О профессоре Виноградове, поездке в Абхазию, белых скатертях на станциях и соседской хибарке рассказывает читатель канала "Московские истории" Тугрик.
Сейчас в Москве присвоили многим больницам имена знаменитых врачей. Больнице № 64 у метро "Университет" дали имя профессора Владимира Владимировича Виноградова - хирурга, сына академика Владимира Никитича Виноградова, терапевта, кардиолога, лечащего врача Сталина. Я попадал в эту больницу уже несколько раз, даже в реанимацию, и, несмотря на все усилия врачей, как видите, выжил. Если бы я рассказал, что был еще у Виноградова-старшего на приёме, никто не поверил бы. Но, по рассказам матери, это было.
В 1952 году разгорелось "дело врачей". В числе арестованных "кремлёвских врачей-отравителей" оказался и профессор Виноградов. Перспектива у "дела" была грандиозная. Но вождь умер, дело развалилось, врачей выпустили. И Виноградов возобновил приём.
Мать привела меня на консультацию по поводу плохого аппетита и худобы ребенка.
- О, голодающая Индия! - воскликнул Виноградов, увидев мои рёбра (в 40-е годы в газетах регулярно публиковались снимки под таким заголовком). - Ничем не пичкайте, рыбий жир пить не заставляйте, а отвезите на юг. Солнце, море, виноград - вот что нужно!
И осенью 1954 года мы поехали на юг. Помню накрытые белыми скатертями обеденные столы прямо на платформах на остановках. К приходу очередного поезда всё было готово. За 10 минут стоянки можно было полноценно пообедать.
Мы ехали в Абхазию, в Гантиади. Почему туда? Дело в том, что у нас во дворе, в Тихвинском переулке, жила солидная семейная пара пенсионеров, у которых была там "дача". Они и посоветовали.
Из комфортабельного московского вагона мы пересели на пыльный местный поезд и по берегу моря доехали до места. Сняли комнату без электричества, но с керосиновой лампой и её запахом было даже романтичнее.
Рано утром покупали на маленьком местном рынке ведро черного винограда и живую курицу за смешные деньги и шли на пляж с галькой. Купались, загорали, нагуливали аппетит, потом ели харчо, чахохбили, ездили на экскурсии в открытом автобусе, осматривали окрестности. Посетили и наших московских соседей.
Дяденька-сосед и его супруга были явно не простыми пенсионерами (до 1956 обычные пенсии были нищенскими), а военно-научными или вроде того: ухоженные, солидные, интеллигентно генеральского типа. Но с ясными добрыми глазами. Такие глаза я видел у старушек, отстоявших службу в церкви. Еще у них была благородная собака - колли Джильда, которая сама подтирала за своими щенками.
Их "дача" оказалась длинным узким (шириной чуть ли не 5 м) участком, на котором что-то росло, кажется, виноград и подсолнухи. На одном конце стояла грубо сколоченная дощатая хижина - просто хибарка размером с два туалетных домика, низкая, с маленьким оконцем в четыре стекла, вроде тех, какие строят в лесу бомжи. Я поразился: как же там жить, едва влезет кровать? Сбоку - кухонный столик с примусом, умывальник. Но климат делал своё дело и соседи на лето уезжали туда.
Проведя так месяц, мы вернулись в Москву, меня опять стали возить в детский сад на улице Горького, впереди была школа. Через несколько лет добрые соседи умерли и в их квартиру вселился таинственный грузин с женой и толстым сыном. Грузин купил кремовую "Победу", нанял шофёра и сменил кепку на шляпу. Прошли годы, и вот на пенсии уже я. Несмотря на умеренность, неожиданно стал расти живот - какая там "голодающая Индия"! Половину брюк пришлось выбросить - не сходились. Вчера опять стоял (вернее, плавал) в очереди с такими же объемными бабульками на подводный массаж в бассейне. Не верится, но на этом фото я! #тугрик
Нас снял фотограф, который ходил по пляжу и делал снимки, заходя даже в воду. Так и был сделан этот снимок.