Иногда упасть на дно нужнее, чем взлететь на небо. Нагваль Модест
Неожиданные ситуации, отнимающие физические силы и энергию, ставят в такое положение, когда просто опускаешься на самое глубокое дно жизни, ощущая полную потерю интереса к ней. Да еще и проваливаешься в яму восприятия на этом самом дне — словно в бездонный сужающийся тоннель. Опускаются руки, просто не хочется жить, силы на исходе.
Срабатывает особенный инстинкт, и, восприятие, постепенно угасая, стирает все краски жизни, оставляя только черно-белое изображение, лишенное всего, чего только можно было, да и оно размывается в серый фон. Нехватка энергии, делает восприятие, из мощного фонаря — узким тусклым лучиком, боязливо выглядывающим, в темной комнате окружающей реальности, растрачивая последние остатки света.
Самые глубокие страхи неожиданно появляются в реальности, вызывая беспомощность и опустошение, вводя в ступор и отравляя заевшими мыслями голову и тело. Что и куда — уже неважно, главное — убежать, спрятаться, зарыться и не высовываться ни на секунду.
Дно — бездонно, яма — бездна, и оттолкнуться, буквально уже не от чего, да и незачем, как кажется. Корабль идёт ко дну и последний оставшийся на борту капитан, следует за ним, связанный обязательствами, которые и помогли появиться тем дырам в корпусе, лишая возможности держаться на плаву и плыть в свободном направлении.
Что делать и кто виноват? Впору ли искать того, кто всё это устроил, или освободиться от ненужного, еще прилепившегося, балласта, тех шаблонов восприятия, которые якорями, зацепившись, сначала лишили свободы движения, а затем, неумолимо стали тянуть за собой, на дно, в бездну.
Полёт вниз, в пустоту самого себя, в начало конца или в конец начала, как ни крути, выбор всегда один и тот же — жить или наоборот, не жить. Соединение с энергией жизни или разъединение с ней, самого себя ей противопоставление, от «большого» ума, эгоистической своей наклонности. Выпендреж на постном масле или всё таки принятие реальности.
А никого и нет другого виноватого, все мысли тут, рядом, таки вроде бы родные и близкие, или всё же они и приводят на дно? А кто им дал право? И почему они таким тяжким ярмом тянут голову вниз, а с ней и жизнь под откос. Переформатирование восприятия? Сбросить балласт, чтобы взлететь выше? А как же отказаться от этих мыслей, за что они держатся и тянут энергию, отрезая пути к свободе?
Они как рыбы-прилипалы окружили, облепили и кормятся пока еще живым им же жизнь и дающим восприятием. Так они же не главные, и как они вдруг стали управлять жизнью, кто им позволил без спроса? Чем больше мыслей, тем ближе к пустоте небытия? А повернуть? Их.
Может пора вспомнить про волю, если остались еще силы? Волю, которая даёт свободу, и отсутствие которой и тянет на дно? Волю остановиться и остановить мысли, их бездонный и безликий поток. С волей они начались и с ней же могут быть совсем ручными, управляемыми, мягкими и податливыми. Вместо балласта они станут силой, вместо мутных окон — прозрачными ручейками в русле свободы.
Всегда есть шанс повернуть, всегда есть шанс использовать этот свой шанс. На кону жизнь. Жизнь которая стоит, чтобы жить. Свобода, которая стоит того, чтобы её вернуть. Жизнь и есть свобода. Свобода и есть жизнь. Две стороны одной медали. Пора наградить самого себя. Рожденный ползать может летать. Тот, кто даже не может об этом подумать — еще не на дне, но катится вниз. Тот, кто вспомнил — уже летит.
Андрей Притиск (Нагваль Модест) ©