Поздний вечер в деревне. Душный жаркий день сменился приятной прохладой. Тихо. В высокой, сочной траве стрекочут кузнечики.
Свет в окнах гаснет. В дереве ложатся рано, а встают с петухами.
В доме Селивановых не спят. Варвара Степановна сидит у стола и нервно поглядывает на ходики.
- Тимофей, что делать то? - Спрашивает жена озабоченно. - Уже одиннадцать, а Женьки нет? Часа два уж, как должна быть дома. Куда пропала то? А может, случилось чего?
- Да, перестань ты нагнетать, мать! - Одёргивает её Тимофей Ильич. - Дочка уж взрослая. Может автобус задержался. А может, передумала, завтра приедет. Чего паниковать то!
- Нет! Звонила, что сегодня приедет. Точно! – Возражает она. - А может, я побегу, встречу её? Всё равно не сплю. Да и в потёмках вдвоём идти не страшно.
- Ишь чё удумала! - Передразнивает он. - Встречать она побежит.
- Ты, как хош! - Машет она рукой на мужа. - А я побегу. Сердце не на месте.
- Сердце у неё не на месте, - сердится Тимофей, - Ты бы меньше бегала по соседям, да к больной старухе Захаровой. Та, тоже сердцем всё мается. Ты от неё что ли заразилась? Целыми днями там пропадаешь.
- Тьфу, на тебя! – отмахнулась жена, - Клавдия Ивановна старостью болеет. А ты ерунду городишь. Жалко её! Такую трудную жизнь прожила, всех схоронила. Совсем одна осталась. Лежит уж неделю, не встаёт. Вот и хожу её покормить, приглядеть. Совсем ослабла. Того гляди ни сегодня, завтра помрёт. Хорошая женщина.
- Ладно, уж!- кряхтит Тимофей, - Иди уж. Встречай дочку! Всё равно ведь не ляжешь и мне покоя не дашь.
- Ой! - обрадовалась она, вскакивая и набрасывая на плечи кофту, - Так, я побежала?
Тимофей, молча, машет ей рукой.
***
А в это время старенький автобус прыгает по просёлочной дороге. Евгения едет из города к родителям на неделю. Давно не была - с весны. Соскучилась.
Два часа назад из-под капота автобуса повалил дым, и водитель вынужден был остановиться. Устранение поломки заняло как раз эти два часа. Пассажиров не много, но и те разбрелись. У кого дом оказался поблизости, ушли пешком. Не стали ждать, когда починят транспорт. Так вышло, что с водителем остались только Женька и старик. Так втроём и приехали на конечную остановку.
Из освещённого салона Женя шагнула в кромешную темноту. Старик и автобус исчезли. Одна.
- Женька, ты? – окликает её знакомый голос, - Доча!
Женя на мгновение зажмурилась, давая глазам привыкнуть к темноте. Открыла, видит мать.
- А мы уж волновались с отцом, - подходит Варвара Степановна и принимает сумку из рук дочери, - Нет тебя и нет. Что такое?
- Нет, мам, - забирает она тяжёлую поклажу, - Ты лучше эту возьми. Она полегче. Автобус по дороге сломался.
- Доченька, - мать обнимает её и облегчённо вздыхает, - Наконец-то, дождались.
Они медленно идут по деревне, обсуждая местные новости. У кого корова отелилась, кто крышу чинит, кто в город уехал, что в огороде уродилось.
Наконец дошли до дома старухи Захаровой. Женя остановилась и поставила сумку на землю. Мать поняла, что ей тяжело и предложила присесть на лавочку. Сели.
- А что, мам, баба Клава жива ещё? – спрашивает дочь, кивая на тёмные окна, - Зимой сильно болела.
- Жива! – кивает мать, - С божьей помощью, жива.
- И с твоей помощью, небось! – смеётся Женя, - Я же знаю, что ты первая всегда бежишь помочь, даже если тебя никто не просит. Верно?
- Ну, а чего не помочь? – признаётся мать, - Клавдия Ивановна женщина хорошая. Совсем одна, помочь некому, а я рядом живу...
- Ни чего себе рядом?! – рассмеялась дочь, - Полдеревни пройти надо. Ладно, мам, я всё понимаю.
Замолчали. Обеим показалось, что в окнах старухи Захаровой что-то мелькнуло. Переглянулись. Подумали, что показалось.
Собрались идти дальше, встали со скамейки. То, что они увидели, их парализовало от ужаса.
Из дома Клавдии Ивановны бесшумно выплыла тёмная фигура. Человек очень высокого роста в чёрном одеянии до земли, на голове капюшон. Лица не видно. Он вышел из калитки и, повернувшись к ним спиной, замер.
В мёртвой тишине раздался оглушительный вой собак. Завыли все собаки в деревне одновременно. Женщины боятся пошевелиться. Не дышат. Тело трясёт, словно опустили в ледяную прорубь.
Затем Варвара Степановна подняла трясущуюся руку.
- Господи, помилуй нас! – перекрестилась, - Спаси и сохрани, Богородица!
Чёрная фигура начала таять прямо на глазах, как туман. Вой неожиданно стих, также внезапно, как и начался.
Женщины подхватили сумки и бросились домой.
Тимофей Ильич, выслушав перепуганных, запыхавшихся женщин только скривил рот и усмехнулся:
- Бабы народ дурной! – заявляет он, - Померещится что-нибудь, а они такого напридумывают. Такого! Угомонитесь! Идите спать!
***
Утром Варвара Степановна навестила старушку Захарову. Обнаружила её мёртвой.
***
Позже мать и дочь вспоминали ночную встречу.
- Так мы, что саму смерть тогда видели у дома бабы Клавы, мам? – спрашивает Женя, - Ты что думаешь?
- Да, кто ж его знает? – задумчиво отвечает Варвара Степановна, - Может смерть, а может ещё что... Только не человек – это точно!
***
Как выглядит смерть, никто не знает.
Только в своё время каждый встретит её.