Есть такое красивое слово – схолáст. В русском языке оно имеет негативный оттенок. Подразумевается, что схоласт – это человек, который любит что-то долго и нудно доказывать (например, почему на конце слова «мяч» не нужно писать мягкий знак) вместо того чтобы рубануть по-простому: не писать и точка! Зануда, в общем.
Давайте разберемся, что же это за люди такие – схоласты, и почему это слово в русском такое ругательное.
Последние римляне
Давным-давно слово «схола» означало полукруглую скамейку, на которой сидели ученики, слушавшие учителя. А потом так стали называть и само место учёбы. Да-да, «схола» и есть «школа»; мы говорим «шк», а не «сх», потому что к нам это слово попало из польского языка с его «шипением», а не напрямую из греческого!
Лучик:
Ага, догадываюсь! Значит, схоласт – это учитель-зануда?
Крит Критыч:
Нет, всё немного сложнее…
В IV веке «схолариями» называли телохранителей римского императора. То есть, если император заседал в Сенате, его верные гвардейцы садились рядом полукругом и внимательно следили за тем, чтобы какой-нибудь смутьян не устроил покушения.
Но в V веке Западная Римская империя развалилась. Готы, вандалы, бургунды, франки, свевы, аланы и другие варварские племена раздербанили её на мелкие клочки и основали на руинах империи свои варварские королевства. Когда-то, во времена республики, римляне были прирожденными солдатами. Но к середине V века отважных воинов среди римлян осталось мало. Зато философов, поэтов и просто любителей красивой жизни было подавляющее большинство. Сами римляне уже не воевали, за них это делали «мигранты» – то есть варвары, поселившиеся на римских землях. А потомки Муция Сцеволы сидели в это время в схолах и красиво рассуждали о какой-нибудь философской чепухе (вот как мы с вами сейчас). Такое наплевательское отношение римлян к судьбе своего отечества привело к тому, что в конце V столетия Рим очень легко захватил король готов Теодорих.
Однако, как сказал один мудрый человек, можно завоевать империю верхом на коне, но нельзя управлять империей верхом на коне. Теодориху для управления государством понадобились образованные чиновники, и он начал набирать таких чиновников не из числа своих германских головорезов, а из римских интеллигентов. Премьер-министром Теодориха стал выходец из знатного римского рода по имени Боэций.
Вот Боэций-то и придумал схоластику, то есть образовательный курс, который отличает римлянина или романизированного варвара от варвара дикого и неграмотного, размахивающего мечом. Грубо говоря, схоластика – это способ сохранить римлян после гибели Рима.
Правда, бдительный Теодорих заподозрил, что Боэций готовит заговор, и казнил своего же собственного «премьер-министра».
Но Боэций был не один. Был, скажем, такой латинский писатель V века — Марциан Капелла, автор учёного трактата «О бракосочетании Филологии и Меркурия». Именно он систематизировал средневековый, как мы сказали бы сегодня, «стандарт образования»: так называемые «семь свободных искусств». Вот эти искусства: грамматика, риторика, диалектика (логика) – на первом месте. Арифметика, геометрия, астрономия, музыка – на втором.
Всё остальное считалось «механическим». Ну, то есть медицина, архитектура, земледелие, кузнечное дело в «образовательный стандарт» не входили – дескать, это не искусство и не наука, а так, ремесло, пусть этим занимаются варвары и рабы, а не благородные потомки римлян.
И вот что интересно! Марциан Капелла и Боэций задали канон, по которому в дальнейшем и будет формироваться любая западная и прозападная интеллигенция.
Война идей
Западный образовательный «стандарт» (или лучше будем говорить по-старому, «канон») достиг своего расцвета в эпоху так называемого Высокого Средневековья, то есть в XI–XIII веках. Именно тогда на Западе возникли первые университеты, например, Болонский (эта система высшего образования сохранилась и по сей день, вот почему ее с 1999 года официально называют «болонской»).
Что такое средневековый университет? Это не светское учреждение, как сейчас, а церковное. Изначально университеты создавались для того, чтобы готовить будущих деятелей Римско-католической церкви. Особое внимание уделялось риторике и логике. И именно в этом направлении и работали схоласты. Подготовленные по схоластическому канону философы и богословы были, как правило, мастерами диспутов. То есть в университете их «натаскивали» спорить, вести полемику со своими оппонентами. Прежде всего, доказывать преимущество католичества перед другими религиями и конфессиями.
Вот как это выглядело на практике. Поздно вечером в дом к какому-нибудь иудею, мусульманину или еретику вламывалась городская стража, которая принуждала хозяина в назначенный час явиться на диспут в Парижский университет. Хозяин приходил, приносил свои священные книги. А в университете на него набрасывался католический богослов, который «логически доказывал», что его религия неверна. Аудитория, разумеется, активно болела за католика и мешала его противнику говорить. Тот терялся. В итоге победу присуждали католическому богослову, а Талмуд или Коран торжественно сжигали.
Зачем это было нужно?
Ну, так ведь XI—XIII века – это эпоха крестовых походов, время активного захвата Западом новых земель и подчинения себе населяющих эти земли народов. Где-то эта экспансия удалась: в Прибалтике, в Финляндии, на Балканах, – а вот на Руси и в Палестине наступление натолкнулось на отчаянное сопротивление православных и мусульман.
И тогда на подмогу реальной войне пришла «ментальная» – то есть война идей и культурных ценностей. Католические миссионеры начали переманивать на свою сторону каких-нибудь князей или бояр, и делали это, нужно сказать, весьма успешно. Выглядело это, например, так. После поражения на поле битвы к князю в сопровождении пары десятков вооруженных крестоносцев в сияющих доспехах приезжал выпускник Болонского или Парижского университета и начинал красиво рассказывать про то, что разумный выход в сложившейся ситуации – это отказаться от своего литовского язычества или «схизмы» (православия) и признать власть римского папы.
Литва в итоге приняла католичество. А вот большинство русских людей на сделку с Западом идти отказалось. В конце 1252 года к Александру Невскому приехали аж два кардинала, Галд и Гемонт, которые привезли письмо от папы Иннокентия IV. Политическая ситуация в тот момент была очень острая (чем-то напоминающая сегодняшнюю): крестоносцы наступали через Прибалтику, а сама Русь была расколота на «западников» (сторонников Римско-католической церкви) и «ордынцев» (тех, кто был за сохранение православия и оприался на военную мощь Золотой Орды), причем западников возглавлял родной брат Александра Невского – Андрей. Однако великий князь посоветовался с митрополитом Кириллом и дал папским послам резкий ответ, приблизительно такой:
– У нас есть собственные православные традиции, книги и знания. Мы сами с усами, и от вас учения не примем. Простите, господа кардиналы, но у меня на сегодня запланировано несколько важных встреч с товарищами из дружественных нам стран Востока. Выход там.
То есть отточенная в университетах схоластическая логика Александра Невского почему-то не убедила. Почему же?
Запад и Восток
Потому что Александр Невский был мужик! Умел постоять за свою землю и врезать мечом кому надо. Бессмысленно приходить к русскому мужику с доводами, придуманными интеллигентами для интеллигентов...
Ладно, скажем «поумнее».
Существует глубинная разница между латинским (католическим) и греческим (православным) христианством. Католичество отличается настойчивой склонностью к логическим умозаключениям и всегда ориентируется на «элиту», а не на простой народ («Дикари! Варвары!»). Православие же всегда ближе к простому народу, оно чуждо ненужного мудрствования и «элитарного» образования. Обратите внимание: русскими католиками были сплошь князья и княгини. В народе же модные западные учения не приживались, хоть ты тресни.
На православном Востоке очень простая философия: Бог есть, доказывать его существование не нужно, нужно просто в него верить. Я верю, и мне моей веры достаточно. Пускай эта вера «темна», глупа и «ненаучна». Но это моя вера. Она не нуждается в доказательствах.
Вот ты почему маму любишь?
Лучик:
Я? Потому что… Потому что это моя мама!
Правильно. Потому что – мама. Мама – это святое. И точка! А вот «типичный схоласт» принялся бы рассуждать, скажем, так: «Потому что она кажется мне красивой в силу того, что черты её лица памятны мне с раннего детства… Потому что она обо мне забоится, и я испытываю к ней благодарность за это…» Ну, и так далее.
Русский человек основывается на вере и на доверии. А на Западе всякую мысль пытаются доказать «силой разума», причём делают это всегда в форме диспута, теледебатов и тому подобных «игр на публику». Это создает иллюзию законности и «объективности» (то есть – справедливости). Католический монах Фома Аквинский сформулировал целых пять доказательств бытия Божия!
Вот почему западная философия такого «доказательного» типа называется «томизм» (Фома – это по-гречески, а по-латински будет Томас, Томас Аквинат).
Система взглядов Фомы Аквинского основывалась на учении Аристотеля. А православная традиция ближе к Платону. Платон и Аристотель были непримиримыми спорщиками...
Лучик:
И о чём же они спорили?
Крит Критыч:
Ох!.. Ну, ладно, в двух словах расскажу. Только ты мне поможешь! Я буду спрашивать, я ты отвечай…
Платонизм и Аристотелизм
Крит Критыч:
Что такое идея?
Лучик:
Это когда что-то в голову пришло!
Крит Критыч:
А до того, как идея пришла тебе в голову, она существовала или нет?
Лучик:
Ну, наверное, да… Наверное, до того, как мне в голову прийти, она уже кому-то другому в голову приходила!
Крит Критыч:
А до того, как эта идея впервые пришла в голову самому первому человеку, она существовала или нет?
Лучик:
Хм-м… А какая идея-то?
Крит Критыч:
Например, колесо! Или – что один и один – это два!
Лучик:
Хм-м-м… Наверное, нет! Раз этого ещё никто не подумал…
Крит Критыч:
То есть до того, как как никто не придумал колесо, не подумал о колесе, идеи колеса в мире не было?
Лучик:
Выходит, что так…
Крит Критыч:
Вот это приблизительно и есть – аристотелизм. Аристотель считал, что идеи существуют в виде вещей («идея колеса» – это колесо или чертёж колеса) либо в виде мыслей. «Сами по себе» идеи существовать не могут.
Лучик:
Кажется, я понял! А платонизм?
Крит Критыч:
Ну вот смотри. Допустим, на Земле ещё нет людей – никого, кто способен мыслить. Но в небе над Землёй уже светит круглое солнце… Скажи, пожалуйста, разве солнце – не похоже на колесо? А если похоже, то разве «идея колеса» не существует прежде мысли?
Лучик:
Постойте-постойте! Но если эта идея существует в Солнце, а Солнце – это вещь, то прав Аристотель!
Крит Критыч:
А до того, как зажглось Солнце? До того, как во вселенной вспыхнула первая шарообразная звезда? Кто «подсказал» атомам водорода, что им нужно сгуститься именно в шарообразной форме?
Лучик:
Кто? Ну, не знаю… Закон природы!
Крит Критыч:
А откуда взялся «закон природы» – до того, как люди этот закон вывели, открыли? Выходит, «закон» существовал сам по себе? Прежде людей, прежде первой звезды?
Лучик:
Выходит так…
Крит Критыч:
А вот это уже получается – платонизм. Согласно Платону, идеи – это и есть законы, по которым формируются вещи и рождаются мысли. Значит, идеи существуют прежде вещей. Значит, идея «главнее», чем вещь!
Разницу между платонизмом и аристотелизмом можно увидеть, сравнивая католическую живопись и православную иконопись. Взгляните на произведения великого итальянца Джотто ди Бондоне и великого русского художника Андрея Рублёва.
Живопись Джотто более «вещественна». Мы видим дома, видим их конструкцию, видим людей, занятых какими-то разговорами и делами…
Живопись Рублёва более «идейна». Здесь строения и люди условны. Художник не старается показать, как они выглядят на самом деле. Он старается показать их идею – показать свет святости, который от них исходит…
Марь Иванна:
Мне кажется, в произведениях Рублёва я и правда вижу больше света…
Крит Критыч:
Может быть, так и есть.
Новые времена
Но мы отвлеклись. Вернёмся к истории. После того как крестовые походы захлебнулись, Римско-католическая церковь начала терять своё влияние, и схоластика как образовательная концепция тоже начала «загибаться». Но происходило это постепенно и незаметно.
Вот почему так трудно найти точную точку перехода от Средневековья к Новому времени.
Разные историки принимают за такую точку разные события. Одним нравится 1307 год (арест тамплиеров), другим – открытие Америки (1492 год), третьим – «95 тезисов» Мартина Лютера (1517 год)… Ох! Всё это тыканья пальцем в небо. Правильно говорить о нескольких новых временах, которые вкладываются одно в другое, как матрёшки, и последовательно отъедают у Средневековья кусок за куском.
Марь Иванна:
Хорошо. Но мы говорим о схоластике. Если средневековье в Европе началось с появления схоластики, то логично допустить, что концом Средних веков будет момент, когда схоластика закончилась? Когда её вытеснила современная система образования?
Логично! Но и здесь тоже нет, к сожалению, чёткой даты. Многим историкам кажется, что сильный удар по системе средневековых университетов нанесли протестанты – Мартин Лютер с последователями. Однако, протестанты в большинстве случаев были церковниками, получившими схоластическое образование...
Другие историки пишут, что схоластическую систему сломали гуманисты...
Марь Иванна:
Гуманисты? Это те, кто утверждает ценность человеческой свободы и жизни?
Нет, средневековые гуманисты – это те, кто интересовался «гуманистикой» (чем-то «слишком человеческое» – в противовес возвышенной «теологии», которую изучали схоласты). Средневековые гуманисты – это мистики (люди, верящие в сверхъестественное), которые изучали разные магические трактаты, и которым не очень нравился Аристотель. Впоследствии из средневековых гуманистов выросли розенкрейцеры и масоны.
Решающий переход к новой системе образования случился в XVII веке, когда появилось естественнонаучное знание, и возникла наука в том виде, в каком мы знаем её сейчас: физика, химия, микробиология... В это же самое время люди отказались от латыни как «языка научного общения» и стали переходить на национальные языки: немецкий, французский, английский, русский.
Но и это тоже был длительный процесс, а не революция: бац – и готово! Если так рассуждать и связывать новую систему образования с отказом от религиозного мышления и латинского языка, получится, что Средние века закончились в лучшем случае… в эпоху Наполеоновских войн! Потому что до этого времени университеты и академии все равно оставались под сильным церковным влиянием, преподаватели чаще всего были католиками-иезуитами, а латинский или церковнославянский языки входили в обязательную программу...
В Российской империи, например, значительную часть начальных школ составляли церковно-приходские, где половину всей учёбы составляли Закон Божий, церковное пение и церковнославянский язык. А в университетах заставляли наизусть зубрить Вергилия на латыни. Представляете? На дворе был уже XX век: время паровозов и пароходов, а тут такое… Детей нужно было учить естественным наукам: физике, химии, биологии, географии! А их вместо этого учили петь «Боже, царя храни».
В современной России часто ругают Советскую власть. Но именно Советская власть перевела образование на системную научную основу. А потом к власти пришли не особо умные люди, которые всё поломали и стали внедрять «болонскую систему» – ЕГЭ и прочее.
Некоторые говорят, что это было сделано для того, чтобы намеренно ослабить Россию. Нет, это просто глупость, мода, желание сделать всё «как в Европе», без малейшего понимания того, что западная система-то как раз и слаба, потому что она до сих пор несет в себе средневековые недостатки, а именно – пристрастие к бесплодному умствованию.
Вот что такое схоластика. Это способ мышления, который хорошо известен каждому школьнику. Не пытаться решить задачку, а подгонять решение под нужный ответ, который уже кто-то написал в конце задачника.
Новое время отличается от Средних веков развитием естественных наук. Схоластика же – это средневековый «гуманитарный» (от слова «гуманистика», помните?) багаж. И этот багаж постоянно тянет нас назад, в Тёмные века, и снова разделяет на «варваров» и «римлян» – то есть на «простой народ» и «элиту».
Это неправильно. От прозападной установки на «болонскую» систему нужно отказаться. Вернуться к своему собственному, разработанному в нашей стране, научному образованию. Только тогда жизнь начнёт меняться к лучшему.