейн, где установлен электродвигатель, ослаб.

[46] Что такое душа? По словарю С.И. Ожегова, «душа» - это внутренний, психический мир человека, его сознание (радостно на душе); то или иное свойство характера (добрая душа); вдохновитель чего-нибудь (душа всего дела); о человеке (в доме ни души); в царской России: крепостной крестьянин (ревизская душа; мертвые души – умершие крепостные).

[47] «А ещё можно слово «душа» употребить в значении человек, «а у нас почти зима,и дома ни души», или «у меня работают 5 душ». Так, что не одно значение у этого слова, значит оно многозначное».

[48] 7 слайд: Одушевленное вопрос КТО? Значение; ОБОЗНАЧАЮТ НАЗВАНИЯ ПРЕДМЕТОВ ЖИВОЙ ПРИРОДЫ Формула В.п. = Р.п. (во МН.ЧИСЛЕ). Неодушевленные вопрос ЧТО? Значение; ОБОЗНАЧАЮТ НАЗВАНИЯ ПРЕДМЕТОВ НЕЖИВОЙ ПРИРОДЫ Формула В.п. = И.п. (во МН.ЧИСЛЕ)

[49] «Деление на «одушевленное» и «неодушевленное» не всегда совпадает с делением всего существующего в природе на «живое» и «неживое», например, игрушки неживые, но одушевленные, мертвец – неживой, но одушевленное существительное. В этом и заключается уникальность русского языка, что он богат исключительно противоречиями, исключениями».

[50] Падеж – грамматическая категория имён существительных, устанавливающая различные смысловые отношения между ними и другими словами в словосочетаниях и предложениях.

Падеж — это словоизменительная категория, все падежные флексии выражают одновременно два морфологических значения – падежа и числа (ед. или мн.)

Основными и самыми обобщенными падежными значениями являются значения объектное, субъектное и определительное (атрибутивное, объединяет в себе все виды определительности, включая и обстоятельственно-определительное значение).

Падежи - именительный кто, что есть, родительный кого, чего нет, дательный кому, чему рад (дать), винительный кого, что вижу (винить), творительный кем, чем любуюсь (доволен, горжусь), предложный о ком, о чем думаю (говорю).

[51] «Чем отличается «труп» от «мертвеца» в русском языке? В русском языке существуют два синонима — «труп» и «мертвец», но между ними есть существенные грамматические и семантические различия. Обе лексемы семантически относятся к классу неживых предметов. Когда мы говорим о покойниках, используя эти слова, подразумеваем, что они неживые. Однако морфологически они относятся к разным категориям: «мертвец» будет характеризоваться как одушевленное существительное, а «труп» как неодушевленное, хотя обе лексемы относятся ко второму склонению мужского рода. Проверить одушевленность существительного можно простым способом, поставив слово в винительный падеж единственного числа. Если винительный падеж совпадет с именительным, то существительное неодушевленное, если с родительным — одушевленное».