Вдруг что-то вспыхнуло и погасло, и Владимир медленно погрузился во тьму, ощущая, что какая-то страшная сила тянет его с неимоверной скоростью вниз. Он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что стоит в темном кабинете с высоким каменным потолком. Стены были задрапированы темно-красным бархатом. Все пространство зала занимал длинный стол, за которым сидели какие-то странные люди. Лица их освещали языки пламени многочисленных свечей, стоящих в тяжелых чугунных подсвечниках.
Он понял, что его внимательно разглядывают.
- Юде, - вдруг выдавил из себя хриплым голосом сутулый старик в форме военного.
Владимир вздрогнул и, приглядевшись повнимательнее, узнал его. Да, тот самый Адольф, имя которого уже 80 лет проклинает весь мир.
- Успокойся, - небрежно бросил невысокий мужчина в треуголке. – С ними всегда можно было договориться. Они удобны, особенно, когда нужны деньги на войну.
- Ага, - вдруг захохотал полный мужчина с редкой козлиной бородкой в восточных одеждах, сидящий где-то в середине стола. – Очень они тебе помогли, когда ты со своего Ватерлоо бежал!
- Я не бежал, - закричал мужчина в треуголке. – Это тебя московитский князь Дмитрий в Кафу загнал!
- А тебя на Святую Елену! Что весело было там сидеть и медленно умирать?
Владимир снова зажмурился. Ему показалось, что он сходит c ума. Даже его скромные познания в истории позволяли ему понять, среди каких людей он оказался.
- Простите, уважаемые, - промямлил он,- как я сюда попал?
- Пригласил тебя наш господин, - сухо выдавил из себя некрасивый худощавый мужчина в синем мундире. - Вроде как для разговора. Но зачем нам очередной Мазепа. Я когда сюда попал, хотел злодею этому глотку перерезать. Да как убьёшь того, кто уже умер. Мне увидится с ним даже не дали. Сказали, что он еще на 5 ярусов ниже сидит. Там место для предателей.
Владимир поежился. А мужчина в синем мундире захохотал.
- Что страшно? Ведь ты тоже там, скорее всего, окажешься.
- А почему? Кого я предал?
- Кого? Да деда своего. Народ свой. А там жарко, вечный огонь горит, и эти … с копытцами кругом бегают.
Владимир возмутился.
- Ну знаете, вы сами-то не святые. Сколько людей укокошили!
Мужчина в треуголке засмеялся.
- Наш гость не понимает, что мы – ценные кадры. Зачем нам в вечный огонь на эти муки? Пусть рядовые грешники терпят. Их там много. А мы сидим тут, так сказать, в высшем совете, обсуждаем, как победить эту варварскую страну, которую каждый из нас потрепал хорошенько. Жаль, не до конца. Мы же самые опытные обитатели этого… замечательного места. И наш господин доверил нам эту высокую миссию.
- Да тише ты, французишка, - крикнул суровый рыцарь в доспехах, сидящий в дальнем углу стола. - Ишь, расфуфырился. Давай быстрее решать, что с этим будем делать!
- А что с ним делать? – возмутился холеный старик с красивым белым воротником. – Слушать его еще. Что он нам может сказать, это же марионетка, спрашивать нужно его хозяев.
- Великий Магистр запретил нам пока общаться с его хозяевами, сказал, чтобы мы допросили этого, - заметил рыцарь в углу.
- Ну давай говори, предатель, что знаешь, - процедил холеный старик.
- А что я знаю? Я ничего… Я просто в фильме снимался, у меня был договор. Учителя этого… Голобородько.. Вы посмотрите список моих ролей: Д'Артаньяна в «Мушкетерах» играл, в «Милицейской академии» тоже, «Любовь в большом городе» – фильм имел успех. Я даже сыграл Новосельцева в «Служебном романе». Вот… А вас никого не играл… Я к вам, господа, со всем уважением. Это вообще какое-то недоразумение.
- Да сам ты недоразумение, тьфу, - заявил старик и отвернулся. – Я у этих московитов Смоленск выдернул, и как выдернул, мои бравые солдаты сидели в Кремле, да незадача вышла, как эти варвары все переиграли, я даже не понял.
- Да я в Москве сидел, мои кони в их Кремле полы топтали, - мрачно проговорил мужчина в треуголке. - А ты, Адольф, что скажешь? Ты ведь у них столько оттяпал…
- Да нужна была мне эта Москва. Я же обещал превратить ее в озеро. Я с юдe говорить не буду. Надо же до чего они дошли. Называют его фюрером. Да какой он фюрер. Клоун недоделанный.
И тут Владимиру стало страшно. Искривленные злобой лица внушали отвращение, хотелось закрыть лицо руками, убежать подальше.
Он проснулся от собственного крика.
- What happened? Why are you shouting? (Что случилось? Почему ты кричишь?)
"It's not a big deal. I had a nightmare" ("Ничего страшного. Кошмар приснился"), - пробормотал Владимир.
Он боялся своих охранников как огня. Ребята сопровождали его повсюду, говорили редко, смотрели косо, как будто не охраняли, а конвоировали. Такие ведь отправят на тот свет и глазом не моргнут.
При воспоминании о том свете Владимир вздрогнул.
Ну нет, все это ему просто показалось, ничего там быть не может такого.
Он вздохнул, закрыл глаза и попытался снова заснуть.
Зачем же он тогда согласился, жил бы себе спокойно, сбежал бы сейчас куда-нибудь в теплые страны, вот Гaлкин сбежал, и ему хорошо. Ну и пусть она старая, зато умная, всегда можно договориться. А он? Эх, надо было тогда что-нибудь придумать, как-то объяснить, что не может он играть эту роль того самого президента.
И что сейчас эти деньги, которые ему наобещали. Ведь украдут, пить дать украдут. А с ним?
Что они сделают с ним?
И он снова вспомнил о холодном зале, об отблесках свечей. Ну нет, ну какой он великий завоеватель? Он и не хотел никогда. На юриста учился… В КВН играл, а это…
Цирк какой-то, честное слово!