«Aх, какая чудесная страна эта Италия! Удивительная страна! Здесь нет угла, нет вершка земли, который не казался бы в высшей степени поучительным» А.П. Чехов.
Италия манила и пленила русских писателей. Лев Николаевич Толстой, Иван Сергеевич Тургенев, Николай Васильевич Гоголь, Иван Алексеевич Бунин отзывались о стране на Апеннинском полуострове исключительно в превосходной степени; Антон Павлович Чехов вообще считал: «Кто в Италии не бывал, тот еще не жил…»
Даже Федор Михайлович Достоевский в своей ненависти ко всему европейскому сделал для Италии исключение.
Конечно он тосковал по далекой России, но не вылил на итальянцев ушаты сарказма, как на немцев, французов, швейцарцев.
Творчество классика здесь очень популярно: романы регулярно издаются с 1891 года; «Преступление и наказание» включено в школьную программу; спектакли «по мотивам» входят в репертуары ведущих драматических театров; около 10 произведений экранизированы, в том числе Бернардо Бертолуччи; во Флоренции на доме, где жил писатель установлена мемориальная доска; в Милане его именем названа улица.
Федор Михайлович приезжал в Италию трижды. Впервые в 1862 году, путешествуя по «Стране Святых чудес».
Утомленный Германией и Францией Достоевский пишет из Парижа Николаю Николаевичу Страхову: «Что-то будет дальше, как спущусь с Альпов на равнины Италии. Ах, кабы нам вместе: увидим Неаполь, пройдемся по Риму, чего доброго, приласкаем молодую венецианку в гондоле (А? Николай Николаевич?)» /из письма, 28 июня 1862 г./
В результате приятели встретились в Женеве и Альпы перешли.
По непонятным причинам до Рима и Неаполя путешественники не доехали.
В публицистическом отчете Федора Михайловича «Зимние заметки о летних впечатлениях» нет:
- упоминаний о «молодой венецианки в гондоле»;
- размышлений о стране, городах, характерных чертах и привычках итальянцев;
- описаний великолепных тосканских пейзажей, памятников архитектуры; художественных шедевров.
Писатель только сокрушается о Риме: «Ведь я теперь, сидя дома, об чем тоскую наиболее, вспоминая о моих летних странствованиях? Не о том, что я ничего не разглядел в подробности, а о том, что вот почти ведь везде побывал, а в Риме, например, так и не был. А в Риме я бы, может быть, пропустил папу…» / Ф.М. Достоевский «Зимние заметки о летних впечатлениях»/.
Еще одна странность — Достоевский (большой любитель писать письма) две недели не отправлял весточек в Санкт-Петербург, даже денег не просит…
Чем же занимались уважаемые литераторы в Италии?
От части на этот вопрос ответил Н.Н. Страхов в своем Дневнике.
Надо сказать, маршрут у путешественников получился прекрасный.
Я с удовольствием воспользуюсь подобным планом («когда и если» это будет возможно).
Чтобы попасть из Франции на «равнины Италии» Федор Михайлович и Николай Николаевич воспользовались горным перевалом Мон-Сени (Massif du Mont-Cenis/Alpi del Moncenisio) между Грайскими и Котскими Альпами. Когда-то этими тропами шли римские легионеры, армии Ганнибала, Атиллы, Наполеона. Сейчас - один из самых популярных туристических маршрутов в Европе.
Первая остановка на итальянский земле — Турин. «Он своими прямыми и плоскими улицами показался Федору Михайловичу напоминающим Петербург» /из воспоминаний Н.Н. Страхова, июль 1862 г./
Что-то общее действительно есть… за исключением горного хребта на горизонте.
Турин русские писатели посмотрели коротко. Переночевали и утром выехали в Геную.
Меня столица Лигурии интересовала исключительно с точки зрения возможного места рождения Христофора Колумба.
Большого впечатления не произвела.
В средние века - метрополия могущественной Генуэзской республики и крупнейший средиземноморский порт; помпезные дворцы; старинные магазины «Botteqhe Storiche di Genove», говорят, некоторые работают по 800 лет; лабиринты узких улочек «карруджи».
Современная Генуя — центр кораблестроения и тяжелой промышленности. Местная гавань по-прежнему одна из важнейших в Италии и Европе.
Генуэзцы считают любимый город недооцененным туристами. Ему действительно тяжело конкурировать с жемчужинами соседней Тосканы.
Достоевский и Страхов сели на пароход и целых 9 часов поплыли до Ливорно.
Оттуда уже по железной дороге переехали во Флоренцию.
Здесь они задержались на целую неделю. «Во Флоренции мы прожили в скромной гостинице Pension Suisse (Via Tomabuoni). Жить нам было недурно, потому что гостиница не только была удобна, но и отличалась патриархальными нравами» /из воспоминаний Н.Н. Страхова, август 1862/
Казалось бы, наконец можно смотреть достопримечательности.
Но русские философы все же особенные...
«И тут мы не делали ничего такого, что делают туристы. Кроме прогулок по улицам, здесь мы занимались еще чтением. Тогда только что вышел роман В. Гюго "Les Miserables", и Федор Михайлович покупал его том за томом. Прочитавши сам, он передавал книгу мне, и тома три или четыре было прочитано в эту неделю» /из воспоминаний Н.Н. Страхова, август 1862 г./
Во Флоренции друзья читали «Отверженных»!
Оправдать такое странное поведение в одном из красивейших городов мира можно (наверное) только высоким авторитетом Гюго.
Достоевский определял формулу творчества великого француза созвучно с собственными представлениями о ценности литературы: «Восстановление погибшего человека, задавленного несправедливо гнетом обстоятельств, застоя веков и общественных предрассудков» /Ф.М. Достоевский. Предисловие к публикации перевода романа В. Гюго «Собор Парижской Богоматери», 1862 г/.
Впечатления от романа «Отверженные» Федор Михайлович высказал много позже, в письме к С. Е. Лурье от 17 апреля 1877 года: «Les Miserables» я очень люблю сам <...>. Но любовь моя не мешает мне видеть крупные недостатки».
Стоило ли тратить драгоценное итальянское время?
В то же время, Николаю Николаевичу Страхову «хотелось не упустить случая познакомиться с великими произведениями искусства, попробовать при спокойном и внимательном рассматривании угадать и разделить восторг, созидавший эту красоту» и он «несколько раз навестил Galleria degli Uffizi».
А что Достоевский?
«Однажды мы пошли туда (в Галерею Уффици) вместе; но так как мы не составили никакого определенного плана и нимало не готовились к осмотру, то Федор Михайлович скоро стал скучать, и мы ушли, кажется не добравшись даже до Венеры Медицейской» /из воспоминаний Н.Н. Страхова, август 1862 г./
Прогулки по городу доставляли приятелям большое удовольствие и «были очень веселы».
Федор Михайлович и во Флоренции хотел непременно отыскать Санкт-Петербург —набережная реки Арно напоминала ему Фонтанку.
И такая милая бытовая подробность: «Всего приятнее были вечерние разговоры на сон грядущий за стаканом красного местного вина. Упомянув о вине (которое на этот раз было малым чем крепче пива), замечу вообще, что Федор Михайлович был в этом отношении чрезвычайно умерен. Я не помню во все двадцать лет случая, когда бы в нем заметен был малейший след действия выпитого вина. Скорее он обнаруживал маленькое пристрастие к сластям; но ел вообще очень умеренно» /из воспоминаний Н.Н. Страхова, август 1862 г./
В общем, спокойный отдых по-стариковски: неспешная ходьба, чтение художественной литературы, стаканчик вина на сон грядущий, вкусняшки.
Размеренную жизнь в Pension Suisse нарушили французские туристы («вульгарные французские буржуа»), вызывающие у Достоевского приступы ненависти и раздражения.
Во Флоренции совместное путешествие закончилось.
Страхов поехал в Геную, оттуда на корабле в Марсель и далее — в Париж.
Федор Михайлович подумывал о Риме, но неожиданно принял решение возвращаться в Россию через Венецию, Милан, Вену, Дрезден и Берлин.
11 августа 1862 года он отправил брату Михаилу письмо с просьбой выслать в Дрезден 100 рублей и сообщил о скором возвращении в Санкт-Петербург.
В Германии его чуть-чуть задержала рулетка.
23 августа писатель благополучно пересек границу Российской Империи в пункте пропуска Вержболово (Вирбалис, Литва).
Ровно через год у Федора Михайловича будет совершенно другая Италия, полная страстей.
#достоевский #путешествия #италия #флоренция