Все знают Джина Симмонса. Или, по крайней мере, думают, что знают Джина Симмонса. Соучредитель Kiss, кровопийца, болтун и обладатель одного из самых больших эго в роке. Но задолго до того, как он стал Демоном, он был Хаимом Витцем — ребёнком, родившимся в Израиле и выросшим в Америке у матери-одиночки. Он пытался найти свою идентичность, пока не открыл для себя рок-н-ролл. Очаровательный, остроумный и даже немного самокритичный, величайший маркетолог рока в интервью для Metalhammer поделился секретом того, что мотивирует его трудиться. Выдержки из беседы приведены ниже. Об уроках, которые преподала ему мать: «Мой отец ушёл от нас, когда мне было шесть или семь лет, поэтому меня воспитывала мама, которая слишком меня опекала. Она преподала мне самый важный урок, который я когда-либо получал, а именно: каждый день на земле — это хороший день. С её точки зрения, поскольку она пережила нацистские концентрационные лагеря во время Второй мировой войны, когда ей было 14 лет, её слова действит
Все знают Джина Симмонса. Или, по крайней мере, думают, что знают Джина Симмонса. Соучредитель Kiss, кровопийца, болтун и обладатель одного из самых больших эго в роке. Но задолго до того, как он стал Демоном, он был Хаимом Витцем — ребёнком, родившимся в Израиле и выросшим в Америке у матери-одиночки. Он пытался найти свою идентичность, пока не открыл для себя рок-н-ролл. Очаровательный, остроумный и даже немного самокритичный, величайший маркетолог рока в интервью для Metalhammer поделился секретом того, что мотивирует его трудиться. Выдержки из беседы приведены ниже.
Об уроках, которые преподала ему мать:
«Мой отец ушёл от нас, когда мне было шесть или семь лет, поэтому меня воспитывала мама, которая слишком меня опекала. Она преподала мне самый важный урок, который я когда-либо получал, а именно: каждый день на земле — это хороший день. С её точки зрения, поскольку она пережила нацистские концентрационные лагеря во время Второй мировой войны, когда ей было 14 лет, её слова действительно что-то значили. Хороший совет для всех: слушайте свою маму, она знает лучше, чем ваши друзья, которые являются амёбами и не имеют жизненного опыта».
О переезде в США:
«Мне было восемь с половиной лет, когда мы впервые приехали в Америку. Все были толстыми и большими и водили машины. А здания были огромными. Мы приехали из маленького городка в Израиле, там не было асфальтированных дорог, не было ничего, а еда была по карточкам. Я зашёл в первый супермаркет, и он был похож на город еды, там были улицы и проспекты».
О том, как он научился говорить по-английски:
«В восемь с половиной лет у меня были нечёткие гласные и тому подобное, потому что иврит звучит именно так. Хотя тогда я говорил на других языках, да и сейчас говорю — свободно на венгерском, иврите и так далее. И я должен сказать, что английский язык намного легче, он не звучит как кошка, которую тошнит комком шерсти!»
Об американской культуре:
«Да, она расистская. Да, она антисемитская. Да, есть все виды проблем, которые, кажется, есть во всём мире. Тем не менее, здесь, в Америке, нет никаких ограничений. Тут может быть афроамериканский президент, а также всегда может быть альтернатива; полурасистский, полуэкстремистский президент, но всё возможно. Вот почему я всё ещё преклоняюсь перед идеей Америки, она может стать лучше, и она станет лучше».
О том, как рок-н-ролл помогал бороться с расизмом:
«Мы должны поладить и перестать так ужасно относиться к афроамериканцам в Америке. Расизм должен прекратиться. Но до того, как люди озвучили эти вещи, Чак Берри и его гитара стали делать это. Белые дети никогда бы не стали общаться с чёрными детьми или слушать то, что они делали, но они танцевали под его музыку. Даже самый отъявленный расист слушал Чака Берри».
О гриме:
«При всём моём уважением, было бы проще быть Китом Ричардсом, потому что когда он уходит со сцены, на нём кроссовки и футболка, и он может делать всё, что делают люди, когда уходят со сцены. Для меня это не так просто: мне нужно снять грим, а я весь в крови, так что мне ещё нужно смыть грязь со сцены. Змее нужно время, чтобы сбросить кожу, скажем так».
Об отношении к работе:
«Трудолюбие у меня от моей матери. Она работала шесть дней в неделю с 7 утра до 7 вечера на фабрике с тяжёлыми условиями труда. Это был изнурительный труд, и она зарабатывала около 100 долларов в неделю, если работала усердно, а она работала усердно всё время. "В поте лица" — так говорится в Библии. Вы никогда не будете ценить ту еду, ради которой вам не пришлось потрудиться».
О масштабах концертов Kiss в 1980-х:
«Kiss играли на самом большом в мире стадионе. Мы не знали об этом, когда вышли на сцену, а там было так много людей, что не было видно задних рядов. В качестве освещения использовались прожекторы с посадочной полосы для самолётов, потому что обычные прожекторы не могли достать до сцены, — настолько она была большой. Нас охраняла армия с бронетранспортёрами, как танки, знаете, парни с пулемётами — они были впереди и сзади нас. Мы никогда не видели ничего подобного».
О сравнении себя с The Beatles:
«Мы играли на стадионах в Южной Америке, но когда Kiss играли в Superdome в Новом Орлеане, который вмещает 100 000 человек или около того, там было, возможно, 3 000 человек. Ты просто попадаешь на американские горки и держишься изо всех сил. Нашим ориентиром были The Beatles, потому что мы грезили этим. Мы хотели думать о себе как о The Beatles на стероидах».
Об отношении к пьянству и наркотикам:
«Я никогда в жизни не был пьян или под кайфом, разве что в кресле дантиста. Буквально. Никогда не курил сигареты. Если бы от этого твой шмекель стал больше, или ты стал гением, или стал таким же богатым, как Джин Симмонс, я бы, может быть, и понял. Но ничего подобного не происходит. На самом деле ты просыпаешься с головной болью, ты не знаешь, где ты был, и если ты перебрал, то тебя, вероятно, стошнит на новые туфли твоей девушки. Ничего хорошего из этого не выходит».
О целях в жизни:
«Вопрос в том, что когда у тебя будет достаточно денег, славы, девчонок и всего остального, встанешь ли ты с кровати, если тебе это не нужно? Или ты просто будешь лежнем лежать и ждать смерти? Наша цель в жизни — чтобы сердце билось, мозг думал, а шмекель работал. Вот и всё».
О том, что Англия для него — святое место:
«И это из-за The Beatles! Святые угодники, это место в глуши — Ливерпуль. Боже мой, разве можно придумать более отвратительно звучащее название для города? В этой глуши было четыре молодых парня в возрасте 20-21 года, которые за семь лет написали сотни классических песен, ставших вечными. "Michelle" и "Yesterday", "Eleanor Rigby" и "I Am The Walrus", просто сотни и сотни песен. В 20 лет я не мог даже подтереться!»
О том, что люди готовы сделать для Kiss:
«Есть поколения фанатов Kiss, которые делают татуировки наших лиц у себя на теле, они следуют за нами по всему миру, и это много для нас значит. Я помню, как однажды встретил Лиама Галлахера, когда он заселялся в отель в Питтсбурге, и я подошёл к нему со словами: "Эй, я большой фанат — мне очень нравится "Wonderwall". Мы начали разговаривать, и он такой: "Мы тоже вас любим — я назвал одного из своих детей в вашу честь". Я вышел оттуда с мыслью: "Неужели я попал в альтернативную вселенную?"»
О том, что для него значит счастье:
«Несмотря на то, что часто я люблю морочить всем голову: "Можете поверить, что Джин снова сказал?", я самый везучий негодяй, который когда-либо становился двуногим. Когда я впервые приехал в Америку со своей матерью, я не знал ни слова по-английски. Я не знал, что такое рок или гитары, и это путешествие превзошло всё, что я когда-либо мог себе представить. Каждый день я просыпаюсь и ловлю себя на мысли: "Да, чёрт возьми, я ещё один день буду Джином Симмонсом"».
