Жили, как все: работали и отдыхали. Сына на ноги поставили. Женился и ушел. Остались одни. А лет еще мало – живи да живи. И вдруг проснулось хозяйственное. То есть желание жилище украшать. В страсть превратилось.
Сначала, как водится, евроремонт. Окна поменяли и балконную дверь. И сам балкон модернизировали. Застеклили, пол другой. Резная скамеечка и такой же столик. Сиди и отдыхай.
Другая идея: мебель. Нашли мастерскую, в которой на заказ работают. Натуральное дерево. Прежние предметы раздарили. Новые привезли. Трудно описать словами, но очень красиво.
На даче многое сменили. Получился уютный уголок.
Никуда не ездили, потому что деньги на хозяйство уходили.
Пожили в новой обстановке полгода. Не больше. Муж вдруг заболел. Может, переутомление. Работа и халтура даром не обходятся. Когда отдыхать? Некогда. Деньги нужны. В квартире и на даче все должно быть дорогим, качественным.
И вот он заболел. Доктора намекнули, что недолго осталось. Пригорюнилась жена. В сердце боль. Муж лежит, видимо, не встанет уже. Горе-то какое.
Ходила по квартире, натыкалась на красивую мебель, слезы вытирала. А в голове печальные мысли: зачем, для чего старались? Уйдет любимый, что я буду в этой красоте делать? Так бы взяла и все до последней деревяшки отдала за его здоровье.
Но не отдашь. Не купишь здоровье, и судьба взяток не берет. Не надо ей.
Взмолилась перед иконой, милости просила, на коленях стояла. Плакала горючими слезами.
Чудо явилось. Поправился мужчина. Только инвалидом остался, пенсию инвалидную получил – копейки.
Услышал Господь молитвы. Продала изящную дачу, повезла любимого человека в санаторий. Не на десять дней, а на месяц. Много денег ушло. И поняла, осознала, что деньги – бумажки. А мебель – деревяшки. И ремонт не может быть смыслом жизни.
Счастье, если родной рядом. Вместе чай пить. Слушать его хрипловатый голос, чувствовать тепло его руки. Рядом и только рядом. Все остальное – прах.
На бабушку обижалась. У нее крутой нрав. И накричит, и шлепнуть может. Помнила с детства. И сердилась. У всех бабушки как бабушки, а эта – гроза ходячая.
Никогда не улыбалась, и приласкать в голову не приходило. А поругать – пожалуйста. Чуть что – резкие обидные слова.
Состарилась бабушка. Потеряла былую силу. По квартире еле бродит. Почти ослепла. И не ругается, а охает, смерть ждет. Говорит, что жить тяжело: устала.
Надо ухаживать. Старость есть старость. Куда деваться? Своих не бросают, даже если они были суровыми и сердитыми.
Пришла после обеда. Надо горячее приготовить, еще кое-что поделать. Видит, сидит старушка на кухне. Старческое лицо – в печали. Говорит, что заноза в пальце. И не достать: глаза не видят, руки сноровку потеряли.
Стул рядом поставила, щипчики из сумки достала. Взяла старенький палец, занозку схватить пытается. А бабушка как ребенок. Жалкая, слабая, беззащитная. И вдруг такое сильное чувство! Схватило что-то за сердце. Боже мой, какая обида? Какая досада? Бабулечка ты моя драгоценная, всё, нет занозы. Не грусти только. Давай другой платок на голову тебе достану, на этом пятно какое-то.