В одно мгновение он забыл обо всём, и о скуке бала, и о суровом лице фон Радена, и о дурнушках, и о прелестницах. Она…
Поспешно, точно дама могла передумать, схватил протянутую руку. Поклонился. Под тягучие, томные звуки изысканного менуэта Алексей пожирал её взглядом. Какое прекрасное, божественно прекрасное лицо! Кожа, словно атла́с, глаза огромные, глубокие, будто бурная океанская бездна, в которой он всякий раз терпел крушение; нежная гибкая шея, тонкая и хрупкая, и трогательная родинка над левой ключицей.
…Впервые Она пригласила его шесть недель назад на маскараде. Тогда Алексей не видел её лица, только стройный стан, прекрасные глаза в прорезях маски и дивную улыбку. Потом был бал у Оболенских, и Она вновь выбрала его из сотен кавалеров. С того дня «бальная повинность» перестала быть для Алексея наказанием…
— Отчего вы всегда так серьёзны, точно не танцуете, а сражаетесь? Вы не любите танцев?
От волнения у Алексея перехватило дыхание, сердце стукнуло почему-то в горле, и мгно