Я выглянула в окно. В предрассветных сумерках каждый куст, приводимый ветром в движение, напоминал мне зомби. Ухоженный соседский участок, пустой и безмолвный, не рождал душевного успокоения. Скорее наоборот, нутро моё сжималось, предчувствуя беду. Незримую, неоформленную, но необратимую, как утро, наступающее на пятки ночному спокойствию.
Зерно сомнения росло и крепло во мне – а туда ли я свернула, соглашаясь на авантюру с переездом? Я столько раз пыталась начать всё с нуля, что потеряла счёт попыткам. Построить семью, найти друзей, социализироваться. «Так надо, так безопаснее», - упрямо твердило общество. Моя же личная практика всегда демонстрировала обратное.
В детстве я сменила несколько школ, и нигде меня не принимали. Я всегда выглядела иначе, не так мыслила, не то говорила. А родители, казалось, совсем не замечали, что происходит с их чадом, игнорируя ситуацию до тех пор, пока на моём лице не «расцветал» очередной фингал.
Вслед за «торжественным бегством» и публичной «поркой виноватых», следовала другая школа, и я заходила на очередной виток своего кошмара с адаптацией в новом коллективе, который вновь меня отвергал. И так по кругу, много-много раз.
В какой-то момент из запуганной жертвы я сама превратилась в агрессора. Одноклассники побаивались моих колких шуток и мрачного вида. Люди больше не лезли ко мне, но и желания подружиться не проявляли вовсе (на мою радость). Я сроднилась с образом «странной девушки в косоворотке». На переменах устраивалась с книгой в дальнем углу. В моих наушниках всегда звучала тяжёлая музыка. Не раз учителя отнимали у меня очередной роман ужасов, показывая на собрании родителям, «чем занимается их дочь вместо учёбы». Я взахлёб читала Кинга, Паланика и Лавкрафта. Родители не одобряли моих увлечений, считая всё тленом и подростковым бунтом. Но уже тогда искусство оказалось неплохим способом отгородиться от общества.
Ещё в школе я пробовала себя на ниве писательства. Однако не срослось. Папа нашёл рукопись и, будучи человеком религиозным, выкинул её, запретив мне занимать «этой бесовщиной».
Так и прошли мои «лучшие годы» школьной жизни – старшие классы, где я хотя бы не испытывала приступов паники, выступая у доски. Больше никто не хихикал за спиной и не задирал на переменах. Я превратилась в невидимку, испытывая странное удовлетворение от своего положения. Спокойствие. Наконец-то. Так я видела попытку одноклассников проигнорировать меня.
Затюканный, стеснительный ребёнок вырос во взрослого с замашками аскета. Я научилась «извлекать эндорфины» из простых вещей - общения в игровых чатах, хороших книг и прогулок на природе.
Окончив институт, я положила красный диплом на стол родителям и ушла из дома, не в силах более выносить папины нравоучения и мамин контроль. Благо, в тот момент я уже устроилась в редакцию крупного новостного портала. Познакомилась в онлайн-игрушке с её директором: таким же «выжившим» социофобом, сумевшим сколотить большой интернет-проект с нуля.
Добровольно «изъяв» себя из системы, я вздохнула. Моя жизнь –рабочая и личная - протекала у монитора компьютера. Удалённая работа, общение в чатах по интересам. Минимум бесед по телефону.
И всё же, странное ощущение беспокойства не отступало. Мама при встрече не забывала напоминать, что «умрёт, так и не дождавшись внуков». Папа же просто вздыхал, и на лбу его залегала глубокая морщина:
- Не всем дано быть родителями, Зоя, - строго говорил он, подчёркнуто не глядя на меня. - Некоторые нужны чисто для статистики.
Мама укоризненно смотрела мне в глаза, словно прикидывая, для статистики я тут или можно ещё «пристроить меня к делу». А я исходила всеми оттенками малинового, чувствуя себя самым бесполезным существом на земле.
Бесконечное количество сессий с психологом, проработка детских травм, смена специалистов и успокоительных дали свой результат. Я выползла из раковины настолько, что даже вышла замуж за своего одноклассника – первую, школьную любовь. Мы прожили вместе несколько лет, а потом он заскучал и «сделал ноги».
Случившееся стало для меня неприятным сюрпризом. Да что уж там юлить – я провалилась в бездну глубокого шока. Мне казалось, что мы планомерно, в едином порыве движемся к намеченным целям, что мы – семья, команда и «вместе навсегда». В общем, нафантазировала себе с три короба и больно стукнулась о реальность.
«Ты – уныло создание, которому никто не нужен! – Кричал муж, собирая вещи. Я семенила за ним следом на негнущихся ногах. В голове не укладывалось, что мой любимый человек, мужчина, которому я доверяла, говорит мне такое. – Сидишь в своём компьютере – морда кирпичом! Дерьмовая жена, отвратительная хозяйка! В постели – бревно: по месяцу от тебя секса не дождёшься! Только клацаешь по клавишам. Великая писательница. Донцова, блин!»
Такой вот «я устал, я – мухожук», если совсем в двух словах.
«Это ты виновата! Не я. – Припечатал муж, закидывая сумку за плечо. - Я честно старался – сделать из тебя человека. Приобщить к спорту, тряпки твои мрачные, растянутые выкинуть. Ну посмотри же на себя! Ведь ты не женщина! А так, дружбан, кореш, который всегда примет и всё простит! Хиханьки твои вечные – вот где у меня сидят! – Резанул он ребром ладони себе по шее. – Тебе серьёзно говоришь, а ты впадаешь в несознанку. С такими, как ты, на всю жизнь не задерживаются. Мужика мотивировать надо, чтоб он интерес не терял».
Обливаясь слезами, я не стала устраивать разборок. Просто попросила ключи от квартиры и тихо подала на развод.
В один прекрасный день, а именно, выйдя из ЗАГСа с заветным свидетельством в руках, я, вдохнула полной грудью душистый майский воздух и, наконец, примирилась с собой. Одиночество не пугало меня. Скорее, наоборот, оно оказалось тем тайным, безопасным логовом, куда я уползла - зализывать свои душевные раны.
Моё фиаско на поприще личных отношений обернулось волной необычайного спокойствия. Я попросту приняла ситуацию, как есть. Вечные попытки интегрировать себя в общество закончились, и мне полегчало.
Родители, будучи людьми глубоко религиозными, моего развода не приняли, и мы почти перестали общаться. Папа очень переживал. Ушёл с головой в работу, навалив на себя сверхурочных… а потом его разбил инсульт.
- Из-за курения. – Покачала головой я, примчавшись в больницу. – Говорил папке доктор, что нужно завязывать с «раковыми палочками».
Мама посмотрела на меня так, будто впервые видит. И я поняла, что сболтнула лишнего.
- Да это твоя «непутёвая жизнь» лишила нас с отцом спокойствия. – Зашипела мама. – Вон, сестра младшая уже третьим ходит беременная! А ты всё в игрушки свои играешь, да «писюльки» в интернете строчишь! Ни до кого дела нет!.. Ну кто, тебя, скажи, читает? Сколько ты на этом заработала? Папе на лечение хватит? И муж от тебя сбежал, потому что любви в тебе нет. Только твари эти страшные, о которых ты пишешь. Бесовщина сплошная. Так и умрёшь в одиночестве, с книгой в руках!..
- Мам, ну не начинай… - Вяло отмахнулась я, покосившись на сестринский пост. – Всю больницу перебудишь…
- Живёшь в выдуманном мире. Иллюзия человека. Никакой пользы от тебя, дочь.
Молча взяв рюкзак, я вышла из палаты, не желая развивать конфликт. Маме нужно остыть. Она - запальчивая, но отходчивая. Подуется немного, переварит свою боль, и всё вернётся на круги своя.
Попыталась позвонить на следующий день, но мама трубку не взяла. Сестра перезвонила мне час спустя: сказала, что папа впал в кому, а потом умер.
На его похоронах мама вела себя так, будто я – призрак. Не общалась, даже не смотрела в мою сторону. А, наталкиваясь на меня в коридоре, лишь зябко вздрагивала и вновь отводила взгляд, спеша по делам.
- Мам, давай, поговорим? А? – Потянула я её за рукав, пытаясь приобнять.
- Из-за тебя папка умер! Не прощу никогда! –Злобно выплюнула она, обливаясь слезами. И вырвав руку, поспешила в зал с огромной стопкой блинов.
Больше мы не разговаривали. Сестра пыталась загладить конфликт, но мама проявила стальную твёрдость.
Без объяснений забросив работу с психотерапевтом, я вернулась к нашим сессиям лишь незадолго до эпидемии. Но с мамой помириться так и не успела, не смотря на попытки доктора «проработать болезненный вопрос».
С сестрой мы изредка переписывались в соцсетях, но настоящей близости между нами никогда не водилось. А ведь я даже не спросила её, как они переживают этот чёртов апокалипсис… Но у сестры муж – военный. Куча друзей и родственников. Они не пропадут. И всё же, нет-нет, а в груди болезненно ёкало, как только я вспоминала о маме.
«Надо бы сделать ещё одну попытку к сближению, если всё благополучно закончится…» - Глядя в окно немигающим взором, я окончательно завязла в мысленной жвачке из предчувствий и сомнений.
Несколько мертвецов перетаптывались вдоль забора, не решаясь войти в калитку. Дверца трепетала, изредка ударяясь о тело босоногой женщины. По её пижаме, изрядно заляпанной подсохшей грязью расползалось бурое пятно, стремительно скрывая вечную улыбку запечатлённого на фланели Микки-Мауса.
Трупы собратьев, разбросанные в палисаднике явно тормозили уцелевших зомби. Каждый раз, едва взгляд кадавра натыкался на приметную пижаму, он утробно ворчал, как зверь, отступая назад. Разглядывая неподвижные туши себе подобных, высокий, худой мертвец в камуфляже болезненно щерился, косясь в сторону летней кухни.
- Чуешь, гад, добычу? – Усмехнулась я вполголоса. – Око видит, а зуб неймёт.
Сосед, маячивший за окном, махнул мне рукой, привлекая к себе внимание.
«Вы скоро?» - Прочитала я по губам. Похоже, Петренко с Чумаковым не спешили на выручку дядьке. Они обошли участок и, собрав разбросанные трупы, оттащили их поближе к воротам.
В ответ на безмолвный вопрос, застывший в грустных глазах соседа, я лишь пожала плечами, указывая на покойников вдоль забора: «Их двое», - изобразила я жестами. И, похоже, мужчина меня понял.
Открыв окно, сосед прицелился в ближнего мертвеца. Худой, с обглоданным лицом, он зацепился курткой за частокол и тихо постанывал, заприметив мужичка с оружием. Дёрнувшись, зомби с силой рванул назад, но неуклюже повис на крепкой доске. Ноги его подогнулись, и монстр соскользнул в траву, неприятно ссадив кожу на «здоровой» щеке. Бурая кровь засочилась ему в рот. Причмокнув черно-сизыми губами, он закатил бельма, выражая крайнюю степень блаженства. Не выдержав, я отвернулась в сторону и услышала выстрел.
Лёжа на подоконнике с закрытыми глазами, я не решалась поднять взгляд. Фантазия рисовала море крови и кусочки мозга, разбросанные по всей улице – сосед бил дробью, с близкого расстояния. Вероятно, головы на трупе вообще не останется…
Вдох-выдох. Снова торговля с собой: «Всё нормально. Главное, все живы и здоровы. А к месиву из мозга можно привыкнуть».
Лёгкая, прохладная ладонь легла на плечо, и я вздрогнула, подпрыгнув на месте, как затравленный кролик.
- Спокойно. – Прошелестела тёща Петренко. – Я пришла с миром.
- Вы так тихо подкрались, - побледнела я, стирая со лба выступившие капельки пота.
- Да уж… - легкая улыбка тронула тонкие губы Натальи Альбертовны. - Сейчас все на взводе. Я увела Мишку и заперла его вместе с другими детьми. Животные тоже с ними. Можно сказать, зоотерапия у нас намечается. Ребятам и зверятам вместе веселей.
- Они там что, одни? – Заёрзала я на кровати, ощущая беспокойство.
- Да ну, что ты! – Всплеснула руками мадам Захарова. – А Веник с Любашей нам на что? Ты знаешь, из них вышла отличная команда. Люба – педагог от Бога. Мигом ребят успокоила. Конечно, вся эта суета и выстрелы – совсем не на пользу их психике.
- А Валя? С ней что? – Непонимающе тряхнув головой, я осознала, что совершенно выпала из реальности. – Где Коля? А Инга? Я их давно не видела. С ними всё в порядке?
- Валю заперли в вашей с Ингой комнате, одну. Плохо ей стало. – Кивнула дама, уклончиво пожав плечами. – Коля и Инга в палисаднике, с мужчинами. Убирают трупы… Твоя подружка наотрез отказалась сидеть взаперти. Говорит, что однажды пережила укус и не превратилась. Это правда?
- Чистейшая. – Кивнула я, по инерции выглядывая в окно. Сосед, расправившись со вторым зомби, осторожно вышел в сад и, оглядываясь, направился к нашему дому.
- Значит, укус не смертелен? – Округлила глаза Наталья, нервно теребя кончик лоскутного пледа. –Петренко правду говорил?
- Шанс невелик. – Вздохнула я. – С Валей, надеюсь, ничего серьёзного? Её что, укусили? – Заподозрила я неладное.
- Нет-нет, - улыбнулась Наталья Альбертовна. Руки её пришли в движение, выражая коренное несогласие. – Просто нервы шалят. На неё же буквально выскочил этот… ужасный человек! – Сверкнула глазами тёща сержанта. – Мертвец. – Голос её дрогнул, но дама собрала волю в кулак и поправила ошибку. – Не могу свыкнуться с мыслью, что эти создания – мертвые. В общем, пускай, поспит Валюша. У Светланы оказался «Корвалол» в тумбочке. Мы ей накапали двойную меру и уложили отдыхать.
- А заперли-то зачем? – Холодок подозрений заполз в мою душу. Но, не желая отравлять отношения откровенным недоверием, я прикусила язык, решив впредь не задавать лишних вопросов.
- Для её же безопасности. – Кивнула тёща Петренко. – Проснётся, выбежит в коридор, а тут полон дом оживших покойников, не приведи, Господи. Сейчас лучше перебдить... Жизнь показывает нам, что абсолютной, предсказуемой стабильности в природе не существует… Просто мы забыли о том, живя в цивилизованном обществе.
***
- Начальник смены молчит, - отрапортовал Захаров, сжимая в кулаке рацию. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.
Вихрем залетев в машину, Петренко-Старший решил наведаться лично на пост охраны. Коля напросился с ним. И получив от полковника пистолет, заворожённо уставился на компактный, будто игрушечный ствол.
- Пользоваться умеешь? – Спросил его Захаров, протягивая парню коробочку с патронами.
- Смеётесь? – Философски вздохнул Коля, выгребая оттуда увесистую горсть. – Я в тире стрелял. Регулярно, каждую неделю. Сейчас время, мягко говоря, неспокойное… Стыдно – такого не уметь.
- Поколение параноиков, - ухмыльнулся полковник. – Ну, на - владей. – Протянул он Коле запасной магазин в комплект к боеприпасам.
Мама-Света, дождавшись отъезда мужа, нерешительно перегнулась через перила, оглядывая разгромленную столовую:
- Я так и думала, что этим всё закончится.
Всплеснув руками, она двинулась вниз, но полковник Захаров её осёк:
- Не спускайся, не надо… здесь небезопасно. Мы не знаем, сколько трупов разгуливает по посёлку.
- Запритесь с девчонками на втором этаже, для надёжности, - кивнул сержант, оттеснив бойкую мать назад, к спальням. – Возможно, имеются другие укушенные. И ты, - сержант строго смерил меня взглядом. – Чумаков мне за тебя голову открутит! Не маячь тут. Не ищи приключений на вторые девяносто.
- Да там и не наберётся столько, - ухмыльнулась я. – Не льсти мне.
- Но это не значит, что зомби побрезгуют и пройдут мимо, - парировал Петренко, подгоняя меня жестами на второй этаж.
________________________________________________________________________________________
Предыдущая глава:
Следующая глава:
Первая глава:
#зомби
#хоррор
#выживание
#ужасы
#апокалипсис
#зомбиапокалипсис