Несколько лет назад я писал небольшую обзорную статью про понятие партии в русском революционном движении. Далеко не все сюжеты удалось тогда изложить, и, говоря о трансформации понимания партии в начале XX века, я ограничился упоминанием работы Ленина «Что делать?». Но эта работа стала результатом серьёзных дискуссий внутри РСДРП, которые привели к расколу партии на большевиков и меньшевиков. Об этом неплохо писал Станислав Тютюкин в своей монографии по истории меньшевизма. Интересно также последнее приведённое мной в отрывке замечание Тютюкина.
– – –
Прелюдией к расколу послужила дискуссия вокруг проекта устава РСДРП. При этом первый же его параграф о членстве в партии вызвал настоящую бурю чисто российских страстей. В противовес Ленину Мартов предложил свою формулировку, вызвавшую самый решительный протест будущего лидера большевиков, увидевшего в ней некую лазейку для наводнения партии разного рода сомнительными элементами – потенциальными носителями оппортунизма. На первый взгляд, разница между этими формулировками была не так уж велика, поскольку Мартов требовал от члена РСДРП «регулярного личного содействия партии под контролем одной из её организаций», а Ленин – личного участия в работе одной из партийных организаций. <...>
Ленин с самого начала готовил партию к борьбе за политическую власть и притом не в отдалённом будущем, а в самые ближайшие годы. В его глазах она была прежде всего инструментом будущей гражданской войны, а не только и не столько средством классового воспитания и организации рабочих, как у Мартова. Поэтому Ленин требовал поднять звание и значение члена партии как можно выше, отбирать в неё самых стойких и проверенных и ни в коем случае не подменять партийную работу «болтовнёй». Исходя из этого, он считал, что «партия» и «партийная организация» – понятия тождественные, тогда как Мартов и другие будущие меньшевики полагали, что членами партии могут называть себя и те, кто сочувствует её целям, принимает участие в организуемых ею мероприятиях, оказывает ей материальную или техническую помощь, но не связан прямо партийной дисциплиной и строгим соблюдением партийного устава.
Вполне понятно, что в реальной действительности Ленин не собирался механически приравнять партию к организации одних только «профессиональных революционеров» точно так же, как и Мартов не собирался автоматически зачислить в неё всех стачечников и демонстрантов, как в пылу полемики он заявил однажды на съезде. Однако тенденции к максимально возможному в разумных пределах сужению партийных рядов (при практически неограниченном росте числа сочувствующих и помогающих партии) у Ленина и, наоборот, – к максимальному расширению организационных границ партии у Мартова достаточно чётко просматривались и во время работы II съезда РСДРП, и позже. При этом ориентиром для Ленина была русская «Народная воля», за идеалы которой погиб его старший брат, тогда как для Мартова таким ориентиром были достаточно широкие по составу партии II Интернационала, работавшие в легальных условиях.
Источник: Тютюкин С. В. Меньшевизм: Страницы истории. М.: РОССПЭН, 2002. С. 56–57.
