Петр Зайцев, молодой руководитель отдела по работе со спецканалами региональной транспортной компании, аккуратно, будто боясь ошпариться, открыл дверь кабинета своего начальника.
- Ааа, Петенька.
Василий Петрович бросил на подчиненного безразличный взгляд и вернулся к шахматной партии на мониторе.
Зайцев уселся поудобнее, сложил руки на столе и привычно замер. Главной задачей в такие моменты было не мешать. Всегда так было. Зайцев не сразу привык. Поначалу его смешила нестандартность ситуации. Он всё полагал, что его испытывают. На прочность. Он то молчал, то, наоборот, бросался докладывать обо всем без разбора, пока не услышит «Всё сказал?» Наконец, он сообразил, что нет здесь никакого иного смысла, кроме непостижимого для Зайцева желания тратить свое время на пустоту. Поджигать и медленно плавить. Чтобы по капельке стекало. И капало. Словно воск. И что не нужно ничего говорить. И что Зайцева просто приглашают подглядеть. Потому что так вкуснее. Со зрителем. Когда он это понял, сохранять невозмутимое выражение лица стало проще. Что и говорить, в работе руководителя были свои подводные камни.
Через четырнадцать минут Любовь Анатольевна принесла Василию Петровичу чай. С лимоном. Горячий. Еще через восемь минут Василий Петрович издал вопль и ударил кулаком по столу. Последовала нецензурная брань. Речевые обороты, знакомые каждому. Мы всегда делаем недоуменное выражение лица или улыбаемся или одобрительно киваем, когда слышим их о ком-то другом. Возмущаемся, когда узнаём, что это о нас. И страшно смущаемся и даже злимся, если наши дети употребляют что-то подобное в гостях. Опустим эти речевые обороты. Для нашего повествования они не несут никакого значения. И Зайцева они тоже не выбили из колеи. Прозвучали и убежали. Под стол.
- «Всегда так. И это в три-то часа дня» - рассуждал Василий Петрович, ковыряя пальцем в носу и поглядывая на чай. – «Вот вроде игра. Но обидно. Хотя проиграл красиво».
Он сделал глоток. Шумно. Скользко. Наконец, понял, что в кабинете не один, и протянул Зайцеву шоколадную конфетку – «На вот. Скушай. Чтобы поменьше болтать».
- «Спасибо, Василь Петрович» – Зайцев развернул фантик.
- Ты жуй и меня слушай. Я тут пообщался с Сан Маркычем. Решили мы тебя повысить. Мы тебя, Петя, генеральным директором сделаем.
Зайцев от неожиданности перестал жевать. Он готовился к чему-то другому. Всякий раз в такие минуты он мысленно редактировал резюме на хэхэру, параллельно объясняя своей жене, что отныне будет работать только в нормальной компании. В качестве доказательства серьезности своих намерений он в своем воображении почему-то еще и извлекал офисную керамическую кружку из внутреннего отделения портфеля и ставил в мойку. И всякий раз тема вызова на ковёр оказывалась самой что ни на есть незначительной. Списание бензина. Ремонт двери после ДТП. Оклейка задних стёкол плёнкой в новом дизайне. И тут внезапно такое.
- Василий Петрович. А как же вы? Да и не потяну я.
- Конечно, не потянешь! – Василий Петрович причмокнул и подмигнул. – Молод еще. Неопытен. Хотя делаешь успехи. Совсем зеленый был. Но учишься.
Василий Петрович встал из-за стола и прошелся по кабинету.
- Я сейчас тебе одну вещь скажу. Услышишь и сразу забудешь. Договорились?
- Конечно! Могила.
-Могила, ляпнешь тоже. Ты поменьше болтай. На вот еще конфету. Пока ешь, молчишь. Больше толку.
На этот раз он угостил Зайцева леденцом.
- Мы тебя генеральным директором делаем фиктивно. На бумаге. Но об этом знаем только мы. Для всех это будет рост. Мы тебя намеренно возвысим. Чтобы все завидовали. Накачаем влиянием. Славой. Масштабом. Чтобы всякий знал и боялся. И зарплату прибавим, конечно. Но не обнадеживайся, не на много.
- «Это я понял. И заранее очень вам благодарен». – Зайцев замялся, но все-таки спросил: «Зачем всё это?»
- Любишь ты, Петр, задавать неудобные вопросы. Уж ясно не просто так. Есть причина. Даже целый план. Мы тебя посвятим, с Маркычем, во все детали. Позже. Но общий замысел я тебе сообщу прямо сейчас. Ты готов? Назад пути не будет.
Василий Петрович смачно подмигнул Зайцеву. Тот улыбнулся и утвердительно кивнул.
- После того, как ты возвысишься, и все тебя возненавидят, и каждому в нашей компании и за ее пределами, в нашем славном городке, ты поперек горла встанешь этим своим успехом грандиозным. После всего этого мы с тобой прилюдно поссоримся. И разругаемся. В дым. И выгоним. Или ты сам уйдешь. Решим ближе к делу. И ты со злости пойдешь к нашим конкурентам. Они тебя возьмут, такую шишку, чего бы ни взять. С руками оторвут. Ты перейдешь к ним. И разрушишь их компанию изнутри за год. Вот такой план, Петенька.
Сказать, что Зайцев не поверил своим ушам, это означало бы не сказать ничего. Много мыслей проносилось в его голове, но громче всех звучал вопрос – «Они накануне калдырили или опять просто тупо бухали? Потому что есть ощущение, что делали и то и другое одновременно».
- Василий Петрович. Надо обстоятельно всё обсуждать. И, прежде всего, определяться с конкурентами. Потому что если вы в «Аркадию» метите, то они в нашем регионе нам неровня. И лучше бы сил не тратить на них.
- Да что ты всё об «Аркадии» своей. Достал. Подлинный конкурент, Петя, всегда в тени. Райских садов. Вот мы и хотим его вычислить. Таким незамысловатым способом. По всем нашим раскладам видим, что есть он. Отнимает у нас долю товарооборота. Хотим его прищучить. И ты нам в помощь. Но до поры до времени о разговоре этом никому. Даже жене своей. Понял?
Зайцев кивнул, одновременно складывая губы гармошкой. Петрович прокашлялся и направился в туалет.
Общество с Ограниченной Ответственностью, в котором вот уже три года работал Зайцев, называлось «Два Эльбруса». И было оно по своему духу абсолютно буддийским. Не в том смысле, что все его сотрудники постоянно медитировали, курили благовония и мечтали соскочить с колеса Сансары. А в том, что компании этой, в общем и целом, не существовало. Точнее, было не совсем так. Относительно независимые фирмы однажды объединились каким-то секретным договором, который по закону можно было никому не показывать, даже друг другу. Поэтому никто особо и не задумывался, был ли этот договор на самом деле, или все просто договорились считать, что он существует. По договору все эти ипэшники и ооошки получали право использовать товарный знак «Два Эльбруса» в своем названии, а также логистическую цепочку партнеров, наработанную за годы когда-то активной деятельности. Надо ли объяснять, что в региональном транспортном бизнесе, в отличие от фастфуда, бренд не играет особой роли, а деловые связи не зависят от контрактов – с тобой либо имеют дело, либо нет. Всё, на чем работали эти фирмы, будь то грузовики или даже склады, когда-то было взято в аренду за небольшие деньги. То есть никто ничем особо не владел. Управляющая компания по факту ничем не управляла, хотя на ее счетах и водились кое-какие средства в виде отчислений от относительно независимых фирм. Немногочисленные сотрудники главного офиса официально получали какие-то смешные зарплаты. Формального гендиректора никто никогда не видел, а право его подписи время от времени передавалось нотариусом одному из сотрудников. Конечно, ни Петрович, ни Маркыч, отцы-основатели компании, нигде не значились, как будто не имели ко всей этой бездеятельности отношения. Тем не менее, это не мешало им каждое утро приезжать в офис, занимать ключевые кабинеты и регулярно проводить какие-то совещания. И, самое загадочное, управляющая компания, по большому счету, всего лишь представляла интересы некого юридического лица, у которого не было ни своего расчетного счета, ни офиса, ни штата сотрудников. Вообще никого и ничего. Только юрадрес, абонентский ящик для почтовых переводов, в который, понятное дело, никто никогда не заглядывал. Ну и сам товарный знак «Два Эльбруса». Компания, существующая только на бумаге, владела лишь двумя словами, не имеющими даже с точки зрения маркетинга никакой силы и значения. Конечно, у нее был учредитель. Но кто он – было не просто непонятно, было совершенно неважно, потому что невозможно было даже выяснить, как называется это таинственное юрлицо – управляющая компания имела право не озвучивать, чьи интересы она представляет, и правом этим она с удовольствием пользовалась. А Роспатенту ввиду особого статуса товарного знака «Два Эльбруса» разрешалось не давать информацию о владельцах бренда. Да это было и не нужно, поскольку никому и в голову не приходило копать что бы то ни было на такую мало значительную компанию.
Когда-то ее, действительно, основали два предпринимателя. Объединив еврейскую мудрость и русское бесстрашие, скинувшись после дефолта девяносто восьмого года внезапно обрушившимися шальными бабками, Александр Маркович Рэй и Василий Петрович Широков основали свой первый распределительный логистический центр. Правильнее было бы назвать его «Два вулкана» - такое название больше бы соответствовало стилю управления компанией. Но у обоих тогда еще крепких друзей было не всё гладко с чувством юмора. И с объективной самооценкой. Зато всё было хорошо с фантазией. И еще они любили Кавказ. Оба. С детства. Их матери, соседки по студенческому общежитию в Иванове, том самом легендарном городе невест, по распределению оказались в Пятигорске. И хотя вскоре жизнь раскидала их по разным уголкам необъятного Союза, каждое лето они встречались в Минеральных Водах. Саня и Васька даже не помнили этот миг своего знакомства, настолько рано это произошло. Оба потом признавались за рюмкой коньяка, что как будто с рождения друг друга знали. И первую предпринимательскую деятельность они там и развили, на Кавказе. В семь лет. Продавали туристам бесплатные открытки. Рано утром брали их в фойе гостиницы «Прометей». И тут же бежали к воротам городского парка. В хороший день из ничего получалось заработать трешник. Однажды вышла даже пятёрка. Но ее пришлось отдать. Ребятам постарше. Они тоже умели получать деньги из воздуха. Но воздух этот был другим. Его невозможно было вдохнуть. Саня на всю жизнь запомнил. Сидишь на ступеньке парка. Скрюченный. От удара в солнечное сплетение. И не можешь сделать вдох. Никак. Давно сидишь. И, кажется, что еще чуть-чуть и задохнешься. И Васька рядом такой же. Безвоздушный. И денег больше нет. И воздух кончился. Как бы там ни было, оба потом раздышались. И не раз еще зарабатывали помногу. И снова из ничего делали что-то с чем-то. Оба закончили школу. Оба поступили в один институт. Оба в нем практически не появлялись. Некогда было. Торговали шмотами на вещевом рынке. Но тут им пришло на выручку Его Величество Время. Развал Союза приходился на их третий курс. Ни до, ни после него декану особо некогда было следить за успеваемостью молодого и незнакомого племени. Тем более что племя матерело на глазах. И бутылка водки «Столичная» с блоком сигарет «Магна» решали любой вопрос с оценкой за экзамен. В общем, разменяв кое-как дипломы на четыре трехлитровки красной икры и два ящика импортного шампанского, новоиспеченные специалисты по вентиляционным системам, выпускники факультета «Промышленное и гражданское строительство» Тверского, бывшего Калининского, Государственного Технического Университета, с головой окунулись в дивный новый мир предпринимательской деятельности. И, вдоволь накуролесив на китайских пуховиках, за пять лет скопили достаточную сумму в долларах, чтобы, многократно увеличив ее дефолтом рубля, арендовать просторный склад и выкупить пяток модных в то время фургонов ГАЗель. Так и возникли на бизнес-карте Твери «Два Эльбруса». За двадцать лет было всякое. И бешеный рост нулевых с полукриминальными долями и мутными соучредителями. И провал середины десятых, когда внезапно выяснилось, что всё, что у тебя есть, стоит в три раза дешевле, да еще и никому нужно, потому что такого добра у всех навалом, вон, гляди, пол-России в складах и распределительных центрах. И новые налоговые правила, по которым или сразу закрываться и идти в найм, или снова включать фантазию. «Всем платить – денег на всех не хватит», - любил повторять Василий Петрович и в очередной раз находил тех, с кого можно было поиметь, а потом кинуть и еще друзьями остаться, рисуя всякий раз светлое завтра, расширение сотрудничества, перспективы сказочного роста. Был и выкуп долей у бывшего криминала, потому что там тоже не лыком шиты, просчитали, что тема больше качать не будет, и заявили о выходе. И переход основных производственных площадок в новый, «независимый», статус с параллельным перекраиванием бизнес-процессов в такую форму, в которой уже никто не мог разобрать – кому что принадлежит, и, самое главное, как это всё контролировать. И появление крупных федеральных игроков, глядя на которых друзьям начинало казаться, что они до сих пор в том самом парке торгуют открытками, в то время как взрослые дяди делают бизнес, который им и не снился. Что полжизни занимаются не тем. Потому что не умеют ничего. Потому что надо было на лекциях бывать. А им бы только куртки втюхивать. Только нет уже тех вещевых рынков, где бы эти навыки могли пригодиться. Справедливости ради, стоит отметить, что из такого состояния духа Петрович и Маркыч умели скоро и весьма элегантно выходить. Им хватало природного чутья при первом приближении самоедства немедленно открывать бутылку Мортеля. И уже через десять минут, находясь на несколько другом уровне сознания, они объявляли «войну» несчастным конкурентам, которым невдомек, куда они сунулись и кому перешли дорогу. Так и говорили: «Будет война!» И стучали кулаками по столу. Тому самому, за которым просиживал часы и дни Петр Зайцев, в ожидании начала совещания. Так и работали. И, странным образом, это всегда срабатывало. Даже не так. Только это и срабатывало. Многие крепкие и по-своему прозрачные компании шумно появлялись и незаметно закрывались. И только эльбрусы непотопляемой ржавой посудиной продолжали оставаться на плаву в этих мутных водах тверской экономики. Пока однажды не произошли события, которые многое прояснили.
(Продолжение следует)