Дипломат и военачальник Борис Шереметев буквально за несколько лет стал и первым русским фельдмаршалом, и первым русским графом.
При дворе четырёх царей
Родился будущий фельдмаршал в апреле 1652 года в семье боярина Петра Шереметева Большого, убеждённого «западника», ходившего с бритым лицом и в польском платье и сына воспитывавшего соответственно. Боярский отпрыск обучался в Киево-Могилянской академии, оплоте учёности тех лет, благодаря чему знал языки и политес и пристрастился к чтению.
После смерти царя Алексея верно служил его сыну Фёдору, идя по стопам отца, то есть занимаясь как военным делом, так и дипломатией. А после кончины Фёдора присягнул малолетним Ивану и Петру, выполняя поручения регентши Софьи.
Дела военные
При царе Фёдоре Шереметев нередко помогал отцу в ратных делах, а в 1681 году в возрасте 30 лет был назначен воеводой и тамбовским наместником, затем во главе войска белгородского охранял южные рубежи России и участвовал в Крымских походах Голицына. Неудивительно, что молодой Пётр, поначалу с недоверием относившийся к Шереметеву, привлёк знающего полководца к своим Азовским походам.
Но свои главные победы он одержал в войне со Швецией. Потерпев в 1700 году поражение под Нарвой, Шереметев хорошо выучил горький урок и, получив звание генерал-аншефа, затеял обучение солдат современному бою. Разборчивый и осмотрительный, он медлительностью своей порой раздражал царя, но в нужные моменты в решительности ему было не отказать. В январе 1702 года он разгромил армию генерала Вольмара фон Шлиппенбаха при Эрестфере.
Звёздным часом военачальника стала Полтавская баталия, весь план которой был разработан Шереметевым, получившим статус главнокомандующего. Но у победы, как известно, множество отцов, так что славу Шереметеву пришлось разделить как с самим государем, так и с целым рядом его сподвижников. За Полтавской победой последовало блестящее взятие Риги в 1710 году.
Затем войско Шереметева сразу же двинулось на юг — намечался Прутский поход против турок. Новобранцы не имели военного опыта, так что поход чуть не кончился катастрофой с пленением самого царя и жесточайшей меланхолией Шереметева.
На дипломатическом поприще
Шереметеву-дипломату, осторожному и не по-русски галантному, неизменно сопутствовал успех. В 1686 году он принимал участие в заключении «Вечного мира» с Речью Посполитой, а затем возглавил посольство в Варшаву для ратификации договора, по которому за Россией был закреплён Киев.
В 1697 году Пётр поручил Шереметеву важнейшую дипломатическую миссию — поиск союзников по антитурецкой коалиции. Для этого полководец отправился в Европу, нагруженный драгоценной парчой и «рухлядью» — дорогими мехами, предназначенными для подарков и подкупа возможных союзников.
Побывав в Польше, немецких и австрийских землях, во всех значительных городах Италии, а главное в Риме, и вернувшись в 1699 году через Украину в Москву, Шереметев явился на пир к Францу Лефорту в коротких штанах и кургузом европейском кафтане, чем произвёл сильнейшее впечатление на царя, тут же зачислившего его в круг своих ярых единомышленников. В поездке Шереметев повидался с римским папой Иннокентием XII, курфюрстом Саксонским Августом II, императором Священной Римской империи Леопольдом I, герцогом Тосканским Козимо III Медичи, дожем Венеции и Великим магистром Мальтийского ордена, заручившись их поддержкой.
После неудачного Прутского похода Шереметев совместно с Петром Шафировым склонил турок к более выгодным для России условиям, чем предполагалось изначально, но Россия вынуждена была вернуть захваченный недавно Азов, а старший сын фельдмаршала Михаил остался в Константинополе заложником.
Любитель художеств
Во время заграничной поездки 1697−1699 годов Шереметев первым из россиян совершил подобие гран-тура, посетив важнейшие города Европы и особенно Италии: Амальфи, Бари, Болонью, Венецию, Неаполь, Рим, Флоренцию. В путевых заметках Шереметева нашлось место извержению Везувия и венецианскому карнавалу, церквям и памятникам искусства, нравам и обычаям.
Из большой заграничной поездки Шереметев вернулся горячим поклонником искусств. Подражая виденному, обзавёлся домами и усадьбами на европейский лад.
За свои военные победы и дипломатические успехи Шереметев получал от царя не только ордена, но и вотчины и денежные премии, что выдвинуло его в число богатейших людей России.
Семья
В 17 лет, по решению отца, повенчан с Евдокией Чириковой. В браке с ней имел троих детей: Софью (1671−1694), Михаила (1672−1714) и Анну (1673−1726). После кончины супруги в 1703 году три года вдовствовал, затем, по настоянию Петра I, в 60 лет с небольшим женился на вдове дяди Петра Анне Нарышкиной (урожд. Салтыкова), с которой прижил ещё пятерых отпрысков: Петра (1713−1788), Наталью (1714−1771), Сергея (1715−1768), Веру (1716−1789) и Екатерину (1717−1799). Потомство Бориса Петровича образовало графскую ветвь обширного рода Шереметевых.
Русский граф
При всех своих государственных заслугах Шереметев был человек своего века — одновременно сервильный и самолюбивый, корыстный и щедрый (даже в походах за его стол садилось не менее 50 человек), обожавший чины и подарки. Получив из рук магистра мальтийский крест, невероятно им гордился и настаивал на том, чтобы в его титулатуре непременно звучало «кавалер Мальтийский», равно как и указывались полученные им иностранные и российские ордена и награды.
Военный талант фельдмаршала служил борьбе не только с иноземцами, но и с несогласными внутри страны. В 1705—1706 годах именно он командовал войсками при подавлении восстания в Астрахани, поводом к которому послужил запрет русского платья, а причиной — непосильное налоговое бремя. В награду Шереметев стал первым в истории графом Российской империи (ранее титул графа Священной Римской империи был присвоен Фёдору Головину и Александру Меншикову).
По легенде, сам придумал себе девиз: Deus conservat omnia — «Бог хранит всё», или же — «Всё в воле Божией». В согласии с ним он и прожил свою жизнь, не сильно роптал на судьбу, подчиняясь воле царя (она же — Божия), с удовольствием принимал её дары в виде наград, чинов и многочисленного потомства.
По указу Петра первый граф Российской империи, скончавшийся в 1719 году в Москве, упокоился в тогдашней «кремлёвской стене» — петербургской Александро-Невской Троицкой лавре.