Я чувствовала себя иначе, потому что в кармане лежали ключи от моей машины. А как же это гордо звучит, когда ты говоришь «моя машина»! И без разницы, какая, и не имеет значения, за сколько была куплена: это твоё, на что никто не может претендовать.
Честно говоря, я не рисковала ездить на машине в институт первое время. Не потому, что я боялась; наоборот, я очень горела желанием приехать на своей машине, гордо припарковаться возле института и пойти на занятия. Меня останавливало то, что я до конца не разбиралась, что творится во внутреннем мире машины: двигатель 96 года выпуска, а сама машина 64. Иначе говоря, требовалось приехать к друзьям, чтобы разобраться во всех мелочах и подобрать верный ключ к «сердцу» моей машины.
Когда занятий становилось меньше, я выбирала свободный вечер и приезжала в мастерскую, точнее в бокс: в место, где отчаянные ретроводы вдыхали в своих железных коней вторую жизнь. Местный хаос, который творился внутри, создавал особую атмосферу. В каждом углу находились разного рода запчасти: коробки передач, амортизаторы, поршни. Лужи масла на полу, запах краски из покрасочного отсека, музыка, дым сигарет - всё это смешалось воедино. Как правило, смотровая яма всегда была занята; но она была пока что нам не нужна. А ещё в этой мастерской была комната отдыха с тем самым столом из багажника машины; о нём я говорила ранее. И снова я окажусь здесь, и не один раз.
В один пасмурный и дождливый день я возвращалась домой, и по традиции обходила машину, проверяя на состояние. Мало ли особо интересующиеся персоны захотели потрогать, пощупать, или взять что-нибудь себе на память? В общем, не было и дня, когда я машину оставляла без присмотра. Как правило, раз в неделю, а то и чаще, я меняла локацию Сафари, переставляя на другое место. Таким образом казалось, что машина движется, и про неё никто не забывает.
Сев за руль, я обнаружила лужу воды в ногах у пассажира. Откуда бы ей взяться? Хотя чему удивляться, машинка старая, да и вся лобовая резинка в трещинах. Я стала смотреть, откуда могла вода просочиться, и нашла два таких каверзных места: воду пропускала резинка, да не с одной стороны. Надо это дело исправлять! Поэтому было решено купить герметик, бельевую верёвку и отправиться к товарищам в мастерскую.
…
Это был конец апреля 2016 года. Весна была настоящей весной, и это было по-настоящему непривычно. Для Сибири, особенно в последнее время, была характерна холодная погода, ветер и дождь (вы тоже подумали про Англию?). Но этот год точно обещал быть необычным.
Чуть ли не несколько раз в неделю я приезжала в мастерскую, и почти познакомилась со всеми ребятами. По правде говоря, я не чувствовала себя уютно с ними: они казались мне слишком взрослыми. Хотя, почему казались? Многие были женаты, и у некоторых уже подрастали дети. Но на тот момент им не было даже 30-ти лет… Ну а а мне и 20-ти.
Признаюсь, мне нравилось находиться в их обществе. Эти люди никогда не осуждали и хотели помочь. Они не косились на меня, подумав «что за безумная девчонка, купила какую-то развалюху!», они наоборот присоединялись к осмотру, звали пить чай, и даже интересовались, как так получилось? Это было приятно: тебя считают за своего, а таких ощущений не передать. В их глазах отчётливо виднелся огонёк, когда они слушали увлекательные истории молодого поколения, и в этом находили себя. Вероятно они думали, что не всё ещё в этом мире потеряно.
На момент весны 2016 года я считалась самой молодой из всех ретроводов Тюмени, да к тому же ещё и девушкой. Практически каждый вечер ребята находились в мастерской и занимались своими делами, и всегда могли придти на выручку своим друзьям по интересам. И знаете, они делали это не за деньги, а за простое спасибо; во имя общего блага и для улучшения своих знаний и навыков в этом непростом деле.
…
Поскольку лужа в машине не давала мне покоя, мы решили заняться этим как можно скорее. Всё-таки весна, всё тает, да и без осадков тоже никуда. Приехала в гараж тем вечером немного раньше, и моих товарищей по делу ещё не было на месте. Чтобы не терять время впустую, я вызвалась помогать маляру Стасу шкурить каркас будущего дивана - отпиленной задней части ГАЗ-24. Работа была не сложная, а скорее всего нудная: поливать водой старую краску и шкурить, очень много шкурить. Так пролетел час: за нудной работой, но зато в весёлой компании. В боксе играла музыка, на улице была жара, и все занимались своими делами, рассказывая друг другу анекдоты или весёлые истории из жизни.
Товарищи-москвичеводы прибыли в мастерскую, но уже было часов 8. А раз они приехали поздно, то и стеклом мы начали заниматься тоже поздно. Увы, время пролетело незаметно, и успели мы только вытащить лобовое стекло, как на улице стемнело, а часы показывали пол десятого. Чтобы хоть как-то отблагодарить добродушных мастеров, я заказала самую большую пиццу, с самой сочной начинкой.
Пиццу привезли спустя 20 минут, но машина так и не была готова. Конечно же насыщенный запах заманил в комнату отдыха, и работа прервалась. А время неумолимо летело вперед; телефон не умолкал от звонков, и я начинала нервничать. В 10 вечера я должна быть дома, время уже поджимает, ехать не на чем. Моё беспокойство было видно, и даже наверное слышно. Миша решил меня увезти, оставив Диму один на один с огромной пиццей и Сафари.
Дома мне пришлось опять много рассказывать, почему я так поздно, почему не на машине, искать кучу объяснений своим действиям (для них они казались нелепыми и бессмысленными), и силы мои уже иссякли. Я просто свалилась с ног, а ребята в мастерской продолжали за пиццей обсуждать дела москвичевские и маслать старичка Сафари.
Автор Яскова Вероника, 2016 год.