Еля усердно скоблила ножом кухонный стол. Она чувствовала необычный прилив сил. Она любила свой дом. Полюбовавшись сливочным цветом дерева, босиком принялась мыть полы. На кухне местами краска уже стёрлась. Каждая половица, каждая досочка были любовно отшлифованы до зеркальной гладкости её руками. Она вспоминала, как они с сестрой Танюшкой перед Троицей даже во время войны драили полы и крыльцо чилигой, собирали купавки на горе и украшали берёзовыми ветками избу. А потом ждали маму с работы, надеясь, что она поставит им в печи омлет. Ведь на Троицу принято запекать омлет в печи. Маму они тогда так и не дождались и легли спать, перекусив картошкой в мундире.
Зато теперь настало счастливое время, и её дети не знают, что такое голод. Слава богу корова доится и куры уже несутся. Она наведёт яйца с жирными сливками на самой большой сковородке. Жёлтый и пышный омлет поднимется как на дрожжах и будет украшать стол, как солнце. Как раз вернутся Инна со спортивного лагеря и Ася с турслёта.
На Троицу Еля на кладбище не ходила. Хотя там покоились мучительно угасшие в голодный 46 год бабушка с дедушкой, малолетний сыночек её Серёженька и муж Фёдор. Иногда он приходил к ней во сне и напоминал о себе. Серёженьке в этом году исполнилось бы двадцать, а он так и остался в её воспоминаниях трёхмесячным малышом. Мама всегда говорила, что после трёх лет усопших лучше не беспокоить. Родственников поминали за праздничным столом, старые читали молитвы и потом с молитвами выкладывали угощение за задние ворота…
В каждой деревне Симек (Троицу) праздновали по своему. Как-то Еля попала в Илькино на праздник. Молодые украшали лентами венок, ставили на неё горящую свечу и пускали с песнями плыть по течению. Еля тоже шла вдоль бережка и смотрела сколько будет гореть свеча. Речка у них тихая, венок плыл медленно и эта картина навсегда осталась у неё в памяти.
На Троицу всегда наводили чистоту дома и во дворе, дом украшали березовыми ветками, букетами из клёновых листьев и купавы, которые собирали дети на горе. Обязательно стряпали пироги и пирожки, пекли блины.
Православные и советские праздники для Ели всегда были частью домашней работы, которые нельзя было отложить на завтра. Будь ты больная, хворая, беременная, встань, вычисти избу, накрась яйца и напеки пирогов. Каждый праздник означал для хозяек перечень обязательных работ.
На Пасху делали генеральную уборку, выносили и выбивали перины, одеяла. Егор выносил кровать из летней избы, Ася с Юриком посреди заснеженного двора наперегонки радостно колотили ивовыми прутиками перины, выбивали одеяла и подушки, разложенные на деревянной кровати. Теперь Еле помогали дочери. Инна и Даша белили избу, мыли потолки содовым раствором, перевязав запястья тряпичными полосками, чтобы вода не стекала по руке.
На пахнующих свежестью и морозцем выбитых подушках и перинах, спалось в этот день особенно сладко и снились волшебные сны. Призом за труды была сияющая чистота окон , как невеста выбеленная печь и пушистые ветки вербы на столе. Еля одобрительно смотрела, как проворно работали дочки, но никогда не хвалила их, не хвалилась на людях их успехами и достижениями…
Люди не слепые сами видели какие усердные и трудолюбивые дочки растут у Ели. Соседские бабули вели счёт, сколько ведёр воды натаскали её дочки с колодца, сколько дров напилили. Особенно превозносили Инну, она и мешок с картошкой поднимет, и ловко дрова наколет, как заправский парень. Родители взрослых сыновей хотели себе такую невестку заполучить. Инна уже умела делать всё: и дома и в огороде была матери первой помощницей. Не все могли похвастаться такими дочерями, у одной всё в зеркало смотрелась и наряды меняла, у другой поспать любила, а третья дома не сидела--гуляла по дворам к подружкам….
Юрик и Митенька помогали отцу, были первые помощники в сарае и в гараже. Десятилетнего Юрика уже брали пасти табун, и он хорошо справлялся. В деревни табун пасли все дворы по очереди. И на их семью обычно выпадало пасти два или три раза за лето. Самое трудное было подниматься в четыре утра. Но было достаточно позвать: «Юрик» и , он как солдатик поднимался с закрытыми глазами , садился на кровать и быстро одевался. Ася в такие моменты чувствовала себя самой несчастной, самой бедной девочкой на свете. Глаза не открывались, голова не отрывалась от подушки. Папе несколько раз приходилось её будить. И только на улице в прохладном утре, когда отец подсаживал её верхом на коня, она наконец окончательно просыпалась.
Были у Ели завистники. Конечно были. У молодых и деятельных хозяек, у которых всё в руках горит всегда найдутся завистники. Им кажется, что всё ей падает в руки с неба. Еля никогда не считала своих трудов и забот, старалась делать лучше, чтобы в доме было всего полно. Чтобы её дети всегда были сыты и никогда не заглядывали с завистью на соседей, как она в свое время.
Посевная прошла напряжённо. Посевную завершили к 9 мая. Но более нежные и теплолюбивые гречиху и кукурузу, которые боялись, мороза сеяли в начале июня. Еля сводила отчёты по всем складам и материалам, делала интвентуру, пересчитывая своё хозяйство от крупногабаритных брёвен до гвоздей . С отчётами и бумагами Еля поехала в главную контору, которая находилась в Михайловке. За десять лет работы заведующей складом она знала вдоль и поперёк всех конторских. Это была уже не та Еля. За десять лет работы на складе она научилась ладить со всеми начальниками, находила общий язык со всеми проверяющими, контролирующими, якшалась накоротке со всеми «блатными» людьми.
Она заседательствовала в народном суде, защищала интересы своих односельчан как народный депутат.
Ей приходилось решать все вопросы по заказу товаров с главбухом и директором совхоза, Николаевым. Александр Сергеевич доверял и прислушивался к её мнению. Но недавно он ушёл на пенсию. Новый директор Макаров тоже показал себя с лучшей стороны. И начальство всегда было в полной уверенности, что склад в порядке.
Еля в этот раз пошла сразу к новому директору совхоза.
-Вот бумаги, отчёты. Принимайте склад. Я больше там работать не могу.
-Что случилось?
-Здоровье хромает, больше не могу работать с ядами и удобрениями.
-Что-то серьёзное?
Еля , конечно, не хотела жаловаться , не хотела говорить, как накатывает волна бессилия и апатии, как сильно болит голова и в такие минуты жизнь не мила. Она просто сказала:
-Врачи говорят, что, если не уйду сейчас, потом будет поздно.
- Раз здоровье не позволяет, держать не буду. И конечно, жалко отпускать такого хорошего работника.
-Я позвоню Фёдорову, чтобы он чинил тебе препятствий. Пусть назначает комиссию, делает инвентуру и передаёт склад.
-Пожалуйста, позвоните ему сейчас. Он не отпускает меня.
-Я завтра буду у вас, на месте и поговорим. Ты тоже приходи.
Уже на следующий день Макаров отчитывал Фёдорова:
- Сейчас не старые времена. Чё держите человека силком?! Не хочет работать, отпустите. У нас же не крепостное право. Надо отпустить, раз здоровье не позволяет работать с ядами.
Комиссия приняла склад, все бумаги были подписаны.
Еля стала свободной.
Первый шаг к своей цели она сделала.
ТЫ ЛУЧШЕ ВСЕХ (НАЧАЛО)