А существует ли в природе схема, которая может сделать охоту (природопользование) вечными, комфортными (для народа) и оптимальными (для природы и популяций).
Предположим варианты.
1. Частная охота
Можно раздать угодья частникам. Как раздали все отрасли. Оставив государству (читай – чиновникам) только налоги с чего-нибудь умозрительного и не требующего вложений. Например, налоги на дичь. Отчего нет. Придумать конские околоохотничьи штрафы (за дрова на костер и избушки, например). Создать условия, когда обустройство вроде бы разрешено, но на практике надо подкормить чиновников, чтобы это было так. А угодья вроде как личные, а вроде и нет.
Чем кончится превращение общественного в частное. Тем же чем кончились все отрасли – деградацией и беспорядком. С одной разницей, что природа среда жизни человечества (вода, земля, воздух же). А ископаемые – даже не условия выживания человечества.
Чем система хороша – гос-ву (снова читай – чиновнику) напрягаться не надо – бери налог. Тратиться из налога на природу не надо, требуй показухи, отчитывайся. Эта схема радует чиновников до визга. Отсюда и идея о 80% частных угодий. Условно говоря, путь, когда делать ничего не надо, а у тебя все есть - это путь к (их) абсолюту.
2. Государственное управление в частном мире
Оставить зверя государственным. Продавать право на дичь, на эти деньги отлавливать бреков. Одного из тысячи. Показательно сажать. Делать вид, что некоторую часть денег вкладываешь в воспроизводство дичи. Хотя всем понятно, что дичь воспроизводит среда (и усиливает воспроизводство эксплуатация), а совсем не деньги. Да, еще часть денег тратишь на очень точный (самый точный в мире) подсчет остатков дичи.
А природу отдать «реальному бизнесу». Недро-копу, недро-сосу, лесорубу, металлисту, химику и т.п. («потому что без экспорта никак не прожить» - ибо домик у теплого моря). А лес потом нарастет, который превратит углерод в кислород, реки самоочистятся, раны земли затянут мхи и укрепят деревья. Да и на их век хватит. Есть угроза для остатков природы от промышленности - сбор денег с народа постепенно уменьшится, потому что неоткуда их народу брать. Или есть куда еще тратить, а аппетит чиновников увеличится. Как и аппетиты государственных ловцов бреков. Как бы те не трансформировались в тех, кого ловили.
3. Самоуправляемая природа
Разрешить народу всё, не наказывать и не охранять → дичь выбивается → угодья становятся пустыми → на пустые угодья, спустя время, приходят охотники с новым сознанием, удовлетворенные ритуалам, хождением по лесу, свежим воздухом → постепенно угодья заселяются зверем. Добро здесь то, что новые охотники относятся к природе как к своей.
Оборот денег становится реальным. Можно даже вложиться в природу, с налога на порох. И в имитацию охраны. Народ выживает на дикой дичи. А как та кончится, предпринимает. Чаще это будет с/х. Охотниками остаются только стойкие (не дефицитные богатые, как в прежних моделях). Природе это ничем не грозит, потому что дичь при малых плотностях прячется, а воспроизводится на богатых кормах. И возвращается в лес, был бы лес. А рыба возвращается в реку, была бы жива река.
Теперь, когда международные договоры по поводу этой имитации охраны природы, видов (и капитализма, пожалуй, тоже) забыты, путь более-менее разумный. Эволюционный, по крайней мере. Через сознание. А не через насилие.
4. Общественный договор
Когда чиновник-бизнесмен ограничивает свои желания, в обмен на ограничение народом своих прав. Утопия, конечно. Но чем Че не шутит.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
А что вещает дед Морозов с высоты своего опыта: «Знаешь, зачем придуманы потрясения? Чтобы страны очистились от лишнего, никчемного и бессмысленного. От никчемных структур. От бессмысленных людей. И потребления. Самое время и нам и им очищаться. Да вот беда, бегут дураки. К фантикам. А враги остаются. Им даже фантиков не надо – у них ненависть, убеждения или обязательства, а то и на крючке сидят».
Отнесем его убеждения к тоске по первобытному социализму.
