История моей семьи.
Первое место работы родителей – Артюшинская средняя школа. Молодых специалистов загрузили под завязку. Папа, кроме того, что вел старшие классы, работал директором вечерней школы, которую сам же и организовал, председателем месткома и руководителем политкружка на карьере в Кучурах. Он рассказывал, как зимой за ним подъезжали санки. Возница закутывал худенького лектора в специально присланный тулуп и вез на мероприятие. Солидные инженеры слушали молодого учителя, не задавая вопросов, сочувствуя его неопытности.
Молодым специалистам предоставили квартиру в шатровом школьном доме на две семьи. Соседями была молодая пара – Карповы, Александр Павлович и Татьяна Александровна.
В доме было ужасно много клопов. Чтобы избавиться от них, папа и мама, дождавшись школьных каникул, насыпали в печку на угли с синим пламенем дуста, специально, чтобы был угар, трубу закрыли, печку открыли, а сами уехали в Сенгилей. Клопы, не выдержав газовой атаки, тучей пошли на Карповых. Тем ничего не оставалось, как сделать то же самое. Вот так дом от клопов был очищен.
Папа рассказывал, как он с Александром Павловичем на лошади ездили к леснику в Крутец. Сидят, развалившись на мягкой соломке, покуривают, свежий ветерок обвевает. Красота! Вдруг стали замечать, будто потеплело сзади, что-то потрескивает, и дымком потянуло. Обернулись – батюшки святы! Пол телеги уже сгорело, и огонь подбирается уже к их спинам. Вот как бросать, не глядя окурки. А, возможно хватило искры, как знать?
Хотя мы уехали из Артюшкина, когда мне было три года, я многое помню. Помню, что перед окнами росли высокие тополя, помню их смолистый горьковатый запах.
У нас было высоченное крыльцо, большие рубленые сени и всего одна комната (тридцать квадратных метров!) Посредине – большая русская печка с подтопком, сложенным из необожженных кирпичей. Мы с Танюшкой, испытывая потребность в кальции, объели этот подтопок с обеих сторон так, что у него появилась талия. Около дома папа сделал на склоне неглубокий погреб шалашиком. Вокруг этого сооружения он рано утром бегал за козами, пытаясь догнать их и отвести в стадо. Козы были хитрющие, угадывали наперед все маневры хозяина, и, выбившийся из сил, он звал на помощь молодую жену, занимающуюся в это время дочерьми.
На дороге перед домом помню глубокую грязную колею, через которую я с большим трудом на четвереньках перебиралась.
По рассказам папы, Артюшкино состояло из русской половины и чувашской, и его вплотную окружали со всех сторон богатейшие леса. В конце лета наш папа по четыре раза в день ходил на русскую сторону за грибами. В конце села по камушкам бежала речка с прозрачной холодной водой. За ней отлого в гору взбирался грибной лес, причем, грибов было столько, что не проходило и двадцати минут, как корзина наполнялась молоденькими груздочками. Снизу было прекрасно видно, как грузди чуть ли не на глазах вылезают из матушки земли, подымая на своих влажных, пушистых головах опавшие листья. Воздух в лесу был густой, пряный, настоенный на запахах грибов. С переполненной корзиной папа спускался к речушке, ловко перемывал добычу, и, не заходя в дом, залезал в погреб, где его дожидались неполная кадка с груздями, соль и приправы.