…Потом настала весна. Из дома трудолюбия исчезли грибники, колбичники, сборщики черемши, ягодники и иные старатели. Пошли в мир, перенося вести от прихода к приходу профессиональные «калики». Дом опустел наполовину.
– Сезон, сейчас начинается сезон, - потирал руки мослатый Валерка, мужик лет сорока с небольшим, - работы будет море.
Он сначала мечтательно поднимал глаза вверх, потом закрывал их и, как Остап Бендер восторженно грезил о пальмах, девушках, лимузинах и Рио-де-Жанейро, Валерка говорил о Подмосковье, бытовке и бутылках водки с хрупкими горлышками, девственными колпачками и крутыми боками.
– Работа пойдёт не бей лежачего, - продолжал он, - по две тысячи на рыло за полдня, за что мы сейчас тысячу получаем. Я со своей профессией не буду ничего тяжелее стакана поднимать. И «в отрубях»...
Профессия Валерки из года в год не менялась и была единственной - собирать металлолом и прилежно сдавать его за наличные.
- Благородная профессия, ничего не скажешь, - поддерживал его мужчина в полном расцвете сил, с плоским как блин, бесформенным лицом, по кличке и фамилии Филин.
Филин был настоящим - по виду неотличимым от своего крылатого собрата - по крайней мере, на лицо. Если женщины для своей красоты выщипывают брови и делают татуаж, то Филин за годы своей жизни, кроме отмеченных праздников на лысой как бильярдный шар голове, шрамировал брови и спустя тройку десятилетий мог гордиться не их брежневской пышностью, а изящной многошовностью. Шрамы украшают мужчину. Думаю, уходя каждой весной в леса, он без проблем мимикрировал так, что мог реально размножаться с другим видом. Может и летают по тайге филинята, кто его знает, я в тайгу не пойду. Хозяин-то медведь...
Дом трудолюбия для таких, настоящих, «по жизни», бродяг и алкоголиков служит исконно средством для перезимовки. Как перелётные птицы, из года в год «люди улиц и леса» мигрируют от лета к зиме, приближаясь, как подбитые пикирующие бомбардировщики, всё ближе и ниже к земле. Пока смертельное пике не станет их последней точкой. Сколько нас таких от Калининграда до Тунгуски, от Байкала до Аляски? Россия полна героев.
Вот Валерка и Филин герои, неподдельные. Скоро, ближе к зиме, один будет описавшийся валяться в подземном переходе где-нибудь на Курском вокзале, а другой, после пьяной драки потеряв окончательно глаз (кто-то же в конце концов промахнётся и не в бровь саданёт), отлежится в подмосковной больничке. А ближе к холодам... мы опять встретимся. Как здорово, что все мы здесь зимою собрались... Не зарастёт сюда народная тропа.
Хочется встретиться, чтобы видеть их живыми. Других товарищей у меня нет. Какие есть – плохие, да свои. Хоть и пьяницы, ханыги проклятущие, но за «нелётный сезон» они, находя приют в доме трудолюбия, перестают кирять. Не пьют из-за дисциплины. Конечно, трудятся и помогают тем, кто трудиться уже не может - таким же горе-ходокам, но уже с отмороженными, ампутированными конечностями, но сохранёнными, хоть и пропитыми, головами, успевшим доползти до спасительного убежища.
Я дом трудолюбия прозвал «шанс 50/50 - кому повезёт, тот останется жив». И ещё потому, что там сохранён баланс трудоспособного и нетрудоспособного контингента.
Однако, на время мы оставим наших героев и вернёмся к ним чуть позже, т.к. настало время поговорить не о проблеме, а о её решении. И, уверяю вас, нам нужно общаться как можно чаще. Согласитесь, общение может послужить мотивацией и помочь кому-то преодолеть движение по осатанелому кругу.
Ровно год назад я покинул столицу и переехал в другую - немного севернее, но тоже столицу. Уезжал чтобы изменить образ жизни, а ещё больше - чтобы сменить обстановку. А чуть позже у нас с Емилианом Сосинским родилась идея написать серию очерков на тему социализации и жизни людей, прошедших через дома трудолюбия «Ноя» и не вернувшихся на улицу, не погрязших в пьянстве... Смогли, так сказать. А вот у кого и как это получилось, мы постараемся рассказать читателям. Продолжение следует...
Автор: Вениамин Д.